Город на стремянках

11 марта 2002, 00:00

Все беды Гришковца - от излишней трепетности режиссеров. Постановщики слишком любят кемеровского драматурга, просто тают от любви. Каждый режиссер, ставящий его пьесу, ведет себя как портной: аккуратно подгоняет спектакль к тексту и поминутно осведомляется у клиента-драматурга: "Здесь не жмет? Так не беспокоит?". Получаются спектакли правильные, безжизненные и начисто лишенные фирменной "гришковецкой" иронии. Читаешь его "Город" в Интернете - смеешься в голос, так что домашние пугаются. Смотришь его на сцене - скулы сворачивает от зевоты.

Но режиссеры не перестают ставить самого модного драматурга. В январе в постановке Александра Назарова вышел "Город" в театре под руководством Табакова. А в конце февраля "Город" выпустил Иосиф Райхельгауз в "Школе современной пьесы". В "Табакерке" пьесу поставили по-простому, без претензий, в "Школе" же нашпиговали разными трюками, занятными и не очень. Например, в зрительный зал приходится идти через задний двор театра, мимо мусорных баков, а у баков копошатся подозрительно хорошо одетые бомжи. И потом весь спектакль думаешь - настоящие это бомжи или актеры. Еще Райхельгауз рассадил всех актеров на стремянки, с которых они и докладывают свои монологи. Стремянки воплощают идею отчужденности, получается у них это хорошо.

По сюжету герой переживает нечто вроде кризиса среднего возраста и хочет уехать из родного города туда, где никто его не знает, и попробовать начать жизнь с нуля. В пьесе Гришковца его метания не лишены поэтичности. Но Райхельгауз испугался, что лирический герой Гришковца в исполнении другого артиста будет выглядеть слишком слащавым. Поэтому он отнял у Саида Багова все хоть сколько-нибудь человеческие интонации. Получился ужасно антипатичный субъект, рассуждающий о своих переживаниях скрипучим голосом Министра из детской сказки "Снежная королева". Это уже не трепетный интеллигент, а откровенно асоциальный тип. Он изводит придирками отца, жену и лучшего друга, без устали напоминая им, какой он особенный и нежный. Близкие урезонивают его примерно так же, как урезонивали индивидуалистов в старых советских фильмах. И нам очень близок их ворчливый пафос. Действительно, нельзя так обращаться со стариком-отцом (Альберт Филозов) или с мямлей-другом (Виктор Шамиров). И совершенно непростительно так обращаться с женой. Юлия Меньшова в этой роли так естественна и хороша, что ей мог бы позавидовать сам Гришковец. Если не обидится на режиссеров за их нежность.