Застрявшие в соцблоке

Ольга Власова
27 сентября 2004, 00:00

Экономически и политически Польша оказалась законсервирована в начале девяностых годов. Чтобы выйти из этого состояния, полякам надо перестать сражаться с призраками прошлого и выработать конкретную стратегию экономического развития

Варшавский международный аэропорт имени Шопена оказался чистым и маленьким. Сразу видно, что он находится в стороне от наиболее загруженных воздушных трасс и расширять его незачем. На таможенном контроле большинство кабинок работают для граждан Евросоюза и только две с краю имеют надпись: "Для всех остальных". В Польше эти в общем-то обычные для государств ЕС вывески создают совершенно особую атмосферу: страна совсем недавно пересекла заветную черту и еще пребывает в эйфории от своего нового звания. Здесь эти вывески воспринимаются скорее как "Для обитателей рая" и "Для смертных пришельцев". Последних оказывается подавляющее большинство: из них выстроились две длинные очереди.

Сзади стоит большая группа иранских туристов: все рослые, в хороших костюмах с волоокими и умными лицами. Выглядят необычно, как инопланетяне. Это ощущение усиливается, когда один из них извиняется и решительно подходит к иммиграционному офицеру. За ним тут же устремляются все остальные. Оказывается, что у иранцев нет виз и они вообще не понимают, что это такое. Озадаченный иммиграционный офицер исчезает вместе с их документами. Впереди стоящий гражданин, очень похожий на ксендза и одновременно на Достоевского и оказавшийся известным русским физиком, летящим на конгресс в Краков, на чистом английском языке пытается объяснить иранцам сущность понятия "очередь". Они же, узнав, что он русский, вежливо удивляются его тупости, пытаясь объяснить, что ему стоит пройти в соседнюю пустую кабинку, так как, по их мнению, Россия входит в ЕС.

Перейдя-таки в положенном месте границу польского государства, оказываюсь в Варшаве, которая с 1 мая этого года стала частью земли обетованной - желанной целью для многих народов, считающих себя европейцами и надеющихся однажды повесить такие же вывески на своем паспортном контроле. Основная цель визита - участие в XIV Экономическом восточноевропейском форуме в Крынице - тут же отходит на второй план. Куда интересней понять: чем же так кардинально стала отличаться Польша новая от Польши старой, став частью ЕС? В чем состоит принципиальная разница между ними и нами - теми, кто остался по эту сторону роковой черты?

День вчерашний

Сегодняшняя Варшава выглядит неожиданно провинциально и потерто. По духу она напоминает Москву начала девяностых: обтрепавшаяся советская действительность с прорастающими элементами капитализма, которые порой выглядят почти пародийно. Восстановленный из небытия после немецкого вторжения чудесный Старый город, по которому пролегают несколько основных троп для иностранных туристов, заканчивается торговой улицей, напоминающей наш Арбат. На ней много магазинчиков и лавок с товарами для иностранцев - страшно дорогими. По московским меркам вся эта роскошь выглядит убого.

В Польше вообще на удивление мало магазинов. Существующие же - в основном продуктовые: выбор средненький, цены невысокие. Других магазинов почти нет, а в тех, что есть, продаются однообразные дешевые вещи невысокого качества. В самом центре Варшавы, напротив сталинской высотки, почти как в Москве, стоит большой магазин. На первом этаже продукты, на втором вариации на тему "сельский универмаг в зажиточном селе" - с морем изделий из пластмассы и тому подобным ассортиментом, на третьем - смесь бытовой техники, одежды и бижутерии. Пока рассматриваю на манекене сиреневый костюмчик вечного фасона стоимостью 300 злотых (приблизительно 2,5 тыс. рублей), ко мне обращается пожилая пани. "Какое убожество и как дорого стоит, - говорит она, кивая на манекены. - Вот мой племянник работает на фабрике, которая шьет на заказ в Англию, он привозит мне кое-что на продажу. Кофточки - такая красота! - и всего по двадцать злотых (160 рублей). Я тут рядом живу - хочет пани посмотреть?"

