Бизнесу мешают предрассудки и бюрократы…

Константин Мацан
17 ноября 2008, 00:00

…а он вопреки всем препонам продолжает расти и развиваться

Российско-германский товарооборот растет в среднем на треть в год, увеличивается и взаимное инвестирование. Крупный бизнес и все серьезные политические силы в Германии понимают, что Россия — это их стратегический партнер. Это понимание не поколебал ни российско-грузинский конфликт, ни разразившийся экономический кризис. Развитию мешают только стереотипы и предрассудки, которые остались у многих европейцев в отношении к России. О том, как с ними бороться, «Эксперту» рассказал председатель правления Российско-германской внешнеторговой палаты Михаэль Хармс.

Наращивать экспорт

— Происходят ли в российско-германской торговле сегодня какие-либо изменения?

— Картина изменяется в первую очередь количественно: в прошлом году уровень торговли вырос на 25 процентов, за год до этого — на 30 процентов. Прирост на треть каждый год — неплохой показатель. В 2007 году товарооборот составил примерно 60 миллиардов евро, а в первом полугодии 2008-го — уже 33 миллиарда евро. То есть мы прогнозируем, что в этом году немецкий экспорт в Россию будет больше, чем в Китай, и уж тем более, чем в остальные страны БРИК. И если в 90-е годы из Германии поставлялись в основном продовольственные товары, то сейчас абсолютное большинство поставок — инвестиционные товары: машины и оборудование. И это нам очень нравится. Потому что показывает, что идет широкая модернизация российской промышленности.

— А качественно экспорт меняется?

— В целом структура экспорта остается прежней. Для немецкого машиностроения российский рынок — четвертый в мире. А в России мы продолжаем покупать нефть и газ. Хотя перемены здесь нужны. Нам хотелось бы, чтобы российский экспорт был диверсифицирован. Это придало бы структуре нашего товарооборота более стабильный характер. Конечно, должно пройти еще много времени, пока Россия сможет поставлять в Германию машины и оборудование, как это делает, скажем, Франция или Австрия. Это вопрос принципиальных изменений технологического и технического процесса. Знаете, мы провели опрос среди всех немецких предприятий — членов Российско-германской внешнеторговой палаты, работающих здесь, как складываются их отношения с местными поставщиками. Большинство из них ответило, что сложно. Классический пример: завод «Фольксваген» не может найти поставщиков достаточно простых механических частей. То, что предлагают российские производители на сегодняшний день, не удовлетворяет критериям качества. Часто срываются сроки поставок. И наконец, это просто дороже, чем детали из Германии.

Впрочем, есть отрасли, где у России очень богатый потенциал: авиакосмическая промышленность, продукты программного обеспечения. Это как раз то, что могло диверсифицировать российский экспорт в Германию.

Что же касается немецкого экспорта в Россию, то им мы довольны. Машиностроение, автомобильная и химическая промышленность, электротехника — в этих областях мы свой потенциал еще не исчерпали. И принципиальных изменений я тут не предвижу.

На пути в регионы

— Что происходит сегодня в сфере взаимного инвестирования России и Германии?

— Если говорить строго о цифрах, то Германия сегодня занимает третье место среди иностранных инвесторов в России. Если мы посмотрим на первые места, то это Нидерланды и Кипр. Иностранный капитал течет в Россию через эти страны (значительная часть немецкого капитала — именно через Голландию), пользуясь существующим там более выгодным налоговым режимом. Если же говорить о настоящих прямых инвестициях, Германия лидирует. Здесь есть две тенденции. Во-первых, появились крупные стратегические инвестиции (опять же пример «Фольксвагена»), рассчитанные даже не на годы, а на десятилетия. Это показывает, что российский рынок в Германии воспринимается как достаточно стабильный. А во-вторых, сейчас в Россию стали инвестировать средние предприятия. Это, например, поставщики автокомпонентов, которые вместе с большими компаниями приходят в Россию и размещают здесь свои производства. Эта тенденция актуальна также для строительной и пищевой промышленности.

— С чем, с вашей точки зрения, это связано?

