Лояльность в ответ на уступки

Николай Трейним
18 февраля 2008, 00:00

Решение России ввести таможенную пошлину на экспорт древесины чревато самыми неприятными последствиями для лесообрабатывающей промышленности Финляндии, считают многие финские эксперты. Своим взглядом на проблему в интервью «Эксперту» делится премьер-министр Финляндии Матти Ванханен

Совместный проект журнала "Эксперт" и компаний ООО «Фортум Энергия» и OOO «Росса Ракенне СПб».

— Господин премьер-министр, в конце ноября прошлого года вы приезжали в Москву для переговоров по вопросу об экспортных пошлинах на лес. Судя по сделанным вами тогда заявлениям, поездка оказалась неудачной?

— Нет, обсуждение продолжается. Несколько недель назад Россия выступила с предложением к Европейской комиссии. На деле, это первая конкретная инициатива российской стороны, представляющая собой реальную попытку справиться с возникшей проблемой. Я считаю данное предложение очень конструктивным. Это не совсем то, чего мы ожидали, но движение идет в правильном направлении, и я уверен, что имеется основа для решения, которое нас тоже могло бы устроить. На данный момент положительного результата еще нет, Россия пока не изменила своей точки зрения, но давайте немного подождем. В Финляндии надеются, что выход удастся найти в течение предстоящих недель или, в крайнем случае, следующих двух-трех месяцев. У нас не слишком много времени.

— Вы все-таки полагаете, что Россия пересмотрит свою позицию?

— Мы действительно ожидаем и надеемся, что Россия изменит принятое решение и учтет интересы Финляндии. Кстати, не одной только Финляндии, но и других стран — членов Евросоюза, которые покупают российское древесное сырье. Если же ничего не поменяется, то цена на лесоматериалы поднимется до такого уровня, что, скорее всего, финская деревообрабатывающая промышленность просто больше не сможет покупать сырье в России. Нашей промышленности это нанесет очень большой ущерб, поскольку из России поступает около одной пятой используемого нами материала. Но я убежден, что пострадает также и российская лесная отрасль, ведь речь идет о весьма значительном объеме покупаемого Финляндией леса. Не думаю, что Россия сама сможет использовать столь масштабные запасы, которые в этом случае останутся невостребованными. На строительство необходимой инфраструктуры и фабрик, способных обработать сырье в таком объеме, уйдут годы. Поэтому я считаю, что обе стороны только выиграют, если удастся решить возникшую проблему.

— В прошлом году заметно уменьшился спрос на пиломатериалы, производимые в Швеции, Финляндии. Насколько ухудшит ситуацию российская пошлина на древесину? Не приведет ли она в сочетании с неудачной конъюнктурой к краху этой отрасли в северных странах?

— В некоторой степени такая опасность, на мой взгляд, существует. Стоимость сырья и без того достаточно высока, а с новыми пошлинами она еще более возрастет. А уже сейчас лесная отрасль — производство пиломатериалов, целлюлозы и бумаги — испытывает серьезные трудности по всему миру и вовсе не столь прибыльна, как должна была бы быть. Стоимость сырья в Финляндии, Швеции, странах Балтии и в России в значительной степени влияет на прибыльность. Повышение этой стоимости, разумеется, негативно отразится на рентабельности компаний и отрасли в целом. Кроме того, одновременно отмечается перепроизводство в Европе по целому ряду продукции, выпускаемой лесоперерабатывающими предприятиями. Как известно, крупным компаниям из-за этого уже пришлось закрыть некоторые заводы в Финляндии. При постоянно возрастающей цене на сырье возникает реальный риск для всей отрасли.

— Может ли правительство вмешаться в происходящее и использовать, например, политические рычаги?

— Нет. В Финляндии мы, разумеется, приступили к проектам, цель которых — помочь получать сырье из финских лесов. Мы можем использовать его в большем объеме, но на это потребуется некоторое время. Положительного результата нельзя добиться прямо сейчас, немедленно. Однако подспорьем это станет. Конечно же, компании должны отвечать за принимаемые решения и сами искать пути оздоровления рынка. С этой целью они вынуждены сворачивать производство в Финляндии, в других странах Европы. Только что крупнейшая финская лесообрабатывающая компания UPM-Kymmene приняла решение закрыть один завод в Канаде, чтобы укрепить фундамент всего сектора. Одновременно приходится модернизировать предприятия и закрывать устаревшие. Этим сейчас характеризуется положение в отрасли.