Чуть поодаль другой магазин, "Меха" - абсолютно пустой и темный. Ужасно напоминает советский - в нем одни продавцы, которые подозрительно оглядывают каждого входящего. Кто ты - потенциальный покупатель или потенциальный вор? Товар в магазине простому человеку не по карману: там продаются турецкие дубленки из кусочков, искусственные шубы и даже несколько натуральных шуб устрашающе древнего вида. Дубленка стоит 880 злотых (семь с небольшим тысяч рублей).

Секрет этого странного явления прост: у населения очень мало денег, поэтому никто ничего не покупает. Если же нет спроса, то нет и предложения. В Польше много швейных производств, и они делают довольно качественные и симпатичные вещи, однако все они поступают исключительно на внешний рынок - в страны Западной Европы (под заказ крупных ритейлерских сетей) и в Россию. На внутреннем рынке они не продаются - слишком дороги для местных покупателей. При официальной средней зарплате в 600 долларов реальный средний уровень доходов простого поляка значительно ниже. Если к этому прибавить безработицу в 20%, то крайняя потребительская вялость поляков становится понятной.

По мнению большинства экспертов, проблема Польши состоит в том, что она остановилась на том уровне реформ, который начался в начале девяностых. "Сначала страна сделала очень мощный скачок, а потом все как будто заглохло, остановилось, - говорит обозреватель Le Nouvel Observateur Дидье Пави, приезжающий каждый год на экономический форум в Крынице. - Теперь все надеются, что вступление в Евросоюз сможет придать стране новый импульс".

Внутренний враг

В середине сентября в польском городе Крыница - популярном местном горнолыжным курорте - проходит ежегодный Экономический форум восточноевропейских стран. В этом году он проходил в четырнадцатый раз - в особенно торжественной обстановке и при особенно обильном наплыве гостей: наконец-то восемь восточноевропейских стран, принадлежавших к советскому блоку, завершили долгий путь к членству в ЕС. Выступавший на открытии президент Польши Александр Квасьневский так и сказал, что прошедшие пятнадцать лет были для восточноевропейских стран историей успеха: "Мы в ЕС, и мы в НАТО - это успех".

На форум, однако, приезжают не только из тех восточноевропейских стран, которые вступили в ЕС. Там много представителей иностранного и местного бизнеса разного масштаба: кто-то использует эту возможность, чтобы накоротке поговорить с министрами или даже с президентом, кто-то ищет партнера. Чиновники, ученые, аналитики и политики сталкиваются друг с другом в самых неожиданных местах. Тут можно увидеть даже бизнесмена-шоколадника из Саудовской Аравии в белых одеждах и надетом поверх них пиджаке (для тепла) или владельца судоремонтной верфи из Египта. С точки зрения деловых контактов и чувства времени - место идеальное. Обстановка демократичная, город маленький, вокруг горы, до Кракова 140 км. Все это определяет скученность полутора тысяч собравшихся в одном месте - деваться некуда, надо общаться. Очень сближают и бытовые трудности: несмотря на долгие годы работы и курортный профиль городка, форуму так и не удалось преодолеть многие организационные проблемы.

Восточноевропейским форум является лишь номинально. Все-таки повестка дня очень сконцентрирована на самой Польше, все остальные вопросы охвачены в ней постольку, поскольку это в интересах Польши. "Все слишком сфокусировано на польских проблемах. Министрам из других стран здесь не очень интересно", - считает заместитель министра экономики Белоруссии Татьяна Старченко.

