Дело об изумруде

Дмитрий Сиваков
2 апреля 2001, 00:00

Рынок драгкамней может оказаться для инвестора как сверхдоходным, так и сверхопасным: от тысяч процентов годовых до десяти лет в колонии строгого режима

Только одна сделка на рынке драгоценных прозрачных камней (небриллиантов) может принести инвестору до 10000%. Но в мире до 80% всех продаж прозрачных камней, по оценкам специалистов, происходит нелегально. В России по фактам незаконных операций с драгкамнями возбуждены сотни уголовных дел.

Информация об этом рынке, поступающая из официальных источников, крайне противоречива и не дает инвестору ответа ни на один животрепещущий вопрос. Дабы в первом приближении разобраться с этой ситуацией, мы обратились к одному профессионалу, уже много лет занимающемуся инвестированием в изумруды. По причинам, которые станут понятны из интервью, имя нашего респондента останется неназванным.

Преступление и наказание

- Я неоднократно слышал утверждения, что инвестиции в драгоценные камни являются преступлением. Это правда?

- Абсолютно точно. Откроем Уголовный кодекс, статью 191. А там написано, что совершение сделок, а равно незаконное хранение, перевозка и пересылка драгоценных камней в особо крупных размерах наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества. Законно торговать драгкамнями можно только на бирже. Вы видели где-нибудь биржу драгоценных камней?

- Тогда получается, что вы занимаетесь преступной деятельностью.

- Я-то как раз ничего не нарушаю. Российское законодательство предусматривает систему лицензирования в области геологической разведки драгкамней, их добычи, производства, использования и обращения. Имея такую бумажку, я могу законно покупать и продавать камни. Но вот рядовые инвесторы, кто хочет извлечь выгоду от изменения цен, - нет. Так что просто взяв в руки крупный изумруд, вы становитесь преступником.

- Так почему же вы не хотите называть своего имени?

- Я - честный бизнесмен. Я умею и хочу зарабатывать на операциях с драгоценными камнями. Но соответствующий инвестиционный процесс благодаря законам, благодаря практике правоохранительных органов становится процессом преступным. Один мой клиент, порядочный человек, как-то взял у меня крупный изумруд, чтобы показать его своим партнерам и обсудить условия выкупа. Этого человека арестовали и полтора года продержали в тюрьме, пока шло разбирательство по уголовному делу, а потом дали условный срок. Сам я проходил (а может, и до сих пор прохожу) по нескольким десяткам уголовных дел в качестве свидетеля.

Когда я вел операции в России, то инспекции, проверки и прочие маски-шоу постоянно срывали работу на несколько месяцев. Я их всех знаю в лицо (вытаскивает пачку визиток начальников управлений всевозможных налоговых и правоохранительных органов. - "Эксперт"). Мне было прямо сказано: в России этим заниматься нельзя.

Но это еще цветочки. Раз инвестиции в российские драгкамни государство считает преступлением, то я решил попробовать использовать камни зарубежные. С грузом драгкамней оценочной стоимостью где-то в полмиллиона долларов я прямо с самолета явился в таможню, чтобы заплатить пошлину. Рядовой таможенник вытаращил на меня глаза и сорок минут расспрашивал, чего я от него хочу, но так и не поняв, вызвал начальника смены. Реакция более высокопоставленного таможенника была иной: "Да пошел ты со своими камнями, у меня тут рейс с челноками стоит". Следующие две недели, до вылета за границу, были самыми страшными в моей жизни: по Уголовному кодексу за уклонение от уплаты таможенных платежей в особо крупных размерах я мог получить срок до пяти лет. Теперь в России я бизнес вообще не веду.

Семейный, нелиберализованный

- Значит, инвестировать в России в драгоценные камни невозможно?

- В мире вообще нет организованных и ликвидных рынков драгоценных камней. Частные инвестиции в алмазы и бриллианты возможны чисто теоретически: слишком большие слоны толкаются на одной маленькой поляне.

С прочими драгоценными камнями ситуация иная: рынок есть, но это сугубо рынок профессионалов-ювелиров или геммологов. Вот, например, вы - инвестор и собираетесь купить изумруд. Что такое изумруд? Это алюмосиликат бериллия. Но алюмосиликат бериллия - это еще и берилл, и гелиодор, и воробьевит. Отличить один камень от другого может только профессионал. Для России это вообще вопрос принципиальный. У нас помимо алмазов есть только четыре природных камня неорганического происхождения - изумруды, рубины, сапфиры и александриты. Их обращение без надлежащей лицензии - преступно. Прочие же камни можно при желании вывозить из России тоннами. Разумеется, этот факт влияет и на цену.

