Танго втроем

Александр Шумилин
5 июня 2000, 00:00

Россия между Европой и Америкой

Двадцать четвертого мая во Флоренции министр иностранных дел РФ Игорь Иванов твердой поступью вернулся в круг своих натовских коллег; 29 мая столь же решительно "тройка" Еврокомиссии вошла в палаты Московского Кремля; наконец, 4 июня величаво-мягкой походкой в пышные залы резиденции президента РФ вступил президент США Билл Клинтон. Сооруженная год назад Западом стена политической конфронтации с Россией начала ускоренно рассыпаться, несмотря на Косово и Чечню. Готовность России и Евросоюза активизировать сотрудничество во всех областях вызывает некоторую ревность у американских политиков. Это в свою очередь подталкивает Вашингтон навести мосты с Москвой.

"Не столь важно, что скажут основные игроки в каждой из этих ситуаций журналистам. Важен факт личной встречи ведущих политиков и министров с обеих сторон. Эти встречи означают, что линия конфронтации между Россией и Западом практически размыта", - заметил в беседе со мной один из помощников генсека НАТО Джорджа Робертсона.

Воскресный звонок

Насчет того, что линия политической конфронтации размыта, - мой собеседник явно погорячился. Взаимные упреки (например, по Косово и Чечне), конечно, остались, но они теперь настолько приглушены, что преобладает ощущение реального, а не протокольного взаимопонимания сторон. Удивляет и то, что политическая конфигурация трех упомянутых встреч выстроена настолько точно, что впору задаться вопросом, что за талантливый стратег стоял за всем этим. По сути каждое предыдущее событие обусловливало иной, более высокий уровень содержания последующего, превращая его из чисто формального во вполне результативное.

И впрямь, прибытие Иванова на сессию НАТО во Флоренции означало возвращение России к схеме взаимодействия с альянсом, очерченной Основополагающим актом 1997 года. Следствием этого тут же стал "весьма продуктивный диалог" в Москве между лидерами России и Евросоюза - ведь европейские политики жаждут стабильности на своем континенте, что немыслимо без взаимодействия с Россией, и во многих случаях относятся с подозрительностью к инициативам "старшего заокеанского брата". Наконец, сам "старший брат" в лице Билла Клинтона, словно предотвращая возможный сговор между Россией и Европой, заявляет о намерении своей администрации максимально нормализовать отношения с Москвой.

Заранее было ясно, что степень результативности диалога президента Владимира Путина с европейской "тройкой" и затем с Биллом Клинтоном в Москве во многом зависела от проделанной Ивановым работы во Флоренции, где сразу после сессии министров иностранных дел альянса планировалось провести заседание Совместного постоянного совета (СПС) Россия-НАТО - впервые после начала в марте прошлого года бомбардировок Югославии. Российский МИД долго держал натовскую сторону в напряжении, то и дело уклоняясь от подтверждения намерения своего главы прибыть во Флоренцию. Вопрос решился в последний уик-энд перед встречей. О том, как это произошло, Джордж Робертсон рассказывал с улыбкой: "Я отдыхал в своей родной Шотландии, прогуливаясь с престарелым отцом и моей внучкой. Вдруг по мобильному телефону раздался звонок, и я услышал голос господина Иванова. Он сказал мне, что прибудет во Флоренцию, после чего мы обсудили ряд важных деталей встречи. При этом внучка постоянно смешила меня, корчив рожицы. Но это не помешало нам с российским министром договориться обо всем".

Робертсон опытный политик. Прежде чем переходить в беседе с корреспондентами на серьезные темы, он постарался представить себя в образе эдакого "доброго дядюшки". Но обходить острые углы в отношениях между Россией и альянсом все же не стал. "Позиция России всегда будет отличаться от западной, - сказал он. - Наша задача выходить на взаимодействие. Встретившись в феврале с Путиным, я почувствовал, что он тоже желает обозначить круг общих интересов. Он не хочет, чтобы Россия оказалась в изоляции. Она должна оставаться глобальным партнером для НАТО и других международных организаций. Господин Путин четко заявил, что Россия по сути европейская страна и что она - краеугольный камень безопасности для большинства других стран Европы".