— Иными словами, оптимизация производства.

— Оптимизация — да. Хотя, конечно, это очень тяжело для тех городов, которые теряют заводы, — безработица резко увеличивается. К сожалению, сейчас это неизбежная часть реструктуризации бизнеса. И в это время Россия увеличивает экспортные пошлины на сырье, что еще больше осложняет положение отрасли. Поэтому я надеюсь, что российская сторона поймет наши проблемы и попытается найти такое решение, которое позволило бы нам продолжать закупать лесоматериалы. Это важно для финской промышленности, и я убежден, что это столь же важно для российского лесного сектора. Кроме того, мы видим, как финские компании стремятся шаг за шагом укреплять свой бизнес в России.

— Россия давно настаивала на строительстве финскими компаниями ЦБК на российской территории поблизости от Финляндии, но не получила желаемого. Могло ли это повлиять на переговоры, касающиеся новых пошлин?

— Инвестиционные проекты — это не тот вопрос, который может обсуждаться на уровне государств или между Россией и Европейским союзом, поскольку ни национальные правительства, ни ЕС не являются собственниками компаний и не принимают решений по поводу инвестиций. Такие решения в компетенции крупных частных мировых корпораций. При рыночной экономике именно они сами определяют, куда и когда им вкладывать деньги. Поэтому мы не можем включать подобные вопросы в повестку дня межправительственных встреч. Я хорошо понимаю интересы России, которая, несомненно, стремится развивать собственную лесообрабатывающую промышленность. Уверен, что зарубежные компании, в том числе и крупные финские представители лесной отрасли, очень заинтересованы инвестировать также и в Россию. И они уже инвестируют. Сейчас в разработке конкретные планы, в частности, связанные с целлюлозно-бумажной промышленностью. Но это всегда требует времени. Поэтому российской стороне тоже следует проявлять терпение. Что касается потенциальных ресурсов, то, даже если Россия продолжит продавать лесоматериалы Финляндии, российский лес растет в таком большом количестве, что его вполне достаточно как для торговли, так и для использования самими россиянами для собственного производства.

— Вы исключаете возможность политического давления на компании в Финляндии, но приходится ли вам учитывать то, что в России политика намного теснее связана с бизнесом?

— Да, я знаю, что российская рыночная экономика несколько отличается от той, которая существует во всем остальном мире. В Финляндии и в ЕС правительства, премьер-министры не имеют подобного влияния на предпринимателей. Возьмите, к примеру, крупнейшие финские лесообрабатывающие компании. Владение ими построено таким образом, что их хозяевами являются тысячи человек, и только некоторые из них — финны. На деле, большинство владельцев такой частной глобальной корпорации разбросаны по всему миру. Они никак не подвластны правительствам, действуют через биржу в соответствии с собственными правилами, согласно которым решают, как обнародовать те или иные деловые сведения и информировать о своих инвестиционных проектах. Когда они готовы инвестировать, тогда они об этом и сообщают. Кстати, буквально несколько недель назад UPM-Kymmene официально заявила, что в ее планы ныне входит строительство ЦБК в России. Общая сумма инвестиций составит почти миллиард евро. Владельцы подготовили проект и теперь сочли нужным о нем сообщить.

— Не считаете ли вы, что в России влияние политики на экономику слишком велико?

— Это дело России, я предпочитаю воздержаться от оценок. Но, как я уже сказал, в условиях рыночной экономики, по крайней мере в Финляндии и других странах ЕС, мы стараемся сделать так, чтобы бизнес действовал по правилам, которые всем видны, понятны и справедливы. Для всех вводятся единые принципы, несмотря на формы владения и национальную принадлежность. Если вы хотите добиться экономического подъема, улучшения положения с трудоустройством, процветания общества, нужно сосредоточить внимание на усилиях, цель которых — обеспечить настолько оптимальные условия для предпринимательства, насколько возможно. Чтобы добиться этого, не следует слишком увлекаться протекционизмом. Я решительно выступаю за открытые рынки. Они уже стали нормой внутри ЕС, но нам нужно то же самое в отношениях между ЕС и Россией, а также в правилах ВТО. Мне представляется совершенно неприемлемым, когда политические цели, кто бы их ни преследовал, Россия или ЕС, достигаются при помощи экономических действий. Особенно если речь заходит о торговле. В торговле в любом случае следует применять одни и те же открытые правила, какой бы ни была политическая атмосфера. И я считаю, что обеим сторонам — российской и европейской — необходимо понять: самое важное для всех нас — не смешивать политические и торгово-экономические вопросы. Торговля и бизнес нуждаются в честной конкуренции, открытых правилах, которыми пользуются всегда, даже когда в других сферах возникают политические проблемы. Этот вопрос нам следует обсудить в переговорах между ЕС и Россией, открыто и откровенно. Я искренне считаю, что нам не грозят новые торговые войны. Это могло быть в прошлом, но не в наше время.

