Единственный политик страны

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
17 января 2000, 00:00

Первый президент России Борис Ельцин ушел в отставку

Единственное, в чем неизменно сходились на всем протяжении ельцинского президентства поклонники и хулители Бориса Николаевича, так это в том, что он подлежит суду истории. Единодушное признание исторического масштаба его личности стоит отметить, поскольку оно никак не банальность: первый из двух лидеров, при которых изменилась наша страна, потому и вылетел из "процесса", как только тот, по его излюбленному выражению, "пошел", что личность его оказалась несоизмеримой с событиями, в изрядной мере им же и спровоцированными.

Ельцин доказал, что событиям вровень, уже тем, что оставался в их центре. Он равновелик - не в оценочном, а в математическом смысле слова - всему десятилетию драматических перемен, проведенному им на авансцене, поэтому хвалы и хулы ему почти равно бессодержательны и оставляют у слушателя одно и то же ощущение острой бестактности. Впрочем, о хвалах я упомянул в основном для симметрии - в последнее время их слышно не было.

Врагов у Ельцина хватало всегда, но в последнее время у него практически не осталось друзей. Дивиться тут нечему: "живая власть для черни ненавистна" - еще ненавистнее ей власть полуживая. Он самим своим существованием, каждым появлением на телеэкране, каждой фразой с деревянными стариковскими интонациями и затянутыми паузами порождал столь сильную досаду, что призывы к его уходу ни у кого не вызывали желания возразить - даже если исходили из уст опасных или заведомо никчемных людей.

Начав президентскую карьеру как неостановимый победитель и чуть ли не народный герой, за несколько лет Ельцин был разжалован мнением народным в необратимо проигравшего (при том, что никто и никогда не пытался похвалиться одержанной над ним победой) и бессловесную ширму, за которой творят свои черные дела враги народа - так называемая семья. Началось это разжалование не в последние годы, когда он так очевидно ослаб, а еще во время первого его срока. Главной причиной тому - не действительные просчеты Ельцина, а совершенно несбыточные надежды, возложенные на него с самого начала, когда страна уверовала, что Ельцин приведет ее к светлому будущему.

В чем же эти надежды заключались? Стыдно вспоминать, но прежде всего в том, что главная беда страны не в нас, а в системе, а потому, как только "КПСС даст порулить", мы - прямо вот такие, какие мы есть, - сразу заживем, как на баснословном Западе. Каждый из нас по отдельности, взрослый человек, понимал, что так не получится. Но все мы вместе - и публицисты, и шахтеры, мы как общество - надеялись именно на это, а когда стало окончательно ясно (году примерно в 94-м), что этого все-таки не будет, виноватым оказался Ельцин.

Между тем Ельцин отнюдь не подряжался представить к концу своей инвеституры светлое будущее. Он взялся сделать два дела - и, как это ни странно звучит после стольких лет тысячеустых поношений "ограниченно дееспособного" президента, оба действительно сделал: он создал в России политику - и он уничтожил в России коммунизм.

Ведь до Ельцина политики в сколько-нибудь взрослом смысле слова у нас не было - были (и по сей день превалируют) интриги и подсиживание. Ельцин стал первым в стране настоящим политиком, то есть человеком, профессионально и успешно (неуспешный политик - бред, чушь, сухопутный моряк) улавливающим, артикулирующим и воплощающим настроения и - в идеале - коренные интересы множества людей. Он и по масштабу остался первым политиком до самой своей отставки: как раз финишная его победа - блестящее тому подтверждение.

Вспомните августовскую смену премьера, когда Ельцин не только снял набирающего рейтинг Степашина без объявления причин, но и заявил, что хочет видеть нового малоизвестного назначенца следующим президентом. Единодушная реакция почти всех политиков России была даже не негативная, но презрительная: как же ты, старикан, надоел! Сидел бы и не высовывался, а то по наущению своих клевретов только позоришься. А объявленного преемником Путина скорее жалели: как теперь ему, бедному, жить с клеймом ельцинской рекомендации... Кто оказался прав? Эта история, полагаю, достаточно ясно показала, что по знанию своей страны, по умению отличать желаемое от действительного, а возможное от невозможного, по фантастическому чутью Ельцину не только равных нет, но и отдаленного подобия не видно. Только в самые последние месяцы появилось несколько людей, от которых можно ожидать, что они сумеют стать политиками всерьез.