Замечательно, конечно, что глобальные, стратегические интересы берут верх в отношениях между Россией и Западом над временными сложностями. Но намерен ли генсек НАТО и впредь повторять Иванову критические замечания по поводу действий Москвы в Чечне? "Да, этот вопрос мы будем обсуждать всякий раз, - пояснил Робертсон. - Мы признаем территориальную целостность России и право каждой нации вести борьбу с терроризмом. Но мы все-таки призываем к политическому решению проблемы. Нас тревожит непропорциональное применение вооруженной силы в отсутствие плана политического урегулирования. Но мы уверены, что Россия найдет политическое решение".

Интересы превыше границ

Многие зоны "общих интересов" России и Запада, казалось бы, очерчены вполне четко. Например, угроза исламского экстремизма - для Запада она тоже актуальна. А побывав недавно в двух республиках Средней Азии, Владимир Путин достаточно ясно дал понять, что Россия на этих рубежах намерена защищать не только собственные жизненные интересы, но и интересы Европы. Правильно ли в НАТО расшифровали это послание российского президента? Ответ генсека меня, признаться, удивил.

"Я не думаю, что господин Путин хочет дать понять, будто этот регион - сфера исключительного влияния России, - сказал г-н Робертсон. - Россия, конечно, должна играть там определенную роль. Но скоро я тоже поеду в Центральную Азию. Мне кажется, что сегодня Россия не в состоянии оказать полномасштабной помощи этим государствам. Да и государства эти опять-таки суверенные, имеющие право выбора. Кстати, они уже подтвердили свое намерение поддерживать отношения с разными странами. При этом у нас нет никаких враждебных намерений в отношении России, нет планов 'окружать' ее. Мы просто сотрудничаем с государствами, которые этого хотят". И, словно вспомнив о сути вопроса корреспондента "Эксперта", добавил: "Сложилось так, что Россия оказалась основной силой, направленной против исламского экстремизма. Но проблема эта острая и для нас. Это та сфера, где сотрудничество может принести реальную пользу для всех".

Получается, что понятие географических "зон ответственности" для НАТО весьма условно и подчинено понятию "зоны интересов" вне определенных географических границ. В данном конкретном случае эти интересы, по словам генсека, совпадают с российскими. Но ведь в другом случае могут и не совпасть? "Именно поэтому, - уточнил Робертсон, - представителям НАТО и России следует постоянно встречаться, работать в тесном контакте. Мы пытаемся добиться согласия российской стороны на открытие в Москве не только информационного центра, но и полноценной военной миссии - такой же, как российская миссия при штаб-квартире альянса".

Впрочем, и понимание Москвой своих стратегических интересов не слишком-то привязано к географии. Например, Югославия и Косово отнюдь не примыкают к границам России. "Я считаю нашу совместную операцию в Косово историческим событием, - сказал Робертсон. - Это прекрасный образец сотрудничества России и НАТО".

Подобные восторженные оценки взаимодействия в Косово явно смущают российских политиков. Ситуация для них двусмысленная: с одной стороны, они не готовы простить альянсу бомбардировок Югославии, а с другой - не могут не участвовать в миротворческой операции там (и ради спасения сербского меньшинства, и чтобы воспрепятствовать окончательному отделению Косово от Югославии). Потому Игорь Иванов на пресс-конференции во Флоренции предпочел вновь упрекнуть НАТО в потворстве албанцам.