Так что трудность идентификации камня, его чистоты и качества есть сама по себе проблема. Головная боль для инвесторов еще и в трудности вхождения на рынок. Основная "добавочная" стоимость камня создается не на основе рыночных котировок, а через огранку и продажу камней уже в ювелирных изделиях - это уже бизнес, а не инвестиционный процесс. В том числе и поэтому торговля камнями в Европе - семейный бизнес. Он корнями уходит в полуторавековую историю семьи, торговавшей, скажем, рубинами или изумрудами. А семейный бизнес - это еще та секретность. Когда я начинал работать на этом рынке, то подошел к делу, как это и принято: разослал по разным европейским ювелирным компаниям штук сто факсов с предложением о сотрудничестве. Не ответила ни одна. Много лет спустя один знакомый немец-ювелир объяснил мне это примерно так: "Это семейный бизнес, никто тебя туда не пустит, тем более по факсу".

Есть еще одно препятствие для инвестора - не существует никаких признанных котировок камней. Формально говоря, в Европе есть крупная биржа - Diamant und Edelsteinborse Idar-Oberstein E. V. Однако по сути это не биржа в классическом понимании, а просто место встречи и торговли драгоценными камнями. Члены этой биржи не дают никакой публичной информации о реальных ценах реальных сделок.

- Это еще почему?

- А что в этом удивительного? Рынок золота был либерализован в начале семидесятых, рынок нефти - в начале восьмидесятых. Рынок драгоценных камней не либерализован вообще. Есть себестоимость добычи и огранки камня. Есть его оценочная стоимость. Между двумя этими числами - тысячи и десятки тысяч процентов! Поэтому торговцам очень выгодно не рассказывать о реальных ценах сделок, чтобы уговорить потенциального покупателя на цену, близкую к оценочной.

Структура спроса

- Неужели такие попадаются?

- Я знаю одного известного российского шахматиста, который купил крупный изумруд по оценочной стоимости. Я не знаю, чем он руководствовался, но он заплатил раз в пятьдесят дороже, чем можно было бы найти на рынке. Другой пример - из собственного опыта. Первый раз, когда я пробовал силы в торговле на бирже, то сумел сбить заявленную цену на турмалины в десять раз.

- Похоже, что получить доступ к информации о рыночных ценах на драгкамни не так-то просто.

- Рыночные цены на камни - это вообще миф. Есть оценочная цена, определяемая по специальным методикам. А есть ликвидная цена, то есть стоимость, за которую вы можете сбыть камень достаточно быстро. Сейчас рынок драгкамней как раз и устроен на игре в огромной разнице между этими двумя ценами. На раскрученном рынке бриллиантов эти две цены достаточно близки. На рынке остальных прозрачных камней это верно в первом приближении, но только для мелких, ювелирных, камней весом до десяти-пятнадцати карат. Для крупных камней есть некоторые разрозненные оценочные методики, но их ликвидная стоимость всегда существенно меньше. Например, по крупным изумрудам ликвидная стоимость оценивается снизу суммой стоимостей ювелирных камней, на которые можно распилить большой камень. Это примерно один процент от оценочной стоимости целого камня, а то и меньше. Поэтому продать быстро его удастся в лучшем случае за два-три процента.

- Почему же получается такая странная картина?

- Все дело, конечно, в спросе. Рынок бриллиантов раскручен вековыми усилиями монополиста - компании De Beers, которой как раз и удалось приблизить ликвидные цены к оценочным. Часто повторяемое утверждение, что цена камня прямо связана с распространенностью его в земной коре, попросту неверно. Алмазы - далеко не самый редкий камень (гораздо реже встречается, например, александрит), но самый дорогой.

На мелкие камни есть огромный спрос со стороны ювелирки, со стороны покупателей ювелирных украшений. Крупные же благодаря немалым рекламным усилиям отчасти стали ювелирными, а отчасти коллекционными камнями. Представьте себе, что на аукцион будет выставлен известнейший бриллиант "Око света". Какой ажиотаж это вызовет!

На другие крупные прозрачные камни такой покупательский спрос пока считай что отсутствует. Мы были первыми, кто попытался его создать.

- И кому оказались нужны крупные камни весом в полкило? Арабским шейхам?

- Нет, российским банкам. А не криминальным авторитетам, как нас хочет убедить в том милицейская статистика. Согласно Закону о драгоценных металлах и драгоценных камнях, владелец камня, добытого на территории России, обязан предложить его на выкуп государству. Государство может отказаться от их покупки. Если такое произойдет, то владелец камня далее может действовать по сути только двумя способами. Либо сбыть его через биржу драгоценных камней, которой не существует в природе. Либо использовать его в качестве залога или иного финансового обязательства.

