Другой Афганистан

Дмитрий Верхотуров
11 июня 2007, 00:00

По мере того как США и НАТО демонстрируют свою неспособность взять под контроль ситуацию в Афганистане, афганское правительство становится все более независимым и сильным игроком

Афганистан постепенно восстанавливает свою государственность, а вместе с ней и самостоятельность во внутренней и внешней политике. Так, на днях начальник генштаба афганской армии Бисмилла Хан подверг критике соседний Пакистан за недостаточную помощь в борьбе с талибами. «Мы, естественно, поддерживаем отношения с Пакистаном при содействии США, однако необходимого уровня сотрудничества между нами нет», — с таким комментарием афганский генерал выступил во время посещения тренировочного центра коммандос близ Кабула вместе с министром обороны США Робертом Гейтсом, визит которого в Афганистан был уже вторым с тех пор, как в декабре прошлого года он занял пост шефа Пентагона. Пакистан — один из главных союзников США в антитеррористической кампании, и, конечно, в Вашингтоне предпочли, чтобы афганцы публично не демонстрировали разногласия между союзниками. Но афганские политические лидеры все чаще позволяют себе говорить и действовать без оглядки на Вашингтон.

Современный Афганистан по привычке воспринимается многими как страна, полностью подконтрольная внешнему управлению со стороны США и стран НАТО. Такое мнение господствует как в западных, так и в российских средствах массовой информации, и его разделяет часть экспертов по Афганистану. Акцент при освещении афганской политики делается на противостояние сил НАТО и талибов. Но это представление весьма далеко от реалий нынешней афганской политики, за последние годы внутриафганская политическая жизнь значительно усложнилась. И конфликт между остатками талибов и международными силами стал лишь одним из векторов внутриафганского противостояния различных сил.

Карзай против США

Одно из важнейших изменений — президент Афганистана Хамид Карзай дистанцировался от американцев. После завершения срока действий Боннских соглашений, заключенных в январе 2002 года, сложилась принципиально новая обстановка, которая дала Карзаю возможность проводить самостоятельную политику. Так что после выборов президента и формирования парламента начался постепенный переход Карзая с позиций подчинения американской политике на позиции оппонирования ей. Еще в июле 2005 года Карзай впервые заявил, что больше нет никаких причин для пребывания американских войск в Афганистане: «Я не думаю, что сейчас нам нужно увеличение международных сил». После этого он не раз повторял этот тезис.

Ужесточение позиции Карзая во многом можно рассматривать как ответ на публикации в газете The New York Times о том, что окружение президента Афганистана причастно к торговле наркотиками. Компромат, опубликованный в американской прессе, вызвал в Афганистане серьезный скандал и острое негодование президентского окружения. «Я никогда не участвовал в наркобизнесе, я никогда не извлекал из этого выгоду, я никогда никому не помогал транспортировать наркотики», — заявил Ахмед Вали Карзай, брат президента, обвиненный журналистами в торговле наркотиками. По поводу такого рода обвинений в адрес ближайшего окружения Карзая даже проводились слушания в афганском парламенте.

В дальнейшем разногласия между афганским и американским руководством только усугублялись. В ноябре 2006 года, после серии публикаций в афганском издании «Афганистан-и-Джаван», посвященных американской политике в Афганистане, в парламенте прошли слушания, на которых многие депутаты осудили американскую политику, назвали ее «направленной против суверенитета страны и ее лидера».

После этого начались уже официальные заявления. В феврале 2007 года тогдашний министр иностранных дел Афганистана Рангин Дадфар Спанта официально заявил, что Афганистан получил только 5% обещанной международной помощи, фактически обвинив США и других доноров в расхищении 75%. «Пять процентов получило правительство, двадцать процентов были переведены в Фонд восстановления Афганистана, а остальные средства были потрачены самими странами-донорами», — заявил Спанта.

Еще более резкое заявление сделал министр обороны Афганистана Абдул Рахим Вардак на праздновании Дня сопротивления 28 апреля 2007 года. «За последние четыре года наши международные друзья последовательно игнорировали наши предупреждения о реальном положении на юге страны и о той поддержке, которая оказывается нашим врагам за границей», — заявил Абдул Рахим Вардак. По его мнению, активизация талибов является результатом действий иностранных войск. Очевидно, что если члены правительства могут позволить себе такие высказывания в адрес Вашингтона и его союзников (включая Исламабад), то говорить о том, что афганское правительство полностью зависит от американцев, не приходится.

Это подтверждается и тем, что афганское правительство само пытается теперь оказать влияние на политику НАТО в стране. Так, в начале 2007 года во время визита в Брюссель афганская делегация во главе с министром иностранных дел Рангином Дадфаром Спантой предложила новую стратегию для НАТО в Афганистане, в соответствии с которой основной упор при стабилизации обстановки в стране надо делать на афганские силовые ведомства, в первую очередь на полицию. Определенного влияния афганцам удалось добиться, поскольку саммит НАТО в Риге, открывшийся 14 февраля 2007 года, показал, что общей стратегии НАТО в Афганистане нет. На саммите произошла дискуссия между сторонниками силового пути, к которым относятся США и Великобритания, и пути мирного, сторонников которого возглавляет Германия, с обменом упреками и взаимной критикой. Иными словами, утверждение о зависимости афганского правительства от США уже весьма давно не отражает реальное положение дел.