Коварная Карла

Стоило российскому министру повторить традиционную критику в адрес альянса, как журналисты тут же обрушили на него прямо-таки град упреков в связи с пребыванием в Москве в начале мая министра обороны Югославии Драголюба Ойданича, объявленного Международным трибуналом "военным преступником". Строго говоря, Россия должна была арестовать его и передать трибуналу в Гааге. Особенно усердствовала по этому поводу шеф бюро CNN в Брюсселе Патрисия Келли. Заметно раздраженный Иванов выдал тираду, которая весьма своеобразно объяснила причину происшедшего. "Это произошло, - ответил он Патрисии, - из-за досадного сбоя в работе российских ведомств. Мы проанализировали ситуацию и предоставили председателю трибунала Карле дель Понте объяснения, которые ее удовлетворили. Советую и вам удовлетвориться сказанным".

Это известие, похоже, застало врасплох стоявшего на соседней трибуне Джорджа Робертсона. Судя по всему, вскоре он связался с дель Понте, после чего на следующий день в кулуарах флорентийского зала конгрессов поползли слухи, будто российский министр выдает желаемое за действительное: дотошная Карла дель Понте, мол, совсем даже не удовлетворена объяснениями российской стороны.

Версий же инцидента с Ойданичем несколько. По одной из них, Москва действительно пригласила его с целью продемонстрировать неприятие натовской политики в Косово. По другой, Иванов якобы был вполне искренним, говоря о сбое в работе российских ведомств. Мол, приглашение было направлено давно, и вовсе не Ойданичу, а его предшественнику на посту министра обороны Югославии, не числящемуся в "военных преступниках". Но из-за неразберихи в российских верхах, связанной с формированием нового правительства, МИД не удосужился уточнить, кто же конкретно прибывает из Белграда в Москву.

В неофициальных же беседах натовские чиновники склонны винить во всем жестко настроенных российских генералов, в частности начальника Управления международного сотрудничества Генштаба РФ Леонида Ивашова. "Интересно, будет ли он отправлен в отставку?" - как бы невзначай задал мне риторический вопрос один из сотрудников штаб-квартиры альянса в Брюсселе.

Очень "европейская составляющая"

Хавьер Солана присутствовал во Флоренции в качестве председателя уже практически окончательно почившей в бозе военной структуры под название Западно-Европейский союз (ЗЕС). Покинув в октябре прошлого года пост генсека НАТО, он с тех пор исполняет обязанности Верховного представителя ЕС по вопросам безопасности и внешней политики. В преддверии саммита ЕС-Россия в Москве Солана охотно согласился побеседовать с корреспондентом "Эксперта".

В ходе беседы он всячески старался подчеркнуть, что к НАТО теперь не имеет никакого отношения, а его главная задача наладить всестороннее сотрудничество ЕС с Россией. "Евросоюз и НАТО совершенно разные организации, перед которыми стоят разные цели и задачи, - сказал Солана. - Первейшая задача для НАТО гарантировать коллективную безопасность его странам-членам. Евросоюз же создан для обеспечения сотрудничества стран-членов во всех областях - в экономике (отлаживание системы Европейского общего рынка, проведение единой денежной политики), в политике в том, что касается выработки общей политической линии в отношениях ЕС с третьими странами. Главный приоритет для меня - обеспечение координации внешней политики стран - членов ЕС, а также разработка единой политики Евросоюза в области безопасности".

Этот последний аспект - разработка единой политики ЕС в области безопасности - привлекает к себе наибольшее внимание. Если отбросить аккуратные словесные формулы, то речь идет по сути о создании европейской группировки численностью порядка 60 тысяч человек, способной самостоятельно выполнять военные задачи без помощи сил НАТО. Эта затея, мягко говоря, не вызывает восторга у американцев. В военной штаб-квартире альянса в Монсе мне довелось стать свидетелем спора между американским и германским полковниками. Американец, в частности, утверждал, что затея с "европейской составляющей" вооруженных сил НАТО, во-первых, неэффективна, а во-вторых, высокозатратна. Немец же трактовал вопрос иначе: создание такого корпуса быстрого реагирования важно в плане утверждения "европейской идентичности" (иными словами, независимости европейцев от американцев), оно облегчит бремя финансово-военного вклада США в дело защиты Старого Света. Есть и еще один важный для европейцев момент: с европейским корпусом смогут взаимодействовать и те страны ЕС, которые не входят в НАТО.