И это остро необходимо, поскольку Ельцин ушел из власти не случайно. Помимо всех тактических, медицинских и разных прочих соображений, о которых исписаны уже тонны бумаги, его уходу есть сущностная причина: свою войну он выиграл, дальнейшие войны - не его дело.

Войной Ельцина, делом его жизни был разгром коммунизма в России. Тому, что этот разгром довершен, в прошлом году случилось два доказательства: крах годами раскручивавшейся процедуры импичмента - и кампания думских выборов. Не хочется даже прикидывать, насколько успешна была бы антикоммунистическая революция без Ельцина, настолько идеально он подходил на роль ее лидера. Чтобы сломать систему коммунистической власти, нужен был человек, насквозь однородный с этой системой, а потому безошибочно чувствующий ее по опыту прежнего родства - и во всю силу прежнего родства ее ненавидящий. Нужен был Ельцин.

Вообще я убежден в том, что он, как и Горбачев до него, был совершенно необходим и на редкость, чудесным образом уместен в СССР-России в нужный исторический момент. К ним обоим можно относиться как угодно - некогда и того, и другого любили, сегодня принято их не любить, - но нельзя игнорировать логику событий. Если не оставлять попыток представить себе переход России из коммунистической казармы во что-нибудь приличное, оба их правления следует признать единственно возможными вариантами более или менее быстрого прохождения начала этого пути, его первого и второго этапов, - и надо сказать судьбе спасибо за то, что они были. Обсуждать же изъяны явления, которое признасшь единственно возможным, - образцово пустое занятие. Какой смысл пенять Горбачеву, что у него не было ясных реформаторских представлений и он не проводил реформы жестко и последовательно, используя унаследованную неограниченную власть генсека? Ведь если бы он был способен приобрести такие представления, то до генсека бы не дослужился. То же и с Ельциным: если бы он умел - кроме того, что умел, - еще и организовывать "команды реформаторов", еще и различать допустимые и недопустимые методы и средства, еще и по-человечески обращаться с людьми, то не сделал бы необходимой предварительной карьеры при "реальном социализме" и не вывернулся бы из политического небытия при Горбачеве.

Сейчас остро нужен третий член эстафеты. Вызовы времени таковы, что этот человек должен понимать и уметь больше, чем Ельцин, он должен быть способен выработать стратегию там, где Ельцин действовал рефлекторно, и должен суметь опереться на те новые силы, которых не было в распоряжении "раннего" Ельцина и до которых "позднему" Ельцину уже не было дела. Имя следующего президента страны мы, пожалуй, уже знаем - не знаем лишь, соответствует ли он этому описанию. Если нет, придется признать, что чудесные появления прервались и дело с трансформацией России затягивается.

Что же до Ельцина, то теперь, когда он ушел, может быть, его понемногу снова начнут любить - как прошлым летом страна вдруг судорожно полюбила Раису Горбачеву. И может быть, будет признан тот бесспорный для меня факт, что Борис Ельцин - вполне трагическая фигура. Как сказал один мой коллега, он был из того дерева, из которого делают королей, - и за считанные годы обратился почти в труху. Он не может не видеть, что ценность его многолетних трудов, дела его жизни, оказалась под сомнением. Он не может не ощущать горчайшего одиночества. В газетах писали, будто, вызвав Примакова для объявления об отставке, он быстро расчувствовался, заплакал, стал говорить, что он совсем один, - верю, так вполне могло быть.

Да и приговор истории, с ожидания которого мы начали речь, едва ли будет благоприятным для Ельцина. Шансы его на прославление - почти вне зависимости от его личных вин и заслуг - очень невелики: его имя будет ассоциироваться с временем упадка. История - дама малообразованная и рассеянная; она забудет упоминать, что упадок был следствием коммунистического семидесятилетия и крайней деморализации и развращенности, воцарившихся к концу советского периода. А эпоху подъема новой России она близоруко припишет совсем другим людям. Что делать - история имеет право быть неблагодарной.

На нас это право не распространяется.