Переговоры с талибами

Тема боев между силами НАТО и отрядами талибов в Афганистане — одна из наиболее острых, именно по ней больше всего статей и сообщений. В освещении конфронтации между силами НАТО, афганским правительством и талибами явно делается перекос в сторону военных операций и мало освещается сложный и противоречивый переговорный процесс, который пытаются вести как представители НАТО, так и представители афганского правительства. Так, в середине апреля 2007 года бывший посол «Талибана» в Пакистане мулла Абдул Салам Заиф подтвердил факт переговоров ряда талибских руководителей с президентом Афганистана Хамидом Карзаем. По его словам, речь шла о возможности «присоединения талибов к мирной жизни».

Почему переговорный процесс часто не достигает цели, может показать пример захвата талибами города Муса-Кала на юге провинции Гильменд. В ноябре 2006 года британские силы заключили с губернатором провинции и местными авторитетами соглашение о том, что часть территории юга провинции передается под контроль афганской полиции и местных сил. Скорее всего, в числе переговорщиков были и представители талибов.

Однако 2 февраля 2007 года талибы ворвались в город Муса-Кала, разоружили местный отряд полиции и захватили власть над городом. Соглашение было сорвано. Наблюдатели указывают, что причиной этого стало нарушение перемирия со стороны войск НАТО.

НАТО после долгих и безуспешных переговоров 6 марта начало на юге страны крупную операцию, в которой были задействованы 4,5 тысячи солдат альянса и тысяча солдат афганской армии. Но даже в ходе военной операции афганское правительство продолжало переговоры, чтобы предотвратить бомбардировку и штурм Муса-Калы. В конце концов талибы ушли, удовлетворившись сожженным зданием городской администрации.

Командование НАТО тоже имело контакты с талибами, в том числе с крупными командирами, например с ныне покойным муллой Дадуллой. В конце апреля 2007 года Дадулла был окружен в провинции Урузган и захвачен в плен, но на следующий же день дал интервью журналистам телеканала «Аль-Джазира», в котором назвал Усаму бен Ладена организатором взрыва в Баграме в феврале 2007 года. Вскоре афганские сенаторы открыто обвинили НАТО в сговоре с талибами. Руководство НАТО помогло Дадулле выйти из окружения, о чем заявил на пленарном заседании парламента сенатор Мохаммад Ханиф Ханифи.

Переговоры с талибами не достигают успеха из-за отсутствия четкой стратегии как у афганского правительства, так и у командования НАТО. Переговорный процесс с талибскими руководителями до сих пор считается нелегитимным, что постоянно приводит к нарушению принятых обязательств. Впрочем, при выборах в парламент в Волуси Джиргу прошло несколько десятков представителей талибов, то есть де-факто их участие в легитимной политике было признано. Кроме того, поражение талибов в 2001 году внесло раскол в их ряды и есть серьезная вероятность того, что часть талибов разойдется со своими более радикальными соратниками и легализуется в Афганистане в виде партии, возможно, даже под тем же самым названием.

Афганистан против Пакистана

Отношения Афганистана и Пакистана всегда были сложными в силу того, что пакистанское правительство не только давало приют многочисленным афганским беженцам, но и поддерживало организации моджахедов, которые имели базы в Пакистане. После победы моджахедов над коммунистами Пакистан стал поддерживать пропакистанские силы, а когда «Талибан» захватил большую часть страны, стал и вовсе оказывать талибам открытую военную помощь.

Еще в июле 2005 года президент Карзай впервые заявил, что больше нет никаких причин для пребывания американских войск в Афганистане

Отношения остаются напряженными и по сей день. Афгано-пакистанские переговоры проходят при участии посредников. К примеру, последние переговоры по борьбе с террористами прошли в конце апреля 2007 года в Анкаре и на встрече Хамид Карзай и Первез Мушарраф воздержались от рукопожатия. После этого соглашения пакистанская армия 22 мая 2007 года разгромила лагерь боевиков в пакистанской провинции Северный Вазиристан.

