Кто напишет победную главу

Шамсудин Мамаев
3 июня 2002, 00:00

В индо-пакистанском обострении больше всех заинтересованы арабские экстремисты. Судя по всему, они и провоцируют этот конфликт

"Поймут наш сигнал соседи или нет, заметит ли его остальной мир, все это покажет история. Мы же пока напишем новую победную главу", - объявил 22 мая своим войскам в Кашмире премьер-министр Индии Атал Ваджпаи. Затем он в ультимативной форме потребовал от Исламабада перекрыть все каналы проникновения террористов из Пакистана в Индию и сделать это до сентябрьских выборов местных властей в штате Кашмир.

Как нетрудно было предсказать, Исламабад этот ультиматум не принял. "Над кашмирцами измываются, а нас пытаются запугать угрозой войны. Нашей национальной безопасности, чести и достоинству брошен вызов", - сказал в своем обращении к соотечественникам президент Пакистана генерал Первез Мушарраф. И затем, обращаясь к "моим кашмирским братьям и сестрам" (в этом индийском штате большинство населения - мусульмане, и они требуют присоединения к Пакистану), вновь бросил вызов Индии: "Кашмир находится в сердце каждого пакистанца. Пакистан всегда исполнял свой долг и оказывал моральную, политическую и дипломатическую поддержку кашмирскому делу. Пакистан всегда будет поддерживать борьбу Кашмира за освобождение".

В индийской элите популярна такая формула: пусть Пакистан сдаст нам кашмирских сепаратистов ("сбросит в нашу мусорку" - так буквально переводится эта фраза), как он сдал американцам талибов. Сравнение крайне неудачное: ведь Кашмир для Пакистана настолько же важнее, чем Афганистан, насколько США как союзник важнее, чем Индия. Сдавая талибов американцам, Первез Мушарраф подсластил эту весьма непопулярную в Пакистане меру обещанием привлечь США к политическому урегулированию кашмирской проблемы. Для этого были и формальные основания: ведь Америка вместе с Великобританией в свое время была одним из коспонсоров резолюции Совета Безопасности ООН, в которой сторонам предлагалось решить вопрос принадлежности Кашмира путем референдума.

А теперь, после упомянутого демарша Дели, пакистанский президент призвал мировое сообщество поддержать свое контртребование: в ответ на отказ Исламабада от поддержки кашмирских джихадистов Индия должна отказаться от применения полицейского насилия и военного присутствия в Кашмире. "Пакистан нуждается во взаимности, - сказал он в интервью Washington Post. - Под взаимностью мы понимаем деэскалацию насилия и начало диалога. Реально это означает, что в качестве первого шага армия должна уйти из городов Кашмира и расположиться за их пределами".

Индийский премьер зря опасался, что "остальной мир" не услышит сигналов из Кашмира. Хорошо знакомый с местной спецификой британский МИД забил тревогу еще накануне этого заявления, 21 мая вечером, когда в Кашмире был расстрелян террористами Абдул Гани Лон, один из влиятельных умеренных лидеров местных сепаратистов. Министерство заявило о "совершенно реальной и крайне тревожной перспективе" начала ядерной войны между Индией и Пакистаном. В связи с этим Лондон срочно отправил в Дели и Исламабад своего министра иностранных дел Джека Стро с поручением умиротворить стороны. А еще через три дня, когда Пакистан демонстративно начал испытательные пуски своих ракет, вступила в дело и Москва: Владимир Путин предложил лично встретиться с лидерами обеих южноазиатских стран. Предложение российского президента затем поддержали участники состоявшегося на прошлой неделе в Италии саммита НАТО-Россия.

