Задержись на пороге

Переговоры о вступлении России в ВТО застопорились, и это дает нашей стране шанс получить больше за допуск иностранных компаний на свой потребительский рынок

На прошлой неделе безрезультатно закончился очередной раунд российско-американских двухсторонних переговоров по ВТО. По словам представителей Минэкономразвития, диалог продолжается в формате телеконференции, а глава МЭРТ Герман Греф в который уже раз заявил, что переговоры находятся на завершающей стадии и могут быть успешно закончены в ближайшие дни. Однако если отбросить дежурный оптимизм, ситуацию на переговорах правильнее всего охарактеризовать как тупиковую. Лучшее тому свидетельство — ключевой проблемой на переговорах, как и четыре месяца назад, остается ветеринарный контроль.

Американцы жалуются, что Россия «произвольно использует требования безопасности пищевой продукции, фактически устанавливая барьеры на пути импортного продовольствия», и требуют, чтобы мы перешли на некие «международные санитарно-ветеринарные стандарты», которым западная продукция соответствует по определению. Российская сторона переходить на такие нормы отказывается. Это понятно: национальные стандарты (по безопасности продукции, по ее техническим и потребительским характеристикам) оказываются фактически единственным инструментом защиты собственного производителя в рамках Всемирной торговой организации. Подгоняя эти требования под характеристики продукции, выпускаемой внутри страны, можно предельно осложнить иностранцам вход на рынок. Принять же требование американцев — значит лишить российских производителей последней защиты от иностранных конкурентов, которые смогут использовать нашу уступку Штатам как прецедент.

Вопрос о ветеринарном контроле уже успел перерасти в политический. После того как надежды переговорщиков на подписание российско-американского соглашения по ВТО на июльском саммите «большой восьмерки» не оправдались, Герман Греф направил торговому американскому представителю Сьюзен Шваб письмо с обещанием пересмотреть режим допуска американского мяса в Россию, если США по-прежнему будут препятствовать вступлению нашей страны в ВТО. Американцы пошли на обострение ситуации и пригрозили: если русские решатся на такой шаг, им же будет хуже. «Если Россия примет решение не соблюдать достигнутые ранее договоренности, то это создаст серьезные проблемы, которые осложнят завершение переговоров по присоединению страны к ВТО», — пообещал в начале августа пресс-секретарь торгового представителя США Шон Спайсер. В такой ситуации уступка в вопросе ветеринарных норм грозит любой из сторон не только финансовыми убытками, но и серьезным ударом по авторитету.

Правда, шанс на компромисс все-таки появился: на прошлой неделе руководители 13 крупнейших американских компаний направили президентам Бушу и Путину письмо с просьбой ускорить подписание «коммерчески оправданного двухстороннего соглашения о вступлении России в ВТО». Теоретически, ссылаясь на это мнение американского бизнеса, США могут смягчить свою позицию в отношении России и подписать соглашение о нашем вступлении в ВТО уже во время предстоящей 18–19 ноября встречи Владимира Путина и Джорджа Буша на саммите организации АТЭС в Ханое. Но такое развитие событий не слишком вероятно, да, в общем-то, и не слишком желанно.

Что приобретем

История отношений нашей страны с ВТО насчитывает уже почти двадцать лет. Но несмотря на это, четкого понимания экономических выгод и потерь России от присоединения к организации как не было, так и нет. Ясно лишь, что выиграют экспортеры небиржевых сырьевых товаров (рынки биржевых товаров правилами Всемирной торговой организации не регламентируются).

В первую очередь в выигрыше окажутся металлурги. «Практически на всех региональных рынках металлов, будь то Евросоюз, США или Латинская Америка, в отношении импорта российской металлопродукции применяются многочисленные ограничения в виде квот или повышенных ввозных пошлин. С вступлением в ВТО российские металлургические компании получат право на пересмотр антидемпинговых мер, введенных против их товаров за границей. Например, Россия сможет рассчитывать на отмену квот на импорт стали в ЕС, США и Турцию. А в случае благополучного разрешения торговых споров через специальный орган ВТО, по прогнозу экспертов, России удастся прекратить около 35–40 процентов антидемпинговых процедур, ежегодный ущерб от которых для российских компаний составляет около 2,3 миллиарда долларов», — говорит председатель комитета Госдумы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям Мартин Шаккум.