"Страны-члены, - продолжает Солана, - решили предоставить ЕС все необходимые возможности для преодоления кризисных ситуаций. Например, кризисов гуманитарных, торгово-экономических, военных, участие в операциях по поддержанию мира. Я хотел бы однозначно заявить, что у нас нет намерения создавать общеевропейские вооруженные силы, мы ограничиваемся лишь потребностями, связанными с урегулированием кризисных ситуаций, например, оказанием гуманитарной помощи. Речь, повторю, не идет о создании европейской армии".

- А как в Вашингтоне относятся к этим планам европейских союзников США?

- Разумеется, за океаном не все правильно трактуют то, что мы, европейцы, делаем в плане собственной обороны. Но администрация США понимает наши шаги достаточно правильно и адекватно. В Белом Доме сознают: то, что мы делаем в Европе, идет на пользу коллективной безопасности. Мы не стремимся создать новый механизм коллективной безопасности, совместной обороны и тем самым подменить НАТО.

В целом я хотел бы еще раз подчеркнуть, что для нас, европейцев, отношения с Россией имеют принципиальное, фундаментальное значение. Мы готовы к сотрудничеству во всех областях: экономической, политической, в поддержании стабильности и безопасности на континенте. И я надеюсь, что предстоящий период президентства господина Путина станет весьма конструктивным в плане развития такого сотрудничества.

Примирение состоялось

В силу своей должности Солана - постоянный член руководящей "тройки" Еврокомиссии. Как, впрочем, и председатель комиссии Романо Проди. Переменный ее участник премьер-министр государства - председателя ЕС. Сегодня это португалец Антониу Гуттереш.

Еще до прибытия в Москву они, по сведениям "Эксперта", договорились не делать чеченскую проблему главной темой повестки дня, а сконцентрироваться на двусторонних экономических связях (Евросоюз - главный торгово-экономический партнер России, на которого приходится свыше 50% российского экспорта), оценке хода российских реформ, вопросах ядерной безопасности, расширении ЕС, косовском конфликте.

Владимир Путин не остался в долгу. Он приветствовал гостей в Кремле следующим впечатляющим пассажем своей речи: "Россия всегда была, есть и будет европейской страной - и по географическому положению, и по культуре, и по степени экономической интеграции. Основополагающие принципы, на которых объединяется Европа, являются таковыми и для России".

Важнейшим итогом пребывания делегации ЕС в Москве стало заявление Романо Проди о том, что Россия сегодня - зона, благоприятная для европейских инвестиций, а ограничения, введенные ЕС по программе TACIS (из-за событий в Чечне), скоро будут пересмотрены. Словом, примирение России с ЕС состоялось, причем очень даже вовремя: с 1 июля председателем Евросоюза на полгода становится Франция - страна, настроенная наиболее антироссийски среди всех европейских государств.

Между тем в минувший вторник президент США Билл Клинтон начал европейское турне, в ходе которого он посетит Португалию, Германию, Россию и Украину.

Похоже, и на российско-американском саммите (этот номер сдавался в печать накануне прибытия президента США в Москву) чеченская тема уйдет на второй план. Главной проблемой обсуждения станут планы США развернуть общенациональную систему ПРО, которые Москва рассматривает как нарушение базового Договора по ПРО от 1972 года. Как признал в канун встречи советник по национальной безопасности Сэнди Бергер, американская сторона не надеется, что соглашение о дальнейшем сокращении ядерных вооружений в обмен на согласие России со строительством американского противоракетного щита может быть достигнуто. Столь же пессимистична была и госсекретарь Мадлен Олбрайт. Однако наблюдатели полагают, что официальные лица с обеих сторон будут пытаться "занизить ожидания для того, чтобы даже незначительный прорыв был воспринят как успех переговоров".