Площадку форума активно используют представители различных политических течений из бывших советских республик. Они стремятся привлечь внимание ЕС к своим проблемам. Например, делегации из Грузии, а также оппозиция из Белоруссии и Украины пытались объяснить, что попытки восстановления российского влияния в этих странах носят исключительно антидемократический и авторитарный характер. Создается впечатление, что Россия - это главное, что мешает светлому будущему не только бывших советских республик, но и уже вступивших в ЕС восточноевропейских стран. Когда шла дискуссия о том, как должен выглядеть состав ЕС в будущем и сможет ли туда войти Россия, представитель белорусской оппозиции Игорь Ляльков с горячностью убеждал европейцев, что "Россия никогда не должна становиться членом ЕС. Такие страны, как Белоруссия, Молдавия, Украина, обладают четко выраженной проевропейской ориентацией и должны войти в ЕС. А Россия нет. Ну как же вы не понимаете, что это в ваших интересах, чтобы она никогда не захотела вступать в ЕС. И вы должны всегда поддерживать это ее нежелание".

Как ни странно, поляки до сих пор страдают легкой формой русофобии, хотя из вежливости и гордости не выражают этого прямо. Хмурые, неприветливые лица. Даже те, кто прекрасно знает русский язык, стараются на нем не говорить, выбирая английский, даже если это означает общение на языке жестов. Многие по-прежнему считают, что в их нынешнем плачевном состоянии виновата Россия. По словам польского президента, среди серьезных проблем, которые все еще остаются у Польши и других восточноевропейских стран, - не только внешние и экономические. "Европа тогда станет сильной и безопасной, когда мы излечимся от изъянов в своем менталитете", - сказал Квасьневский. Основных изъянов менталитета в Польше два: нежелание расставаться со своим суверенитетом в пользу ЕС и так называемый постсоветский синдром.

Всеми силами избавляясь от "советского мышления", они стараются больше не практиковать русский язык. Как сказал один российский журналист, "они потому так нас не любят, что все еще продолжают жить в окружении старой советской реальности. В России этой реальности уже давно нет, поэтому нам непонятен их пафос. А они все еще там и продолжают считать нас в этом виноватыми. Им почему-то не приходит в голову, что в своем не-развитии теперь виноваты они сами".

Реальность, далекая от совершенства

О том, что в Польше не все так хорошо, как хотелось бы, говорили не на открытии форума, а на отдельных тематических заседаниях и в кулуарах. Средний рост ВВП с 1990-го по 2001 год составлял в стране 2,6%, в 2002 году он упал до 1,4%, а в 2003-м составил 3,7%. Подобная динамика, возможно, могла бы оцениваться как успешная в развитых европейских странах, однако в бедной Польше такие темпы роста явно не могут обеспечить приличного уровня развития. Бюджетный дефицит составляет ежегодно 6-7%, а государственный долг стремительно растет (сегодня это 50,6% ВВП).

Политическая ситуация в стране на протяжении всех этих лет остается нестабильной, правительства часто сменяют друг друга. Последняя отставка премьер-министра Лешека Миллера, вызванная коррупционным скандалом, произошла в мае этого года. Среди населения большой популярностью пользуются лево- и праворадикальные антиевропейские партии типа "Самообороны" и Лиги польских семей. Преодолеть референдум по вступлению в ЕС Польше удалось только благодаря вмешательству Ватикана. В субботу, первый день референдума, избирательные участки были пусты, правительство запаниковало. И тогда Иоанн Павел II, поляк по происхождению, призвал паству поддержать европейский выбор. И после посещаемых подавляющим большинством поляков воскресных служб, на которых по всей стране звучали проповеди "о необходимости вступить в ЕС", граждане пошли на избирательные участки и проголосовали.

Разница в уровне жизни в Польше и в "старом" ЕС просто огромна. Согласно последнему экономическому отчету "Новая Европа", презентация которого проводится как раз на форуме в Крынице, чтобы достигнуть уровня жизни в 70% от "старого" ЕС, Польше понадобится тридцать лет, а чтобы этот уровень сравнялся, и все шестьдесят.