— Еще одна острая тема в Северной Европе связана с газопроводом Nord Stream из России в Германию. Евросоюз из-за него как бы разделился на два лагеря: Польша, страны Балтии, отчасти Швеция — с одной стороны, Германия, Нидерланды — с другой. С кем Финляндия?

— В этом вопросе мы всегда оставались максимально конструктивными. И я надеюсь, что подобную конструктивность проявит Россия и по отношению к пошлинам на лесоматериалы. Итак, наш подход, в особенности мой личный, конструктивный. С самого начала я говорил о двух наиболее важных для нас аспектах этого проекта. Во-первых, задача европейского уровня — нам требуется больше газопроводов из России в Центральную Европу. Это составная часть стратегического партнерства между Европой и Россией. Европа нуждается в увеличении объемов поставок. Во-вторых, для Финляндии вопрос о газопроводе сводился и сводится исключительно к защите окружающей среды. Мы хотим найти наиболее приемлемый вариант его строительства, чтобы не нанести ущерб природе Балтийского моря. Я уверен, мы можем найти необходимое решение, поскольку Балтийское море не единственное, где компании строили такие газопроводы. Для нас эта тема не политизирована, мы подходим к ней прагматично.

— Следовательно, мнение Финляндии по этому вопросу полностью расходится с точкой зрения ее соседа — эстонского правительства, которое однозначно негативно относится к проекту газопровода по дну Балтийского моря?

— Разумеется, каждая страна придерживается своей позиции. Наше отношение к проекту мы высказали сразу же, как только появился план газопровода. Свой подход я объяснил всем партнерам в Европе.

— Год назад, когда Финляндия возглавляла ЕС, на ее долю выпала нелегкая задача лавировать между Россией и ЕС из-за позиции Польши. Теперь, когда польское правительство сменилось, непреодолимые на тот момент преграды, в частности проблемы с польским мясом, быстро отпали и наконец-то можно осуществить переговорный процесс, тогда так и не начавшийся?

— Я чрезвычайно удовлетворен тем, что Россия и Польша нашли решение в деле о запрете на польское мясо. Именно это стало причиной, по которой мы год назад не смогли начать переговоры по новому договору о сотрудничестве. Теперь эта проблема снята, и я надеюсь, что мы в ЕС сможем быстро получить мандат для Европейской комиссии, позволяющий приступить к переговорам. Я уже тогда, год назад, понимал, что Россия готова к заключению договора, а задержка связана только с процессом принятия решений в ЕС. Теперь и Евросоюз к этому готов, что, на мой взгляд, имеет очень большое значение. За прошедший год в некоторых сферах возникли различные сложности между ЕС и Россией. Сейчас, когда мы можем за одним столом обсудить будущее соглашение, перед нами открывается хороший, позитивный путь решать возникающие вопросы.

— Оглядываясь назад, как вы оцениваете действия Польши?

— У Польши были свои сложности. А я, когда возглавлял ЕС, поддерживал Польшу, поскольку у нас существует солидарность внутри Евросоюза. То, что Польша не могла продавать мясо России, представляло собой реальную проблему. При открытом рынке необходимо иметь право на свободное перемещение товаров. Поэтому мы поддерживали Польшу, в то же время настаивая на том, чтобы и она, конечно, попыталась найти пути выхода из кризисной ситуации… Все так или иначе сталкиваются с проблемами — как, например, мы сейчас, когда они возникли у Финляндии в лесном деле.

— Может ли, на ваш взгляд, что-нибудь измениться в финско-российских отношениях после предстоящих выборов президента России?

— Я надеюсь, что наиболее актуальные для нас проблемы между Россией и ЕС, в первую очередь касающиеся таможенной пошлины на лесоматериалы, мы сможем решить еще до выборов. Каких-либо изменений в целом я не жду — ни до, ни после выборов. Преемственность политической линии выглядит очевидной. На выборах в Думу политика Путина получила ощутимую поддержку со стороны народа, и я уверен, что новая Дума и правительство обладают убедительным мандатом на продолжение курса.