Индийский МИД на это ответил, что он против трехсторонней встречи и хотел бы, чтобы встречи российского президента с лидерами двух стран проходили раздельно. Принципиальная позиция Дели в этом вопросе выработана давно и заключается в том, что кашмирская проблема в Индии уже решена, она является внутренним делом и обсуждению, тем более с Пакистаном, не подлежит. Таким образом, если Россия и сможет усадить за стол переговоров лидеров Индии и Пакистана, то повестка будет выглядеть точно так же, как в 1965 году в Ташкенте, когда посредником выступал советский премьер Алексей Косыгин. Речь, как и тогда, может идти только о мерах снижения напряженности между странами, но не о территориальных проблемах. Впрочем, именно такая повестка сегодня была бы адекватна. Дело в том, что нынешнее обострение индо-пакистанского конфликта спровоцировано внешней силой, а именно - арабскими террористическими организациями. Есть все основания полагать, что за последними терактами в Индии стоят руководители "Аль-Каиды".

"Мы не виним Индию за эти атаки"

Уже почти полгода с обеих сторон индо-пакистанской границы в районе Кашмира друг другу противостоят около миллиона солдат, через границу идет интенсивный артиллерийский обмен между ними. Началось все со стрельбы, которую учинили кашмирские боевики на территории индийского парламента 13 декабря прошлого года. "Эту террористическую атаку мы осудили, - сказал Мушарраф в своем последнем телеобращении к нации. - Но индийское руководство действовало поспешно и безответственно, оно возложило вину на нас и выдвинуло к границе свои войска". Затем, по словам пакистанского лидера, обстановка на границе стала успокаиваться, но 14 мая произошла террористическая атака в индийском военном городке в штате Джамму, в результате которой были убиты несколько десятков гражданских лиц, женщин и детей. "Мы осудили это, и мы думаем, что кто бы ни был вовлечен в эти террористические атаки, он хочет дестабилизировать Пакистан", - прокомментировал Мушарраф. Он упомянул также два известных теракта, которые произошли в этот период в Пакистане, - атаку на католическую церковь, в которой погибло много иностранцев, и взрыв в Карачи, когда погибли несколько французских специалистов, а затем сделал весьма неожиданное заявление: "Но мы не виним Индию за эти атаки". При этом президент все же намекнул на "руку Дели", говоря об убийстве кашмирского политика Абдула Лона.

Между тем еще совсем недавно Первез Мушарраф говорил совсем обратное. Например, в упомянутом интервью Washington Post, которое было опубликовано буквально за два дня до его выступления по телевидению. На вопрос, верит ли он, что Индия спонсирует террористические атаки на территории Пакистана, он тогда отвечал не колеблясь: "Да, безусловно. Возьмите атаки на наши мечети. Я больше чем уверен, что наш сектантский раскол легко использовать. И они его используют. Мы знаем это". А по поводу предполагаемых целей Индии в нынешнем кашмирском кризисе он ответил не менее уверенно: "Они хотят дестабилизировать Пакистан. У них собственная повестка по Кашмиру. Я на сто процентов убежден в этом. Пусть они проведут там выборы хоть сегодня. Да ни один человек не захочет остаться в Индии. И они хотят раздавить их движение, которое, согласно резолюции Совета Безопасности ООН, является их правом".

Тот факт, что пакистанский президент в своем выступлении перед народом вдруг столь уверенно исключил Индию из числа возможных спонсоров указанных терактов, наводит на мысль, что он наконец узнал, кто на самом деле их организовал, но не хочет об этом публично говорить. Об этом свидетельствует и поведение пакистанских спецслужб при расследовании подрыва 8 мая автобуса с французскими специалистами. По их распоряжению местная полиция провела повторные аресты членов тех самых двух террористических организаций, которых Индия обвинила в организации нападения на свой парламент и которые прошли обучение в Афганистане. Пакистанская пресса тем временем недоумевала, зачем столь "патриотическим организациям" устраивать столь вредный для национальных интересов страны теракт, и по привычке кивала на индийские спецслужбы. Ведь французы работали на постройке поставляемых Пакистану трех подводных лодок, и срыв проекта повредил бы программе перевооружения пакистанского военного флота.