По мнению министра экономики и труда Польши Ежи Хауснера, остановка реформ и экономического развития произошла в основном за счет бедственного состояния рынка труда в стране. Дело в том, что в девяностые годы, когда Польша оказалась на грани экономического краха и безработными стали почти 50% всех трудоспособных граждан, для предотвращения социального взрыва польское правительство решило вывести часть рабочей силы с рынка. Для этого стали поощряться ранний уход на пенсию, получение инвалидности и жизнь на пособие по безработице.

"В результате страна оказалась в ситуации, когда та часть населения, которая жила на социальные выплаты из бюджета, практически сравнялась с той, которая работала. При этом люди, посидевшие на пособии, уже не хотели идти на риск и заводить, например, свой бизнес. А нагрузка на бюджет и на работающих огромная. В итоге у Польши гигантская государственная задолженность, потому что бюджет всегда имел огромный дефицит. И мы не можем просто увеличить налоги. Это будет означать еще большую нагрузку на тех немногих, кто работает. Поэтому сейчас, если мы говорим о том, что надо как-то сокращать долги и улучшать экономическую ситуацию, то, видимо, надо прежде всего отменить этот режим благоприятствования для неработающих", - говорит Ежи Хауснер.

Здравая мысль о реформировании польского рынка труда имеет, однако, серьезный политический недостаток. Население и без того недовольно социальной политикой правительства. Призыв Хауснера "затянуть потуже пояса" не находит отклика у многочисленных польских малоимущих, которые и так не знают, как свести концы с концами.

Другим средством для радикального экономического роста Хауснер и большинство его соратников-экономистов считают инвестиции в экономику. Подразумеваются инвестиции в основном иностранные. Впрочем, несмотря на расчеты правительства и широкие приглашающие жесты в сторону западного большого бизнеса, прямые инвестиции идут в страну вяло. Вице-президент компании Ericsson Роберт Чарнецки, говоря о деятельности своей компании в стране, пожаловался, что, несмотря на все разговоры о созданной для инвесторов благоприятной обстановке, это далеко не так: "Мы были потенциальными инвесторами, мы ходили и стучались во все двери, но у нас так ничего и не вышло. Теперь мы, конечно, инвестируем в страну, но через третьи компании, от прямых инвестиций воздерживаемся". Скандально известны и истории о том, как Польша упустила Hyundai, Toyota и Peugeot, которые хотели построить по заводу в Восточной Европе и в результате предпочли Польше другую бедную страну - Словакию. На фоне же Чехии и Словении Польша и вовсе выглядит глухой провинцией.

Инвесторов отпугивает политическая нестабильность, низкая производительность труда и зарегулированный рынок рабочей силы. Профсоюзы оказывают влияние на определение минимальной зарплаты, ими же пролоббирован закон, запрещающий работодателю свободно увольнять работников. Подобные правила сильно повышают стоимость рабочей силы в стране, несмотря на низкий уровень жизни и безработицу.

Это страшное слово "план"

Другая причина пробуксовывания польской экономики состоит в том, что ни у правительства, ни у аналитиков, например из Варшавской школы экономики, нет никакой более или менее четкой стратегии развития. У них не существует такого понятия, как приоритетные направления экономики, которые выделяли бы Польшу на фоне других восточноевропейских стран и могли бы стать ее конкурентным преимуществом. Ведущие экономисты, да и сам министр экономики, пугаются, когда слышат вопрос о том, какую область хозяйства они считают приоритетной для инвестиций и способной помочь Польше совершить тот экономический скачок, о котором так много говорят. "Мне все равно, в какой сектор экономики придут западные инвестиции, лишь бы они были честными и потом не ушли", - говорит Ежи Хауснер. Как объяснил один польский аналитик, по местным понятиям, в экономическом развитии нельзя ничего специально планировать, так как это уже будет не либеральная, а плановая экономика. В настоящей же либеральной экономике не должно быть никаких стратегий - все решает рынок.

