Расстанемся с предубеждениями

Русский бизнес
Москва, 12.01.2004
«Эксперт» №1 (402)

Нашему национальному общественному сознанию, безусловно, свойственна определенная инфантильность. Мы слишком легко позволяем себе возбудиться от мечты, а когда она не воплощается быстро, немедленно переходим к самоуничижению. Нам говорят: "Вы пережили невероятный спад экономики". Мы киваем: "Да, да. Невероятный". Нам кричат: "Вы были великой империей, а теперь превращаетесь в колониальную страну". Мы соглашаемся: "Конечно, и это унизительно". Нам советуют: "Дайте государству возможность избавить вас от сырьевой зависимости". Блестящее предложение. Но только куда мы так торопимся?

Люди, которые взялись реформировать советскую экономику, имели дело с мертвым объектом. И это не фигуральное выражение. Темпы роста ВВП СССР в середине 80-х годов были равны нулю. Для реанимации трупа, то есть медленного и спокойного перехода к капитализму через азиатский вариант госкапитализма, нужна была политическая воля. О Брежневе и Черненко говорить не стоит. Андропов умер, не успев ничего сделать. Поэтому, когда мы сетуем, что не пошли по китайскому варианту, а могли бы, мы обманываемся - объективно вести целенаправленную экономическую политику было некому. В то же время умы еще не растратившей своей энергии интеллектуальной элиты были увлечены экономическим либерализмом, и не мудрено, что на фоне объективной смерти КПСС именно он завоевал сердца сперва Горбачева, а потом и Ельцина.

Что мы потеряли в результате этой победы либерализма? С экономической точки зрения ровно столько, сколько и должны были потерять. Большая часть советской экономики, которая досталась России в наследство, была нежизнеспособна. И это объясняется очень просто - Советский Союз в своем хозяйственном развитии пропустил практически двадцать лет. В 60-е-начале 70-х мы были на мировом уровне практически во всех областях хозяйственной жизни - от космоса до дизайна. Но если западный мир, пройдя энергетический кризис 70-х, в начале 80-х стал развиваться в рамках новой концепции информационной и глобальной экономики, то СССР лишь качал нефть и бездарно тратил деньги на крупные национальные проекты, не имевшие никакого отношения к тенденциям развития мировой экономики.

Сколько старья накопило наше хозяйство за двадцать лет простоя? Опыт Великой депрессии (а в это время США тоже преодолевали глубокий структурный кризис перехода от индустриальной к постиндустриальной экономике) показывает нам, что мы должны были потерять как минимум 30% ВВП. Мы потеряли 40%. Больше, но не принципиально больше. И можно сказать, что эти дополнительные десять процентов мы отдали за одну очень важную вещь.

Радикализм данной в начале 90-х экономической свободы вывел на рынок капитала и труда тысячи суперквалифицированных людей. Такого не было ни в одной стране мира. Американцев часто укоряют, что они добились высоких экономических результатов благодаря образованным и активным эмигрантам. Российский же рынок в самом его основании создавали люди с блестящими физическим, математическим и прочим естественнонаучным образован

У партнеров

    «Эксперт»
    №1 (402) 12 января 2004
    Гражданское общество
    Содержание:
    Тема недели
    Экономика и финансы
    Реклама