Война с современностью

Олег Храбрый
12 апреля 2004, 00:00

Рассказ о поколении, которое попыталось повернуть время вспять

Эта книга известного пакистанского журналиста-международника Ахмеда Рашида написана до 11 сентября 2001 года. Сам по себе этот факт превращает чтение "Талибана" в просмотр мрачного детектива в духе Хичкока: ты знаешь, кто убийца, а главный сыщик еще пребывает в неведении. В книге Рашида движение "Талибан" живо, крепнет и грозит радикально изменить карту Среднего Востока и Средней Азии. Одноглазый мулла Омар - "высокий, ладно сложенный мужчина с длинной черной бородой и в черном тюрбане" - еще сидит в Кандагаре, огнем и мечом наводя в стране жесткий шариатский порядок. Его военный бюджет (деньги за транзит товаров и наркотиков через Афганистан, а также щедрые дары пакистанской разведки и саудовских шейхов) представляет собой пачки купюр, аккуратно уложенные в ящик из-под патронов, задвинутый под кровать. Его армия - афганские студенты из пакистанских медресе, эти лишенные корней сироты, люмпен-пролетарии войны и обитатели лагерей беженцев, которые воспитаны в обществе, состоящем из одних мужчин. "Эти мальчишки были страшно далеки от тех моджахедов, которых я встречал в 1980-х, - людей, знавших свое племя и своих предков, с ностальгией вспоминавших о покинутых фермах и долинах. Эти мальчики принадлежали поколению, никогда не видевшему мира на родной земле, - ни единой минуты, когда Афганистан не воевал бы с захватчиком или сам с собой. Они не помнили ни своего племени, ни своих предков. Их выбросило из войны на берег Истории так, как море выбрасывает на берег останки кораблекрушения", - записывает Рашид, пробираясь на японском пикапе с очередным отрядом талибов через афгано-пакистанскую границу.

На завоеванной ими земле запрещено запускать воздушных змеев (когда-то любимое развлечение афганской детворы), женщинам - покидать жилище без сопровождения мужа или брата и ходить без хиджаба, запрещено слушать музыку, стричь бороду и бриться, смотреть кино, рисовать, содержать голубей и птиц для развлечения, стирать белье у городских арыков, танцевать, играть на барабане. Здесь даже запрещено сеять мак - так причудливо сбылась давнишняя мечта Запада, уставшего от опиумной войны.

В этом еще не изменившемся мире американцы мучительно размышляют, признавать ли им "Талибан"; саудовцы нервничают - мулла Омар не желает выдавать Усаму бен Ладена (законы гостеприимства!); пакистанцы с ужасом наблюдают за тем, как "стратегическая глубина" (термин, придуманный где-то в недрах пакистанской Межведомственной разведки и обозначающий предполагаемый геополитический ландшафт после окончательной победы талибов) поглощает Пакистан, как радикализуется пакистанская молодежь, а в Зоне Племен воцаряется анархия. В этом мире нефтяные корпорации воюют между собой за право проложить через Афганистан трубу, полевые командиры выступают в роли полевых менеджеров, обещая всем, кто больше даст, безопасный коридор для каспийской нефти.

Не ведавших цивилизации талибских мулл встречают как дорогих гостей в офисах нефтяной компании Bridas в Буэнос-Айресе длинноногие секретарши, переодевшиеся по такому случаю в длинные платья с длинным рукавом. В то же самое время другая делегация "Талибана" испытывает культурный шок иного рода - встречается в Вашингтоне с сотрудниками госдепартамента и Unocal, добиваясь признания правительством США. На обеде у вице-президента Unocal Марти Миллера они восхищаются его большим, удобным домом и плавательным бассейном. Надежды радужные - не мир принесет в Афганистан трубу, а труба - мир. В Афганистане на исходе ХХ века в самом разгаре "новая Большая игра" - термин впервые введен самим Рашидом и подхвачен всеми журналистами и специалистами, которые занимаются этим регионом. Усама бен Ладен в ней - лишь досадная помеха, сошка, от которой вот-вот удастся избавиться, стоит лишь подарить талибам еще один факс, еще один генератор, еще один джип. Аналитики надеются, что так все и произойдет - "Талибан", мол, не един, умеренные возьмут верх.

Ни одна из разведывательных служб не хотела задуматься о последствиях скопления в одном месте тысяч исламистов со всего мира. "Что важнее для всемирной истории - 'Талибан' или крах советской империи? Несколько взбудораженных мусульман или освобождение Центральной Европы и конец холодной войны?" - говорил Збигнев Бжезинский, и ответ казался очевиден. Тогдашнее (до взрывов американских посольств в Кении и Танзании в 1998 году) отношение американцев к талибам можно резюмировать словами пресс-секретаря госдепартамента Глина Дэвиса, который заявил: "США не имеют возражений против установленных талибами законов ислама. 'Талибан' обращен скорее против современности, нежели против Запада". Эти слова, сказанные мимоходом по результатам очередной встречи американских нефтяников с длиннобородыми муллами, сегодня приобретают совсем иной смысл. "Война с современностью" - именно в нее превратился афганский джихад арабских интернационалистов, нашедших временное убежище у талибов, и это нечто более масштабное, чем просто война с Западом. Вовсе не американские феминистки заставили госдеп повременить с признанием муллы Омара и его кабинета полевых командиров, а сам Усама бен Ладен, который начал свой дьявольский джихад. "Талибан" Рашида - провидческая книга. Последующие события, которые так сильно изменили мир, после ее прочтения представляются неизбежными, как кажется неизбежной смена одной эпохи другой.