Минувший год "холодного мира" между Россией и Западом, похоже, утомил обе стороны - встречи министров во Флоренции и на высшем уровне в Москве предоставили лидерам России и Запада возможность перевернуть страницу политической конфронтации.

Маршалл Голдман - ведущий американский советолог и специалист по России. В 1956 году получил магистерскую степень Гарвардского университета по направлению "Российские исследования". В 1961 году защитил кандидатскую диссертацию на эту же тему. Занимает должности профессора российской экономики колледжа Уэллесли и профессора российской экономики и содиректора Центра российских исследований Дэвиса Гарвардского университета. Является консультантом госдепартамента США, сотрудничает с Фондом Форда и фондом "Наследие".

Автор множества статей о современной внутренней и внешней политики России, в частности публиковался в газетах Washington Post и New York Times. Кроме того, за рубежом изданы три его книги о новейшей истории СССР и России: "Потерянные возможности: почему не удались экономические реформы в России", "Почему не удалась перестройка", "Потерянные возможности для экономических реформ в России"

Брюссель-Флоренция-Москва

Без вражды и симпатии

Нынешний визит в Москву Билла Клинтона большинством американцев и россиян воспринимается без интереса и энтузиазма. А ведь все мы помним напряженный драматизм прежних саммитов Горбачева-Рейгана или Брежнева-Никсона. На первый взгляд с этим все понятно. "Холодная война" завершилась, ядерные арсеналы уничтожаются, военные бюджеты не идут в сравнение с теми, что были во времена противостояния СССР и США. Вооруженная конфронтация между нашими странами сегодня маловероятна, но и причин для горячих дружеских чувств нет.

Возможно, учитывая размер и потенциал мощи обоих государств, между ними неизбежно время от времени должны возникать конфликты, не зависящие от личных настроений как лидеров, так и простых граждан. Но столкновения интересов, политических или экономических, у США есть также с Великобританией, не говоря уже о Франции или Японии. В отношениях с Россией, однако, присутствует некий более тонкий момент. Конечно, иногда Америка проявляла добрые чувства по отношению к России - например, во время голода 20-х годов или второй мировой войны. Тем не менее даже в моменты самых теплых отношений между двумя странами в США существовали сомнения в целесообразности поддержки России. Прежде всего это можно оправдать отвращением американцев к концентрации государственной власти в руках одного лица - царей, генеральных секретарей или даже президентов - которые, как Борис Ельцин, самолично наделяли себя неоправданно высокими и непререкаемыми полномочиями.

Граждане США также не доверяли стране, в которой экономический и политический контроль над личностью воспринимался как должное. Не то чтобы американцы не были обеспокоены излишним контролем и регулярным нарушением права на частную жизнь в их собственной стране. Однако, когда это возможно, они тщательно отслеживают подобные нарушения повсюду, где бы они ни возникали.

Сомнения американцев неизбежно всплывали на поверхность, когда россияне демонстрировали неспособность или даже нежелание избавить самих себя от влияния многочисленных воплощений КГБ. Владимир Путин, возникший из недр КГБ или ФСБ, причем начинавший службу в роли простого агента, а отнюдь не начальника, лишь усилил эти подозрения. Принимая это во внимание, трудно ожидать, что новый президент сможет нейтрализовать беспокойство, вызванное его зависимостью от моральных норм КГБ. Отсутствие комментариев президента по поводу рейда одетых в маски и вооруженных автоматами сотрудников налоговой полиции и ФСБ в офисах "Медиа-Моста" только увеличивают подозрения по отношению к новой власти.

Американский энтузиазм, вызванный перестроечными преобразованиями, во многом исчез также после того, как США убедились, что из страны незаконно вывозится огромное количество сырья, а государственный аппарат практически разложился. К сожалению, зачастую мы тоже констатируем факты коррумпированности правительства США на самых разных уровнях. Но размах нарушения законов в России потрясает. Более того, российское правительство фактически благословляло эту жадность воров-чиновников, вместо того чтобы ограничивать ее.