Мы провели собственную оценку, подсчитав максимально возможную выгоду российской металлургии от присоединения страны к ВТО. Расчеты строились на предположении, что все имеющиеся производственные мощности отечественной черной металлургии, ныне недозагруженные, в частности, из-за ограничений на внешних рынках, после вступления в ВТО окажутся загружены на 100%, а вся произведенная продукция будет реализовываться на мировом рынке без ограничений и пошлин. Полученные цифры впечатляют: дополнительный доход по трубам должен составить около 6,5 млрд долларов в год, по стали — 8,5 млрд долларов. Если же восстановить производство стали в объемах, существовавших в России до 1991 года (для чего, разумеется, необходимы весьма серьезные инвестиции), экономический эффект от присоединения к ВТО может возрасти еще на 6,5 млрд долларов.

Кроме предприятий черной металлургии от присоединения к ВТО однозначно выиграют изготовители минеральных удобрений. «Российские производители калийных удобрений после вступления в ВТО смогут рассчитывать на отмену квот на экспорт своей продукции в страны ЕС. Кроме того, сегодня значительный ущерб российские компании несут от применяемых странами — участницами ВТО защитных мер. Так, в США ввели защитные пошлины против российского аммиака и карбамидно-аммиачной смеси, объем импорта которой в США из России превышает 650 тыс. тонн. Аналогичные защитные меры против импортеров российских азотных удобрений применялись министерством торговли Мексики. Впрочем, учитывая, что вступление в ВТО не гарантирует неприменения отдельными странами против отечественных товаров антидемпинговых мер, промышленность химических удобрений преимуществ от него не приобретает, кроме возможности разрешения торговых споров через специальный орган ВТО», — отмечает Мартин Шаккум. Как бы то ни было, если учесть все имеющиеся недозагруженные мощности в производстве минеральных удобрений и предположить, что вся продукция будет продаваться без каких-либо ограничений, можно оценить максимальный эффект в этой подотрасли от присоединения России к ВТО в 1 млрд долларов.

Итого — учитывая, что все остальные экспортные российские товары либо не сталкиваются с серьезными препятствиями на зарубежных рынках, либо занимают ничтожные доли в структуре российского экспорта, — максимальная теоретически возможная выгода отечественных предприятий от присоединения России к ВТО равна 23 млрд долларов в год.

Что потеряем

Поскольку адекватных сведений о состоянии технологического парка большинства предприятий, работающих на внутренний рынок, просто не существует, просчитывать возможные негативные последствия от присоединения России к ВТО существенно сложнее. Опираться приходится лишь на самые общие оценки и рассуждения.

«Существуют три характеристики, совокупность которых позволяет выделить отрасли, наиболее чувствительные к присоединению к ВТО. Это, во-первых, показатель соотношения импортной и собственной продукции на внутреннем рынке. Во-вторых, доля экспорта в объеме производства отрасли. В-третьих, доля в отрасли крупных и крупнейших компаний, способных конкурировать на внешних рынках. Чем выше эти значения, тем менее чувствительна отрасль к вступлению в ВТО. По указанным критериям наиболее уязвимыми являются такие направления, как станкостроение, тракторное и сельскохозяйственное машиностроение, химико-фармацевтическая, микробиологическая и биотехнологическая промышленность, производство медицинской техники, пищевая промышленность и сельское хозяйство, а также авто- и авиастроение», — говорит Мартин Шаккум.

Ограничимся пока обсуждением плюсов и минусов от присоединения к ВТО только для «живых» отраслей — каковыми из этого перечня можно считать разве что автомобилестроение и сельское хозяйство с пищевкой. «Как известно, в России разворачивается сборочное производство автомобилей ведущих зарубежных фирм. Одним из условий создания сборочных производств и беспошлинного ввоза комплектующих правительство установило постепенную локализацию выпуска автокомпонентов. Но требование локализации как условие беспошлинного ввоза противоречит правилам ВТО», — отмечает Мартин Шаккум. Другими словами, ради ВТО придется пожертвовать долгосрочными интересами национальной автопромышленности. Возможно, такой расклад и не отпугнет иностранных производителей от переноса части производств в Россию, но делать это они точно будут менее охотно.