Напряженность есть и на местном уровне, выражается она в том, что афганские и пакистанские пограничники иногда обстреливают друг друга. В середине мая на афгано-пакистанской границе в провинции Пактика вспыхнули двухдневные бои, в ходе которых погибло около 15 человек. Конфликт был настолько серьезен, что официальный представитель министерства обороны Афганистана генерал Мохаммад Захир Азими опровергал слухи о подготовке к войне с Пакистаном. (Население Афганистана очень остро реагирует на пограничные стычки — в июле 2003 года после подобных боев было разгромлено пакистанское консульство в Джелалабаде, и толпа напала на посольство Пакистана в Кабуле.) Состоялись митинги и на этот раз. Антипакистанские лозунги демонстранты сопровождали требованием вооружения ополченцев в приграничной зоне. Впрочем, несмотря на серьезные проблемы в отношениях, афганская сторона официально заявляет о готовности к переговорам и подчеркивает, что между двумя странами достаточно интенсивно развиваются торговые отношения.

Особое мнение депутатов

Внутри правящих кругов Афганистана мир и согласие тоже отсутствуют. Отношения между парламентариями и правительством во всем, что не касается американской политики или действий сил НАТО, далеко не безоблачны и нередко переходят в конфронтацию.

Депутаты стараются создать мощную политическую коалицию, которая могла бы стать реальной оппозицией правительству и проводить в жизнь серьезные политические решения. В середине марта 2007 года было объявлено о создании Национального фронта — политического альянса, куда вошли экс-президент Афганистана Бурхануддин Раббани, экс-министр обороны, экс-лидер Северного альянса после гибели Масуда Мухаммад Касим Фахим, бывшие коммунисты Саид Мухаммад Гулабзой и Нур-уль Хан Улуми, спикер парламента Юнус Кануни и другие политики. В коалицию вошел даже внук экс-короля Афганистана Захир Шаха Мустафа Захир. Руководство фронта почти целиком состоит из депутатов парламента.

Временный представитель Национального фронта Мустафа Казими, конечно, заявил о согласии фронта сотрудничать с правительством, но другие члены альянса высказывались за перестройку афганской политической системы. Предлагалось, в частности, ввести пост премьер-министра и передать ему часть полномочий президента, а также усилить роль парламента и проводить выборы губернаторов провинций.

Правда, другие депутаты невысоко оценили потенциал этой коалиции. «Как только они получат власть, то разойдутся, как это уже было в прошлом», — заявил политолог, депутат афганского парламента Абдул Кабир Ранджбар. Президент Афганистана на своей пресс-конференции прозрачно намекнул, что за Национальным фронтом стоят интересы иностранных государств.

Тем не менее политический курс альянса был заявлен, и сейчас, насколько можно судить, предпринимаются первые попытки повернуть ситуацию в его пользу. В настоящее время разгорается крупный правительственный кризис, связанный с намерением депутатов отправить в отставку ряд министров. По афганской конституции, депутаты парламента могут выразить вотум недоверия министру. 10 и 12 мая 2007 года Волуси Джирга Афганистана приняла решение о том, чтобы отправить в отставку министра по делам беженцев Акбара Акбара и министра иностранных дел Рангина Дадфара Спанту. Причиной такого депутатского решения стала ситуация с афганскими беженцами в Иране, которых иранское правительство начало депортировать обратно в Афганистан.

Правда, пока Спанта не отправлен в отставку и исполняет обязанности до вердикта Верховного суда Афганистана, где рассматривается запрос президента о законности такого решения депутатов. Но есть вероятность, что он все же будет отставлен, а депутаты тем временем будут рассматривать кандидатуры других министров, например министра обороны Абдула Вардака, которого вызывали на закрытое заседание Волуси Джирги. Впрочем, парламент и правительство в самый последний момент могут пойти на соглашение. Кабульские слухи утверждают, что проект такого соглашения будто бы уже разрабатывается.

Возможное будущее

Таким образом, Афганистан уже давно не представляет собой страну, где есть только НАТО с одной стороны, талибы с другой, а между ними — слабое и зависимое афганское правительство. В Афганистане появились новые и влиятельные политические институты, правительство пытается проводить самостоятельную политику, бурно развивается парламентская политика. Если же пытаться прогнозировать дальнейшее развитие событий, то можно сказать, что в афганской политике будет постепенно, но неуклонно сокращаться влияние западных стран, в первую очередь США. У западных стран еще остается военная сила, базы, контроль над афганской армией, рычаги давления по линии международной помощи и прочее, но афганцы будут всеми силами выдавливать иностранное влияние.

Отношения с Пакистаном, видимо, будут оставаться напряженными и конфронтационными, но со временем политика переговоров может дать эффект. Нельзя также исключать, что Пакистан снова попытается вмешаться в афганские дела силами очередной радикальной организации.

Вероятно, в обозримом будущем произойдет раскол талибов на «радикальных» и «легальных», и последние будут интегрированы в политическую систему Афганистана. О судьбе радикальной части талибов сказать намного труднее, потому что они попали в тиски между афганской и пакистанской армиями.

Есть надежда на то, что парламентские дебаты заменят вооруженное противостояние, но жесткость дебатов будет вполне сравнима с боевыми действиями. Афганские политические институты набирают силу, но пока политические амбиции всех многочисленных участников афганской политики не перегорят в этой борьбе, на внутриполитическую стабилизацию рассчитывать трудно.