— Россия — недешевая страна, нет смысла сюда идти, чтобы сокращать расходы. Инвесторы приходят на российский рынок для того, чтобы на нем обосноваться. Есть старая экономическая истина: investments follow trade — инвестиции следуют за торговлей. То есть если вы хорошо продаете, то думаете, как в таком случае можно стратегически укрепиться на этом рынке. А российский рынок сегодня позитивно меняется. Эпоха Путина явила некую тенденцию к стабильности — политической, правовой, налоговой. Резких колебаний, которые были типичны для 90-х годов, сегодня уже нет. Поэтому во многом Россию перестали бояться западные инвесторы.

— Значит, в России сегодня созданы более или менее благоприятные условия для инвестирования?

— Идет процесс улучшения. Хотя назвать российский инвестиционный климат замечательным я пока не могу. Есть проблемы, которые касаются, кстати, не только немецких инвесторов, но и самих российских предпринимателей. Большая забюрократизированность всех процессов — мощный барьер, который делает инвестиционный менеджмент крайне сложным. Остро стоит вопрос квалифицированных кадров и неразвитой инфраструктуры — это касается не только отсутствия транспорта и нормальных дорог, но также дорогой электроэнергетики и низкого уровня газификации страны.

— Идут ли немецкие инвестиции в российские регионы?

— Мы только что закончили наш региональный опрос администраций всех субъектов федерации, который проводим каждые два года. Спрашиваем, сколько немецких фирм у них работает и в каких отраслях. Выяснилось, что немецкие фирмы присутствуют — не всегда с инвестициями, иногда с представительствами — в 80 регионах из 83. В этом плане Германия — то бизнес-сообщество, которое наиболее активно в российских регионах. И это очень позитивная тенденция. Когда мы проводили подобное исследование два года назад, результат был скромнее: 63 региона.

— Какие шаги делаются в направлении регионов?

— В Новосибирске и других сибирских городах открываются магазины Metro. Там же, в Новосибирске и в Томске, как в интеллектуальных центрах страны развиваются немецкие фирмы, занимающиеся программным обеспечением. Активизировалась деятельность в Краснодаре, что связано с грядущей Олимпиадой. Здесь речь в основном идет об агропромышленном комплексе и архитектурном строительстве. В Уральском регионе работают предприятия, которые занимаются энергоэффективностью.

Роль политики преувеличена

— Что происходит в российскими инвестициями в Германию?

— На сегодняшний день присутствие российского капитала в Германии несравнимо с присутствием немецкого капитала в России. До кризиса российское инвестирование росло. Были и покупки акций в больших компаниях Германии, и прямое инвестирование: покупка верфи в Восточной Германии, приобретения косметических фирм и фирм, торгующих нефтью. Но сейчас в связи с кризисом доли нескольких предприятий были проданы. Есть тенденция к концентрации российского капитала на своем собственном рынке.

— Сказался ли уже кризис на российско-германских отношениях?

— Масштабно пока нет. По опросам немецких фирм, пока реальных, выраженных в цифрах изменений нет. Однако все в тревожном ожидании. Боятся за большие долгосрочные инвестиции. Например, строительство какого-нибудь химического комбината как минимум затягивается. Во всяком случае снова возвращается на стадию обсуждения. И это не может не волновать крупные машиностроительные предприятия, рассчитывавшие инвестировать в Россию. Аналогичные процессы происходят в сфере строительства. Словом, каждый процентный пункт роста, который Россия потеряет, коснется и немецкого экспорта: будут меньше покупать, меньше модернизировать. Но цифрами я пока это подтвердить не могу. Надо дождаться конца года.

— А условия в Германии для российских инвесторов благоприятные?

— Я очень часто слышу жалобы, что их там ограничивают и притесняют. Я этого не вижу. Были слухи, что, когда русские пытались купить часть Deutsche Telekom, политики были против. Но это только слухи. Я неплохо знаю внутреннюю дискуссию в Германии: российские инвесторы приветствуются так же, как любые другие иностранные инвесторы. Был вопрос о суверенных фондах: можно ли допускать их к стратегическим отраслям, вдруг они используют это в каких-то политических целях? Но это одинаково применимо как к России, так, скажем, и к арабским государствам. Мы как внешнеторговая палата высказались против каких-либо ограничений. Думаю, что это популистская дискуссия.