Что происходит во втором случае? Я получаю в банке кредит на сумму от двух до десяти процентов от оценочной стоимости камня под его залог. Банк записывает камень на свой баланс по оценочной стоимости (напомню, что никакой другой общепризнанной стоимости камня не существует). И все довольны. Я по сути камень продал. Банк купил камень по ликвидной стоимости, так что спокойно, случись что, может его продать без ущерба для себя. Но у банка есть другие очень привлекательные возможности.

Раздуваемые камнем активы банка позволяют ему увеличивать кредитные операции. Он может выпускать под них банковские бумаги, давать гарантии и т. д. Наконец, банк может внести эти камни в свой уставный капитал. Тогда в случае банкротства кредиторам останется кучка камней по смехотворной ликвидной стоимости. Правда, этот способ не совсем чист, особенно если о таком банкротстве акционеры банка ничего не знали. Но все эти механизмы способствуют повышению ликвидной стоимости камней.

- Так вот откуда идут истории о махинациях с драгкамнями!

- Первый, кто брал кредиты на оценочную стоимость под залог драгкамней, и был таким умным мошенником. Мы же стали предлагать рынку юридически чистую услугу. Все тонкие вопросы о прозрачности дальнейших операций с камнями оставались на совести банкиров, а не на нашей. Но череда громких дел с драгкамнями, видимо, заставила чиновников не разбираться с глубинной причиной, а просто силой выдворить такой бизнес из России. В общем-то, нас и было всего несколько человек.

Изумрудные облигации - это шанс

- И поэтому вам обидно?

- Нисколько. Дело в том, что западные банки очень активно интересуются такого рода услугами. Поэтому мы просто вывели весь бизнес из России. Камни у нас покупают европейские банкиры под признанные в мире методики оценки (например, под методику Александра Варги), под страховку Ллойда. А мы покупаем сырье в одной из развивающихся стран. Например, изумруды добывают в Зимбабве, Замбии, Колумбии, Бразилии, в меньших количествах в других странах.

В одной из этих стран на русских просто молятся. Когда мы первый раз вышли на местный рынок с пробной закупкой всего-то на десять тысяч долларов, то, как потом оказалось, произвели просто фурор. Оказалось, что до нас камни выкупали американцы по совершенно смехотворным ценам. Нам не стоило никаких усилий поднять цены в несколько раз и выдавить американцев с рынка. Теперь в этой стране у нас большой бизнес, и мы для темнокожих братьев - лучшие бизнес-партнеры. Правда, до сих пор после заключения сделок с трудом удается отказываться от местного традиционного обычая - охоты на погранотряды соперничающих "партий" (в стране нет единой центральной власти).

А обидно совсем по другому поводу. Сейчас у России есть замечательный шанс создать ликвидный организованный рынок крупных драгоценных камней.

- Это как же? Создать изумрудную De Beers?

- Не надо монополий, все гораздо проще. Сейчас инвестиции в добычу изумрудов из-за непродуманности госполитики в этой области и из-за отсутствия спроса на крупные камни практически нулевые. Крупные камни государством считай что не выкупаются, ну нет у него на это денег. Поэтому предлагается вот что.

Под обеспечение крупных камней выпускаются специальные долгосрочные госбумаги, например варранты или облигации. Ими на начальном этапе можно расплачиваться с добытчиками тех камней, под которые они и выпущены. При этом решается сразу несколько проблем. Во-первых, камни остаются в России. Во-вторых, снимается проблема выкупа камней у добытчиков. В-третьих, обходятся все законодательные препоны, связанные с прямым оборотом камней.

Добытчики будут продавать бумаги, номинированные по оценочной стоимости, на открытом рынке. То есть по этим бумагам будут доступны те же схемы работы, что и по самим камням (например залог). Но главное, на рынке появится стандартизированный финансовый инструмент, который позволит существенно увеличить ликвидность рынка драгоценных камней. Тем самым резко повысить ликвидную стоимость (считает, что ее можно достаточно быстро довести до двадцати пяти процентов от оценочной). Для доступности бумаг иностранным инвесторам достаточно наличие хотя бы одной признанной в мире независимой оценочной компании.

В итоге это возможность инвесторам заработать на курсовом росте (в процессе приближения ликвидной стоимости к оценочной), добытчикам - привлечь инвестиции, государству - собрать дополнительные налоги.

Но самое главное, начав с простого, можно раскрутить рынок и достичь на рынке крупных изумрудов того, что сделала De Beers на рынке алмазов.

Признанные в мире оценочные стоимости мелких изумрудов