На газовом фронте

Максим Соколов
18 декабря 2006, 00:00

Что состояние мирового рынка энергоносителей доставляет импортерам неудобства — это несомненно. Обогревать жилища составляет потребность, и когда удовлетворение потребности становится все более дорогим делом, оно никому не понравится. Но есть очевидная дистанция между понятным «не нравится» и тревожными донесениями запредельного характера. Когда корреспондент журнала «Экономист» по Восточной Европе Э. Лукас объявляет, что русский газ есть более страшная угроза европейской свободе, нежели коммунизм и Красная Армия, остается только порадоваться за Черчилля и Аденауэра, которые имели дело только с коммунизмом и Красной Армией, отчего им все было просто и легко. Настоящей угрозы они не знали. Равным образом не может не впечатлять и председатель сенатского комитета по международным делам Р. Лугар, предложивший распространить на сферу энергетики действие 5-й гл. Устава НАТО. Данная глава определяет casus foederis* и гласит, что нападение на одного из членов альянса считается нападением на весь военный блок. «Нападение с использованием энергетики в качестве оружия может сокрушить экономику страны и привести к сотням или даже тысячам жертв», — указал председатель и присовокупил, что «в современных условиях энергетический конфликт приравнивается к военному». Иначе говоря, отсутствие согласия насчет цены между продавцом и покупателем, при каковом отсутствии поставки могут и прекратиться, в смысле международно-правовом предлагается приравнять к вооруженному вторжению на чужую территорию. Бездействие, т. е. непоставка газа или нефти, что прежде считалось предметом коммерческого права, и действие, т. е. бомбардировка чужой территории и ввод на нее вооруженных сил, — это отныне все едино. Предлагает же все это не местечковый сумасшедший, а глава комитета американского сената — никак не тот случай, когда на каждый чих не наздравствуешься.

Справедливости ради следует заметить, что не все американские клиенты разделяют опасения сенатора. М. Н. Саакашвили вместе с великим эстонским реформатором М. Лааром и великим советником А. Н. Илларионовым указывал, что какие бы санкции, в том числе и энергетические, Россия ни применяла к Грузии, последняя от этого только укрепится, ибо чем меньше зависимости от неправильно ведущей себя России, тем лучше, а экономическая свобода везде даст превосходные результаты и альтернативные источники энергии. «Так тяжкий млат, дробя стекло, кует булат».

Однако прочие не разделяют либертарианского оптимизма, проводя покупателей русского газа скорее по разряду стекла, нежели булата. Неверие во всеисцеляющее действие экономической свободы может быть связано с убеждением, что экономическая свобода не всесильна. Например, в осажденном городе никакая экономическая свобода не поможет изыскать альтернативные источники хлеба и обладатель зерновых ресурсов, желающий нажиться на общих трудностях, должен быть экспроприирован. Соответственно, воззрения сенатора Лугара, «Экономиста», да и сама Энергетическая хартия, строящаяся на недопущении национального контроля над природными ресурсами, могут быть сравнены со сходными воззрениями на хлебный вопрос, имевший немалое значение в отечественной истории XX века.

Еще в 1916 г. — с заменой России на ЕС, а аграриев на «Газпром» — наблюдалась аналогичная картина: «Голос независимой печати восстал против неслыханных аграрных аппетитов! Жадность аграриев! Эгоизм земельных собственников! — обвиняла левая (она вся была левая) общественность. — Им только бы урвать и нажиться на народном горе, они не способны и не хотят подчинить владельческий интерес — государственному». Есть государственный интерес Польши или США, и есть владельческий интерес эгоистического «Газпрома», которому только бы урвать. «Обуздать же аграриев (“Газпром”) и спасти Россию (ЕС) можно было единственно только твёрдыми ценами».

Хлебная петля 1916 г. последовательно перешла в продразверстку последующих лет, и у советских вождей сохранилось твердое убеждение, что нет зверя страшнее, чем независимый производитель ключевого ресурса. Вполне по «Экономисту» выходило, что хлебное оружие сильнее коммунизма и Красной Армии, и необходимо было любой ценой вырвать это оружие из рук аграриев. С заменой хлеба на газ основополагающие труды И. В. Сталина по хлебному вопросу читаются так, что хоть сейчас назначай отца народов на сенатский комитет по международным делам. «“Газпром” получил в этом году возможность использовать эти трудности для того, чтобы взвинтить цены на газ, повести атаку против нашей политики цен и затормозить тем самым нашу заготовительную работу... “Газпром” получил возможность попытаться продиктовать цены... А известно ли им, как “Газпром” глумится над нашими работниками? Известны ли им такие факты, когда наш агитатор два часа убеждал держателей газа сдать газ для снабжения страны, а Миллер выступил с трубкой во рту и ответил ему: “А ты попляши, парень, тогда я тебе дам куба два газа”. Голоса: Сволочи! Лугар: Убедите-ка таких людей».

Роднящая большевиков и экономистов идея о том, что если кто может ставить условия, он их не просто поставит, но схватит за глотку, следственно, необходимо «на спекулянтский удар кулачества ответить таким контрударом, который бы отбил охоту у кулаков» вообще думать о каких-то условиях, — один из мотивов общесоюзного голодомора. В структурном же отношении необходимость изъять у кулаков и поставить под свой контроль как хлебные запасы, так и всю хлебную инфраструктуру — ибо не может валюта валют находиться в распоряжении кулака — это сильно напоминает соответствующие положения Энергетической хартии. Равно как уместны тут и обличения германской политики по энергетическому вопросу. Позиция что Шредера, что Меркель — это в чистом виде бухаринская идея «врастания кулака в социализм».

Бесспорно, не следует ни прижимистого мужика, ни тем более газпромовца изображать в виде богоносца. Торговаться с кулаком и в самом деле не всегда приятно. Но сходство миросозерцаний т. Лугара и т. Сталина, скорее всего, базируется на глубинной ненависти города к деревне и на желании прижать деревню так, чтобы навсегда отбить охоту к постановке условий. Только в твердых ценах спасение свободы и социализма (resp.: либерализма).

*Ситуация, требующая приступить к выполнению обязательств (лат.).