— Есть мнение, что на Западе боятся усиления России. Из-за этой боязни русский бизнес пытаются не пустить за границу. Разделяете ли вы эту точку зрения?

— Нет. Есть, конечно, скептическая по отношению к России позиция новых членов ЕС. Но что касается Германии, могу сказать: все реальные политические силы страны понимают, что партнерство с Россией — стратегическое и его надо развивать. А с Россией разговаривать как с равной. Существуют разные оценки событий, произошедших в Грузии, но на партнерских отношениях с Россией это не сказалось.

— Есть ли у «новых европейцев» причины опасаться стабильных экономических отношений России и Германии? Им может чем-то угрожать эта стабильность?

— Их опасения носят политический характер — просто есть определенное историческое наследие. А еще масса стереотипов и предрассудков о России, дескать, она хочет все у всех отнять и забрать себе. Но реальной экономической основы я под опасениями новых членов ЕС не вижу. Российско-германские экономические отношения угрожать никому никак не могут. Они могут только способствовать развитию. Ведь Германия пытается ввести их в общий контекст российско-европейских отношений. И систематического скепсиса в этом процессе я не вижу. Есть конкретные проекты типа Североевропейского газопровода, которые вызывают много дискуссий. Я считаю, что эта дискуссия — как раз вопрос старых предрассудков. Но ведь уже не раз объяснялось, что North Stream — это не конкуренция, а путь для дополнительных объемов газа, которые будут поставляться не только в Германию, но и во многие другие европейские страны. Этот проект как стратегический для Европы одобрен Еврокомиссией. Великобритания сейчас относится к нему очень позитивно, потому что тоже будет получать с него газ. Голландия вошла в круг акционеров. Думаю, надо просто продолжать убеждать наших коллег в том, что все в конце концов останутся в плюсе.

— Насколько сегодня, с вашей точки зрения, политический фактор влияет на экономический?

— Я бы сказал, что на реальный бизнес политика влияет мало. Люди договариваются «я продам — ты купишь», особо не интересуясь тем, как развиваются отношения господина Медведева и госпожи Меркель. Политика влияет на две вещи. Во-первых, на рамочные условия: то есть если возникают какие-то политические сложности и обе стороны решают ужесточить выдачу виз, то международному бизнесу это мешает. Но это косвенное влияние. И во-вторых: политика влияет на крупные проекты, где речь идет о больших инвестициях и государственных гарантиях. Но 90 процентов бизнеса политика не касается. Ее значение просто сильно преувеличивается в СМИ.

Сталин, Кремль, Путин

— Вы говорите о предрассудках и стереотипах в отношении России. Их и вправду так много?

— Я даже удивляюсь, насколько. К сожалению, в Германии нередко можно встретить людей, которые о России читали в газете Bild. Их представления сводятся к формуле «Сталин, Кремль, Путин». Они полагают, что в России только два типа людей: олигархи, которые разъезжают на золотых машинах, и нищие, которые умирают с голоду.

— Чем это вызвано?

— В какой-то степени тем, что Россия — не туристическая страна. Мало людей сюда ездит. И (если позволите немного критики) российские туристы не всегда идеально ведут себя на Западе. Так стереотипы порой подтверждаются. Но главное, сама Россия очень вяло проводит работу по созданию собственного имиджа на Западе. А делать это необходимо. Наша задача не жаловаться и ругать журналистов, а планомерно, каждодневно пытаться стереотипы преодолевать. Мы во внешнеторговой палате регулярно общаемся с немецкими журналистами. Особенно теми, кто работает в Москве. Проводим много пресс-конференций и прочих коммуникационных мероприятий — и показываем реальную картину России. Не скрывая недостатки, но пытаясь говорить о них с позиций здравого смысла.

— А стереотипы мешают бизнесу?

— Да. Особенно людям, которые впервые выходят на этот рынок. Они просто боятся приезжать в Россию, думая, что их тут прямо у трапа самолета ограбят и убьют. А тем, кто все-таки приехал, предрассудки мешают, потому что члены правлений их компаний сидят в Германии и решения о выделении инвестиций в Россию принимают оттуда. И часто говорят: «Как же мы вложимся в проект, если там в Москве злой Путин, который завтра у нас все отберет». Иногда приходится приложить немало усилий, чтобы их разубедить.