Прямые расчеты показывают, что Россия в случае вступления в ВТО «приобретет» внешних рынков на «лишних» 23 млрд долларов, при этом отдаст часть своего рынка, эквивалентную примерно 90 млрд долларов в год. Вопрос, что потребовать на оставшиеся 67 млрд долларов

Грустные перспективы сулит присоединение к ВТО и сельскому хозяйству с пищевкой. «Здесь у нас разные стартовые условия с другими участниками ВТО. Западные страны много лет субсидировали эту сферу и дали своим сельхозпроизводителям возможность развиться, так что теперь у них серьезные преимущества перед нами. А в соответствии с условиями вступления в ВТО Россия должна будет немедленно открыть границы для импортеров, отказавшись от квотирования ввоза сельхозпродуктов. Если мы поступим, как нам предлагают, большинство наших сельхозпроизводителей понесет серьезный ущерб», — говорит директор центра макроэкономических исследований «БДО Юникон» Елена Матросова.

В отсутствие адекватной статистики можно прикинуть, какую часть нашего внутреннего рынка смогут получить иностранцы, когда Россия вступит в ВТО, — речь идет примерно о 15% в дополнение к нынешним 15%. ВВП России составляет около 900 млрд долларов (оценка по обменному курсу). Из них на долю потребительского рынка приходится 550–600 млрд. Так что наше участие в ВТО принесет иностранцам дополнительно около 90 млрд долларов ежегодно. Таким образом, отношение стоимости нашего выигрыша и уступки можно оценить как один к четырем — 23 млрд против 90.

Не только экономика?

Впрочем, сторонники присоединения России к ВТО и внутри страны, и на Западе отмечают, что считать только макроэкономический эффект неправильно. Так, директор Всемирного банка в России Кристалина Георгиева утверждает, что экономический рост — это не самоцель, цель — повышение уровня жизни россиян. А присоединение России к ВТО его обеспечит, правда, не за счет внутреннего развития экономики, а за счет притока в страну дешевой и качественной импортной продукции. «Для России увеличение импорта — хорошее дело, как для потребителей, которые получат дешевые и качественные продукты, так и для производителей, для которых это будет означать необходимость повышения конкурентоспособности», — считает г-жа Георгиева.

Слабости подобной аргументации очевидны. Во-первых, повышение конкурентоспособности подразумевает внедрение передовых технологий и самого современного оборудования, на что нужны деньги, и немалые. Необходимые средства можно получить либо накапливая прибыль в течение длительного времени, либо привлекая кредит под будущую прибыль, либо в виде государственной поддержки. Но если у предприятия сложности с расширением или модернизацией производства, а на рынок массово выходят иностранные производители, то ни о прибыли, ни о кредите речь идти не может. А поскольку правила ВТО запрещают господдержку, то все предприятия, которые сегодня худо-бедно сводят концы с концами, после присоединения России к ВТО обрекаются на вымирание.

Во-вторых, поскольку сегодня подавляющее большинство отечественных предприятий не в состоянии конкурировать с иностранными производителями, то после вступления России в ВТО их работники не «получат дешевые качественные импортные продукты», а потеряют работу и источники дохода. Так что повышение уровня жизни, о котором рассуждают в международных финансовых организациях, для миллионов россиян более чем призрачно — скорее придется говорить о его радикальном снижении.

Кому что нужнее

Похоже, что осознание всех негативных последствий присоединения России к ВТО наряду с жесткой позицией США привело к тому, что российские чиновники сегодня уже вслух говорят о возможном прекращении переговоров о вступлении в эту организацию. И говорят они об этом спокойно, ибо сегодня пауза в переговорах нашей стране только на руку. Эта пауза дает возможность по-новому оценить значение ВТО для обретшей большую  уверенность в себе России. Западу довольно долго удавалось навязывать России ощущение, что вступление в ВТО ей самой нужнее. Однако это не совсем так. Наш рынок — один из самых крупных и перспективных в мире, поэтому его включение в режим ВТО на руку крупным западным корпорациям, которые таким образом получат дополнительные рычаги влияния на российские власти.

«Как показывает подписанное тринадцатью американскими бизнесменами письмо, компании США лоббируют в администрации Буша скорейшее заключение соглашения с Россией по ВТО — из опасений, что европейские конкуренты их обойдут и займут ключевое положение на российском рынке», — сказала «Эксперту» старший экономист лондонского центра Economist Intelligence Unit Дафни Тер-Сакарян. Вот такой неожиданный поворот.

