Четвертая волна

Общество
Москва, 20.09.2010
«Обзоры стран» №6 (47)
Германия может в очередной раз стать главным «модернизатором» России

Сегодня слово «модернизация» что-то вроде «перестройки» в конце восьмидесятых. Даже на июльской российско-германской встрече в верхах в Екатеринбурге, где обсуждались вроде бы вполне привычные вопросы:  упрощение визовой политики, энергетика, аспекты глобальной политики, — был особый, придающий текучке неожиданную новизну акцент. А именно слово «модернизация», которое повторяли здесь едва ли не чаще всех остальных.

Конечно, в чем-то это дань российской внутриполитической моде. Но с другой стороны, с кем еще разговаривать о модернизации, как не с немцами. Если проанализировать историю России за последние триста лет, выяснится, что, несмотря на Первую и Вторую мировые войны, парадоксальным образом именно Германия и немцы выступали основной движущей силой в непрекращающихся попытках российской власти технологически догнать Запад.

От Петра I до Сталина

Можно говорить о трех больших модернизационных эпохах, объединяющих Россию и Германию. Первая начинается с реформ Петра и во многом опирается именно на немцев. Хотя бы по той простой причине, что те тогда представляли собой самое многочисленное сообщество иностранных предпринимателей в России.

Почему они тогда поехали к нам? Одна из версий — немецкая пассионарность, которая практически до начала новейшего времени не находила достойного выхода. Несмотря на то что датой основания Германии считается 2 февраля 962 года, когда восточнофранкский Оттон I был коронован в Риме как император Священной Римской империи, в реальности единого германского государства в современном понимании не существовало до тех пор, пока его не создала в конце XIX столетия железная воля Бисмарка. Экономически активным немцам было крайне трудно реализовать себя на диффузной территории, разбитой на десятки разнородных городов и княжеств. Отсутствие единого мощного государства не позволяло Германии вести колониальную экспансию в отличие от Англии, Франции, Испании или Голландии. Гротескная история об основании Бранденбургским княжеством на территории современной Ганы колонии Грос-Фридрихсбург в 1683 году только ярче характеризует этот очевидный факт. Спустя всего сорок лет колония была перекуплена голландцами.

Пассионарность немецкой нации была несопоставима с масштабами территорий, на которых она должна была осуществляться. Неудивительно, что немцев, которым не удавалось выплеснуться за пределы Европы, тянуло в Россию. Эта страна с гигантскими просторами, быстрорастущим населением и почти неразвитыми по сравнению с Европой внутренней и внешней торговлей, кредитом, логистикой становилась для них достойным вызовом. Выходцы из Германии приезжали сюда никому не известными искателями приключений, а через 10–15 лет становились миллионерами, зарабатывая на прочно привитой Петром I тяге высших классов ко всему иностранному.

По приказу Петра с немецкими специалистами заключали долгосрочные контракты и селили их в московской Немецкой слободе, а позже и в Петербурге. Через немцев в основном шла внешняя торговля, они доминировали в крупном бизнесе, а, например, в мелкооптовой торговле их доля за XIX столетие сократилась с 20 до 5%. Кроме того, немцы активно принимали российское гражданство из-за предоставляемых в этом случае налоговых преференций.

За первую половину XIX века немцы составили 90% всех иностранцев, что пересекли границу Российской империи в том или ином направлении. Число живущих в стране немцев постоянно росло: с 500 тыс. в 1762 году (1,5% населения) до 2,4 млн в 1914-м (1,9%).

Постоянно увеличивающееся в размерах немецкое бизнес-сообщество создало предпосылки для второй, гораздо более масштабной, модернизационной волны. Она начнется в 1860-х годах и продлится вплоть до Первой мировой войны 1914 года. В попытках понять, как начиная с середины XIX столетия в Россию попадали плоды индустриальной революции, обнаруживается интересный факт: практически за каждым нововведением стоит немецкий предприниматель. Заем в 50 млн рублей на строительство первой железной дороги Москва—Петербург организовал в 1841 году немецкий банкир Людвиг Штиглиц. Первая телеграфная линия между двумя столицами установлена компанией Siemens (в дальнейшем ею же создавалась вся национальная телеграфная сеть). Эта же фирма в 1883 году совместно с компанией AEG получила заказ на установку электрического освещения Невского проспекта и Зимнего дворца (чуть позже Siemens «осветила» весь Петербург). На Германию как внешнего инвестора приходилось в конце XIX века 20% прямых иностранных инвестиций. Однако здесь, понятное дело, не учитывались инвестиции «русских немцев», которые тогда контролировали примерно пятую часть всего российского банковского капитала. Первая мировая война прервала эту идиллию — сотни тысяч немцев были интернированы или уехали сами, потеряв бизнес.

Однако сменившие царское правительство большевики обратились за технической помощью опять же к Германии. Уже в 1921 году в германском военном ведомстве была создана «Зондеркоманда Р», отвечавшая за развитие связей с Москвой. По итогам ее работы в СССР, в частности, появился построенный фирмой Junkers авиазавод, рассчитанный на производство 300 самолетов в год. Даже после прихода к власти Гитлера, когда Германия уже не была заинтересована в развитии потенциального противника, сама угроза германского нападения на Советский Союз работала как важный модернизирующий фактор.