Тем не менее в Пакистане это был первый теракт, совершенный террористом-камикадзе, и его почерк был явно "арабским". Что же до выбора цели, то, возможно, это связано с тем, что именно французские "Миражи" бомбят сейчас Пактию и другие провинции Афганистана, которые американцы "зачищают" от талибов и иностранных моджахедов. Но именно об этом генерал Мушарраф публично говорить не желает.

Чужой сценарий

В беседах с иностранными журналистами пакистанский президент не устает повторять, что он никогда не колебался с посылкой войск в северные провинции для борьбы с афганскими моджахедами в рамках международной антитеррористической операции: "Между Пакистаном и США нет никаких проблем в борьбе с 'Аль-Каидой'. Мы выловили их всех. Пусть это будет совершенно ясно. Я полностью отвечаю за адекватность этого в отношении 'Аль-Каиды'".

Однако буквально после того, как эти слова были произнесены, в Кандагар прибыл американский генерал Джон Кини и, выступая перед солдатами 101-й авиадесантной дивизии, заявил совсем другое: "Мы сломали волю боевиков 'Аль-Каиды', и теперь они пытаются найти укрытие в Пакистане. Когда придет время, мы справимся и с этим". То есть Мушарраф далеко не всех выловил, а точнее, никого всерьез и не ловил.

Американские десантники прекрасно знают, куда ушли не добитые ими моджахеды. Помощник госсекретаря США Кристина Рокка после этой операции уже дважды приезжала в Исламабад, чтобы договориться о вводе американского спецназа в пограничные районы Пакистана. Известная операция "Анаконда" завершилась 13 марта, а через неделю Кристина Рокка и командующий Центральным командованием ВС США генерал Томми Фрэнкс лично явились к Первезу Мушаррафу за разрешением проводить боевые операции против "Аль-Каиды" и талибов на территории его страны. Судя по всему, Мушарраф не дал разрешения на проведение крупномасштабной войсковой операции, но санкционировал проведение точечных спецопераций. В конце марта в городе Файзалабаде агенты ФБР и отряд пакистанских коммандос задержали несколько десятков террористов, включая Абу Зубейду - третьего человека в иерархии "Аль-Каиды". Причем в пакистанской прессе появились сообщения, что и сам Усама бен Ладен едва ускользнул от расставленных сетей.

Тайное сотрудничество спецслужб США с Исламабадом продолжалось и дальше, но становилось все более явным - вплоть до того, что в мае Пакистан впервые ввел свои войска на приграничные с Афганистаном пуштунские территории и даже решил посягнуть на святое: под угрозой конфискации и штрафа было запрещено ношение оружия представителям пуштунских племен.

И как раз 8 мая, когда неизвестные террористы взорвали французский автобус на юге страны, на севере прошли массовые антиамериканские демонстрации. Пуштунские племена, проживающие близ границы с Афганистаном, пообещали оказать вооруженное сопротивление американским войскам, если они войдут в их районы. Положение оказалось настолько серьезным, что генерал Мушарраф отложил свою поездку в Алжир, Марокко и Тунис. А еще через три дня произошла новая террористическая атака на Индию, и индийские войска вновь двинулись к границе. Соответственно, операция в афганском приграничье Пакистана сразу застопорилась - Исламабаду тоже пришлось перебрасывать войска к индийской границе. Первез Мушарраф заявил, что "Аль-Каиды" в Пакистане больше нет, ибо он не может позволить себе вести сразу войну против Индии и контртеррористическую операцию против джихадистов. Ведь именно они остаются самым надежным союзником Пакистана в его необъявленной войне против Индии.

И в этом свете становится легче обнаружить смысл и заказчика нападения террористов на индийский парламент. Напомним, этот теракт произошел 13 декабря, а еще через три дня пала крепость Тора-Бора. По-видимому, именно эти три дня и были предоставлены Дели, чтобы начать концентрацию своих войск на границе с Пакистаном. И тем самым открыть северную границу для уходящих из крепости бойцов "Аль-Каиды", включая, быть может, самого бен Ладена.