Добавим к этому что, во-первых, американские корпорации в последнее время, видимо, хорошо поняли: политические разногласия между Москвой и Вашингтоном могут сказаться на перспективах их бизнеса в России. А во-вторых, что между ЕС и РФ начинаются переговоры о новом соглашении о сотрудничестве, базой для которого должна стать энергетика и которое может послужить основной для глубокой экономической интеграции России и Европы. Успех этих переговоров резко снизит интерес России к ВТО, да и сам процесс обсуждения условий договора с ЕС потребует немало сил — пауза в переговорах по ВТО тут тоже не повредит. Если американцы считают, что перерыв в переговорах с Россией соответствует интересам США, то не будем их разубеждать, а лучше подумаем о том, что хотела бы получить Россия от США в качестве компенсации за допуск американских компаний на российский рынок — за те самые 90 млрд долларов.

Поскольку речь идет об американцах как об основном контрагенте по выторговыванию лучших условий, то надо торговаться за то, что является их главным конкурентным преимуществом. Это, безусловно, колоссальный научно-технический гандикап, который позволит им еще долгие годы оставаться мировыми лидерами. Сегодня инновационная деятельность практически полностью (за исключением защиты интеллектуальной собственности) находится вне поля регулирования ВТО. Это естественно, так как ВТО создавалась для контроля торговли на конкурентных рынках, а инновационный рынок таким не является. Когда, скажем, Intel выпускает на рынок новый процессор, в разработку и производство которого вложены миллиарды долларов, компания, конечно, нуждается в системе свободной торговли — для быстрого доступа к потребителям, но при гарантии своей технологической монополии. Иначе риск не оправдан — эту же сумму можно обернуть с большой прибылью, используя старые технологии. Новые самолеты, газовые турбины, суперкомпьютеры, ядерные реакторы — все эти продукты технологической верхушки мировой индустрии не обращаются на абсолютно свободном рынке.

Однако сегодняшняя инновационная конъюнктура такова, что зачастую сил отдельного, пусть даже экономически сильного, государства недостаточно, чтобы создать такой продукт и управлять соответствующим рынком — создаются межстрановые межкорпоративные альянсы, рискующие сегодняшними активами. Отсюда можно сделать простой вывод: если все понимают неравенство обмена между Россией и Западом при нашем вхождении в ВТО, то увеличить наш выигрыш на необходимые для паритета интересов 67 млрд в год могло бы участие в мировых научно-технических проектах, пусть для начала и не на первых ролях.

Пока мы думаем о ВТО и подобных ей глобалистских системах как о возможности снижения транзакционных издержек по сбыту продукции первого-второго передела (вроде стального проката), Россия обречена оставаться аутсайдером. Между тем наши конкурентные преимущества лежат не только в области сырья, но и в сфере разработки и производства инновационных продуктов. Как минимум мы можем претендовать на роль создателей опытно-промышленных образцов, а если немного повезет, то и на их запуск в серию в кооперации с более сильными экономиками. Разработки по многим направлениям сегодняшней НТП-конъюнктуры в России имеются — от альтернативной энергетики и биотеха до суперсовременных сетевых технологий и ресурсосбережения. Но чтобы ввести эти козыри в игру, Россия должна стать субъектом инновационной деятельности. Пора научиться извлекать стратегические выгоды от вступления в альянсы на потребительских рынках. Государству необходимо создать центр по выработке и лоббированию инновационной стратегии, создать инновационного субъекта, который, сформулировав правила игры на своей территории, окажется способным влиять и на правила, по которым идет большая игра. Тогда вступление или невступление в ВТО превратится из политического фетиша в осмысленное решение, мы будем торговаться не по поводу прошлого, мы будем торговаться за будущее.

Между реанимацией и крематорием

Переговоры России о вступлении в ВТО застопорились как раз в тот момент, когда эта организация переживает далеко не лучшие времена. В 2001 году в столице Катара Дохе стартовал новый раунд переговоров в рамках ВТО, который стал самым амбициозным за всю ее историю. В рамках дохийского раунда страны-участники пытались договориться о снижении торговых барьеров в сельском хозяйстве, одной из самых защищенных отраслей в развитых странах. Это укрепило бы глобализационные процессы и помогло бы самым бедным жителям планеты — крестьянам в Африке, Азии и Латинской Америке.