У многих американцев возник страх, что эпоха номенклатуры сменилась периодом обогащения олигархов. Вряд ли это можно рассматривать как большой прогресс. В то же время прослойка среднего класса, которая могла бы воспрепятствовать злоупотреблениям как среди олигархов, так и в правительстве, пока что слишком мала. К этому можно добавить обвинения в том, что акционеры, как российские, так и иностранные, были обмануты властями и что даже высшие чины российского Центробанка были замешаны в отмывании нелегальных финансовых средств.

Неудивительно, что американцы отдают себе отчет в том, что, хотя Россия формально является членом "большой восьмерки", это связано скорее с политическими, нежели экономическими заслугами страны. Поэтому, с какой бы симпатией ни относился Клинтон к России и Путину, ему приходится учитывать настороженное отношение многих американцев и конгресса к перспективам более эффективной поддержки России.

Вполне естественно, что россияне, в свою очередь, с недоверием смотрят на Америку, и Путин также должен принимать это во внимание. Например, в России растет число недовольных засильем американской культуры. Несмотря на то что россияне свободно могут отвести детей в McDonald`s, они с большим удовольствием посетили бы русскую сеть ресторанов с аналогичным качеством питания и услуг. Многие россияне положительно восприняли девальвацию рубля, приведшую к удорожанию импорта и тем самым стимулирующую отечественных производителей.

В России растет недовольство, как здесь полагают, американской надменностью и самонадеянностью. Кто такие американцы, чтобы указывать россиянам на их бедность, коррупцию, нечестные выборы и бомбардировки в Чечне? Более того, недовольство Америкой стимулируется несоблюдением американцами предыдущих договоренностей по контролю за вооружением и о нерасширении НАТО. Все это придает силу славянофилам, которые всегда "смотрели вглубь", стараясь избежать упрощения и материализации, неизбежных, как им кажется, при адаптации западного образа жизни.

Что мы можем сделать для того, чтобы построить базисные, долгосрочные отношения между двумя странами, принимая во внимание все вышеупомянутые культурные и социальные различия? Нормализация контактов займет много времени, так как требуются поистине фундаментальные изменения. Подобные вопросы не могут быть решены просто изданием указа. Однако президенты России и США должны выразить, по крайней мере, свою готовность вести двусторонний диалог. Например, оба лидера могут сделать свои совместные встречи более регулярными.

Конечно, президентский срок Билла Клинтона подходит к концу, но нынешний президент может предложить ежегодные (а то и два раза в год) саммиты с российским лидером. К участию в подобных встречах должны также привлекаться представители Думы и конгресса, вице-президент и премьер-министры, как это было во времена комиссии Гор-Черномырдин. Не менее важными представляются встречи депутатов российской Думы и американских конгрессменов. Возможно, необходимы "обмены", когда работники Думы самого различного калибра будут практиковаться со своими коллегами в Вашингтоне, и наоборот. Таким образом, они смогут отправляться на три-шесть месяцев в Вашингтон, в то время как их американские коллеги будут приобретать опыт в Москве.

Это взаимопроникновение, безусловно, пойдет на пользу. Однако так же важно, чтобы Россия сама попыталась освободить себя от коррупции, преступности и засилья олигархов. Это должно быть сделано для пользы самой России, но одновременно это привлечет симпатии иностранных наблюдателей. В свою очередь, американские государственные мужи должны убавить свои аппетиты и осознать, что и другие страны (а не только США) имеют собственные внешнеполитические интересы.

Все, о чем говорилось выше, будет очень непросто осуществить. Однако абсолютно непростительно, что две страны, между которыми больше не существует идеологического барьера, до сих пор не смогли ни на дюйм приблизиться друг к другу.

Маршалл Голдман, профессор, ассоциированный директор Центра Дэвиса по изучению России при Гарвардском университете, специально для "Эксперта"