Ну а после войны вывезенного из Германии оборудования хватило, чтобы почти полностью обновить советскую промышленность и простимулировать, например, разработку ракетно-космической техники. Это можно назвать третьей модернизационной эпохой, связавшей Россию и Германию.

Границы расширения

Многие считают, что сегодня существуют объективные причины, позволяющие говорить о возможности широкого сотрудничества России и Германии. И не только в смысле обмена мерседесов на природный газ, но и в смысле массовой передачи и внедрения германскими компаниями новых технологий. Четвертая волна германской модернизации имеет неплохие шансы выплеснуться в реальность в ближайшие 10–20 лет. Германия сегодня переживает новый цикл активности, запущенный процессом объединения 20 лет назад. Его результатом уже стало появление единой европейской валюты и формулирование неких общих основ общеевропейской политики.

Но дальнейшее расширение внутри ЕС для немецкого бизнеса сегодня довольно проблематично. Одна из серьезных проблем — это высокая стоимость новых разработок при неявной перспективе их реализации. Хотя у Европы теперь формально вроде бы имеется в наличии колоссальный по объему рынок, зачастую страны — участницы Евросоюза продолжают ориентироваться на те или иные крупные национальные компании, которым создаются льготные условия по месту их прописки. В этом смысле рынок ЕС продолжает во многом быть поделен на местные вотчины, что мешает появлению паневропейских компаний-чемпионов, которые были бы способны поднять инвестирование в новые технологии на другой уровень. И здесь Россия с ее огромным внутренним рынком могла бы стать важным участником и сыграть на стороне Европы в глобальном технологическом соревновании.

Экология для немцев

Чтобы поймать новую германскую модернизационную волну, потребуются определенные усилия и со стороны России. Прежде всего нужно внятно сформулировать свои потребности. Советский Союз в начале 30-х годов, проводя при активной помощи немецких специалистов индустриализацию, хорошо это понимал — ставка тогда была сделана на постройку «под ключ» одного-двух предприятий и обучение местного персонала, чтобы аналогичные предприятия строились в дальнейшем уже своими силами (в общем-то, современный китайский подход).

  Фото: Alinari-Photas
Фото: Alinari-Photas

Список, где в первую очередь было бы полезно участие немецкого бизнеса, состоит из энерго- и ресурсосбережения, транспорта и инфраструктуры. Сокращение энергопотребления — один из ключевых вопросов для конкурентоспособности российской экономики. Потери составляют около 40%, или почти 400 млн тонн условного топлива в год, примерно столько же тратится ежегодно на обогрев всех жилых домов в стране (2,8 млрд кв. м). Кроме того, для страны со 150-миллионным населением это новый огромный наукоемкий рынок. Экономия ресурсов неизбежно подтолкнет перерабатывающую промышленность. Россия и Германия уже создали совместное энергетическое агентство РУДЕА, которое будет заниматься мониторингом ситуации с энергосбережением и помогать регионам внедрять концепции энергоэффективности.

Можно, кстати, существенно расширить понятие «энергоэффективность». Как сказал «Эксперту» председатель правления Российско-германской внешнеторговой палаты Михаэль Хармс, «Россия не станет фабрикой мира, как Китай. Не надо заниматься всем. Вам не надо стыдиться своих природных богатств, зависимостью от них. Если бы Россия полностью сконцентрировалась не только на энергоэффективности, что сейчас модно, а на ресурсной эффективности, научилась бы эффективно добывать, перерабатывать и распределять ресурсы, вам бы открылась гигантская сфера деятельности с гигантским научным потенциалом, инфраструктурным потенциалом и так далее. Здесь можно построить мощную экономику, базирующуюся на сращивании хайтека с ресурсным богатством. Да еще не надо сбрасывать со счетов те мощные ресурсы, которые остались от Советского Союза: атомная промышленность, космос».

Необходимость инновационного развития в России транспорта и инфраструктуры тоже очевидна. Развитая инфраструктура и производство всей линейки транспортных средств от автомобилей до самолетов — неизбежное условие существования большой страны. Та же Канада, которую иногда не без основания называют сателлитом США, отнюдь не отказывается от производства собственных самолетов Bombardier. Кроме того, Россия (и это уже делается при помощи концерна Siemens) должна почти полностью обновить свою железнодорожную отрасль, соединив восток и запад страны скоростными железными дорогами.

При всем том сегодня для привлечения немецких компаний необходимо создать привлекательный микроклимат внутри страны. Речь идет и о экологических условиях, и о нашей забюрократизированности, и о коррупции. Михаэль Хармс, говоря о возможностях модернизации в России, отметил: «Я думаю, что Россия не сможет совершить такую масштабную модернизацию, опираясь только на собственные силы. Нужен массивный импорт западных технологий, западной техники. Это во-первых. Во-вторых, я не думаю, что инновация — это процесс, который можно внедрить сверху. Нужны честная конкуренция и стимулирование малого и среднего бизнеса. В-третьих, сильно мешают, так сказать, неоптимальные рамочные условия. Это гигантская забюрократизированность всех процессов. Очень много лишнего регулирования, очень слабые институты, непрозрачность принятия решений. Сейчас много жалоб по поводу таможни, налоговых органов. Проблемы с кредитованием. Ну и еще вопрос неразвитости внутреннего рынка, отсутствия надежных поставщиков, что мешает строить здесь предприятия».             

Новости партнеров

«Обзоры стран»
№6 (47) 20 сентября 2010
N06 (47) 20 сентября
Содержание:
Реклама