Прошло уже пять лет, но переговорщики так и не смогли ни о чем договориться. 24 июля 2006 года на очередной встрече министров торговли стран ВТО в Женеве глава организации Паскаль Лами объявил о формальной приостановке переговоров, прогресса по которым не наблюдалось из-за принципиального нежелания сторон идти на компромиссы. Развивающиеся страны — в частности, «Группа 20», объединяющая экспортеров сельхозпродукции, — настаивали на ослаблении развитыми государствами барьеров для аграрного импорта, включая сокращение субсидий фермерам и снижение тарифов. ЕС, США и Япония тратят сотни миллиардов долларов на поддержание часто неконкурентоспособного сельского хозяйства на плаву. Наиболее яркий пример: в США четыре тысячи фермеров, выращивающих хлопок, ежегодно получают субсидий на 4 млрд долларов. Со своей стороны, развитые страны настаивали на том, чтобы крупные развивающиеся экономики (такие как Бразилия или Индия) сократили бы свои барьеры на импорт промышленных товаров.

Международная система ВТО все больше замещается системой двусторонних отношений. Но это не значит, что ВТО исчезнет. Запад наверняка предпримет попытку сохранить этот институт, и Китай ему в этом поможет

«Стороны не сошлись во мнении, каким именно образом достичь улучшения жизни бедных — через снижение тарифов и свободную торговлю, как предлагает Вашингтон, или через защиту рынков развивающихся стран, как предлагает “Группа 20” Самым главным препятствием стали внутриполитические факторы и то влияние, которое имеют лоббистские группировки внутри стран. Лоббисты аграрного сектора в США и Европе оказались невероятно сильны», — говорит Нариман Бехравеш, главный экономист исследовательского центра Global Insight в Нью-Йорке. Хотя сельскохозяйственные лобби и в ЕС, и в США представляют всего несколько процентов населения, они непропорционально влиятельны по историческим причинам и оказываются в состоянии блокировать достижение торговых сделок. Когда переговоры могут возобновиться, никому неизвестно. По словам министра торговли Индии Камаля Ната, дохийский раунд оказался «где-то между реанимацией и крематорием».

В принципе дохийский раунд может быть возобновлен — ведь удалось же спасти не менее сложный уругвайский раунд. Но сделать это будет очень трудно, в частности, из-за событий в США. Американский конгресс дал администрации Буша возможность срочного проведения переговоров только до июля 2007 года. Согласно этой договоренности конгресс будет голосовать по всему соглашению, а не по конкретным его пунктам — последнее фактически обрекло бы предприятие на провал. Но из-за нынешнего политического климата в США и ожидаемой смены лидерства в конгрессе шансы на срочные переговоры улетучиваются. Торговый дефицит в США продолжает расти, из-за этого американцам все меньше нравится идея дальнейшей либерализации торговли. А любая сделка в рамках ВТО без участия США — на такую возможность намекают представители Евросоюза — будет выглядеть странно. Ведь Соединенные Штаты — крупнейшая экономика мира, на которую приходится треть глобального ВВП.

Потому не исключено, что дохийский раунд полностью провалится. «Провал переговоров будет означать провал принципа многосторонних торговых соглашений. В этих условиях возрастет значение двухсторонних соглашений. По ним проще договариваться, однако из-за их огромного количества вся система международной торговли становится менее прозрачной и более запутанной, из-за чего торговля в долгосрочной перспективе страдает. И больше всего пострадают небольшие страны, которые окажутся в конце очереди на подписание двухсторонних соглашений с ЕС, США и остальными крупными экономиками», — полагает Нариман Бехравеш.

В этой ситуации несколько отстраненная позиция российских переговорщиков выглядит весьма логично. Так, в конце июля — то есть сразу после провала переговоров дохийского раунда — глава российской делегации Максим Медведков предположил, что вступление России состоится не ранее 2008 года. Когда, с одной стороны, станет более понятным будущее самой организации, а с другой — будут решены сложные вопросы в двухсторонних переговорах с США. Отказываться от идеи вступить в ВТО прямо сейчас не стоит: если нынешний кризис организации будет преодолен, Россия, как член организации, должна иметь возможность влиять на принятие важнейших для глобальной экономики решений в будущих раундах, когда пойдет речь о регулировании других рынков. Стоит воспользоваться паузой, чтобы лучше понять возможности и опасности, которые сулит вступление в эту организацию.

В подготовке статьи принимали участие: Дан Медовников, Иван Рубанов, Дмитрий Сиваков, Марина Тальская