Неудивительно, что в польском случае в роли рынка, который все решает, выступает западный бизнес. "В Польше, честно говоря, основными активами уже владеют западные компании, при этом у государства огромная задолженность. В такой ситуации правительство не может само иметь никакой стратегии, такие вопросы решаются теперь на Западе", - чистосердечно признался один из польских экономистов.

Отсутствие самостоятельной стратегии развития у Польши сочетается с нежеланием трезво оценивать те экономические проблемы, которые есть в стране. Одна из них - это состояние аграрного сектора. В сельском хозяйстве занято 20% работающего населения. Это мелкофермерские хозяйства, которые едва-едва сводят концы с концами и производят всего 3% национального ВВП. Уровень жизни в сельских районах крайне низок. Евросоюз и без Польши страдает от перепроизводства продуктов питания и заинтересован в том, чтобы как-то перепрофилировать и "зажать" польских аграриев. Если же Польша пойдет на сокращение сельхозпроизводства, то она рискует захлебнуться в безработице. Просто поразительно, что при этом большинство польских экономистов не склонны видеть в сельском хозяйстве какую-либо проблему вообще. "Евросоюз будет платить нашим фермерам прямые дотации, так что с нашим сельским хозяйством все обстоит очень неплохо", - считает известный экономист из Гданьского института рыночной экономики Богдан Вышникивич. Однако, например, о квотах на производство молока, которые ЕС вводит для Польши, он даже и не слышал.

"В Польше сейчас мыслят до странности отвлеченными категориями, - подвел итог увиденному представитель одной из крупнейших западных IT-компаний. - Они заняты тем, чтобы доказать самим себе, что в них больше нет ничего от социалистического прошлого. Изживание этой надуманной ущербности абсолютно парализует в них элементарное стратегическое мышление. Чем изображать из себя первосортных европейцев, лучше бы они придумали действенную и здравую экономическую стратегию развития для своей страны".

Варшава-Крыница-Краков-Варшава-Москва

Места для маленьких и слабых больше нет

О состоянии дел в Польше рассказывает председатель программного совета Экономического форума в Крынице Зигмунд Бердыховски.

- Как человек, стоявший у истоков создания этого форума, скажите: какие цели и задачи вы себе ставили и насколько они реализовались за прошедшие четырнадцать лет его существования?

- Замысел этого форума появился у нас в самом начале девяностых, когда товарооборот и экономические связи между восточноевропейскими странами стали резко падать. Произошло это в результате крушения советской системы. Исчез координирующий центр экономических связей этих стран: они все были завязаны через Советский Союз. Мы поняли, что для успешного экономического развития наших стран необходимо найти новое основание.

- И что же стало таким основанием?

- Во-первых, им стала возможность иметь свободные экономические взаимоотношения с Западной Европой. Во-вторых, появилась естественная конкуренция со стороны не только западных компаний, но и предприятий из соседних восточноевропейских стран. Оба эти аспекта стали организующим элементом для развития новой экономики в наших странах.

- А как на этом процессе отразилось присоединение Польши и других восточноевропейских стран к ЕС? Вы стали еще ближе?

- Теперь у нас появилась возможность поставлять свою продукцию на рынки Западной Европы без таможенных пошлин. Это позволило нашей и без того очень недорогой продукции стать еще дешевле, а значит, еще конкурентоспособнее. Конечно, цены на внутреннем рынке тоже немного увеличились. Для сельскохозяйственного сектора такое увеличение даже имеет позитивный характер: фермеры могут продавать свою продукцию по более высоким ценам. После того как наши сельхозпродукты пошли на западный рынок, в самой Польше цены на говядину, например, выросли на шестьдесят процентов, а на фрукты на все сто процентов.

- Да, но, насколько я знаю, теперь ЕС пытается всеми силами оградить свои рынки от дешевых польских продуктов. Формальным объяснением этого является несоответствие качества местных продуктов питания высоким европейским стандартам безопасности. Вместе с тем Евросоюз не сможет выплачивать такие же дотации многочисленным польским фермерам, какие получают, например, французы.

- Ну, теперь распределение бюджета ЕС будут определять не только Франция и Германия. Польша теперь тоже имеет право голоса, поэтому несправедливого распределения субсидий не произойдет. Аграрный сектор Польши обладает огромными преимуществами: здесь самые большие пахотные площади в ЕС, а также низкий уровень жизни, что означает низкую себестоимость продукции. Так что наше сельское хозяйство обладает хорошей конкурентоспособностью.

- Вы собираетесь стать основным производителем сельхозпродукции для ЕС?

- Нет, конечно, не собираемся. Если говорить о долгосрочной стратегии, то основным поставщиком сельхозпродукции для ЕС станут Украина и Россия.

- Насколько я понимаю, вы исходите из либеральной версии экономического развития ЕС. Однако в реальности, например, Франция никогда не согласится на радикальное сокращение французского сельхозсектора. В мире сегодня существуют два крупнейших производителя сельхозпродукции - США и ЕС. Они жестоко конкурируют друг с другом, и вряд ли ЕС в одностороннем порядке выйдет из игры.

- Тем не менее и США, и ЕС придется отказаться от субсидируемого сельского хозяйства и предоставить этот вид деятельности тем странам, в которых это действительно экономически выгодно делать.

- Предположим, это произойдет, что же тогда вы будете делать с огромным аграрным сектором в Польше?

- Количество занятых в польском сельском хозяйстве будет сокращено приблизительно на две трети. Это, конечно, произойдет не завтра, а в течение десяти-пятнадцати лет.

- Чем же вы планируете занять всех этих людей?

- Они будут искать себе другое занятие, например, такой сферой деятельности может стать турбизнес. Польша имеет большие планы развития именно этой отрасли. Я не вижу в этом ничего нереального. В истории были такие прецеденты - например, Франция за время правления Шарля де Голля сократила свой аграрный сектор на две трети и вышла на принципиально новый уровень индустриального развития. Польша вполне могла бы повторить этот опыт.

- Как вступление Польши и других восточноевропейских стран в ЕС отразилось на их связях с теми странами, которые остались по другую сторону "черты", например, с Украиной, Молдавией, Россией? Многие в этих странах считают, что был воздвигнут еще один занавес - "стеклянный" - взамен разрушенного железного.

- Вступление наших стран в ЕС - это лишь своего рода подтверждение раздела, который произошел значительно раньше. Этот раздел произошел по свободному выбору. Мы выбрали свободный рынок и интеграцию с Западом. Теперь у нас все разное: банковская и страховая системы, приватизация и так далее. Другим аспектом этого раздела стали политические и экономические процессы, происходящие внутри России. Приход к власти Владимира Путина, централизация и экономическое усиление России, ее стремление усилить свое влияние в некоторых бывших республиках, таких как Казахстан, Белоруссия, Молдавия. Россия стремится вернуться на утраченные территории, собрать их вокруг себя и снова стать для них своего рода координационным центром.

- Непонятно, этот раздел между бывшими соцстранами вы видите в негативном или позитивном свете?

- Пока это просто раздел. Если же в результате мы сумеем дойти до сотрудничества на новом основании, значит, этот раздел можно будет считать позитивным. Если же нет - то сами понимаете. В любом случае для Польши присоединение к ЕС было однозначной необходимостью. Если вы посмотрите на карту мира, то увидите, что на ней больше нет места для маленьких и слабых. Чтобы конкурировать с такими гигантами, как, например, поднимающийся Китай, нельзя больше оставаться самим по себе. Нужно пожертвовать частью своего суверенитета, чтобы стать сильным. Я считаю, что конкурентоспособными в нынешней ситуации могут быть только страны с либеральной рыночной экономикой, в которой государство не диктует бизнесу, что делать, и не вмешивается в его дела. Но с другой стороны, эта государственная власть должна быть сильной. Именно такая модель и будет в ЕС.