Наполеон, а может, де Голль

Денис Локтев
17 сентября 2007, 00:00

Новым президентом Франции пока все довольны — и профсоюзы, и бизнес, и зарубежные партнеры. Но рано или поздно ему придется принимать и непопулярные решения

Прошло больше ста дней с момента вступления Николя Саркози в должность. Он по-прежнему чрезвычайно энергичен и популярен у избирателей. Согласно опросам, сегодня Саркози поддерживают даже больше французов, чем проголосовали за него на выборах.

Отчасти это объясняется тем, что Николя Саркози удается исполнять роль народного президента. Он подробно объясняет публике каждый свой шаг и называет вещи своими именами, даже если это звучит нелицеприятно. Французская пресса уже даже позволяет себе намеки на сходство Саркози с генералом де Голлем и Наполеоном. Его лицо не сходит с экранов телевизоров. В новостных выпусках несколько раз в день можно увидеть, как активно он занимается реформированием французской экономики, перестройкой внешней политики страны и возвращением ей роли локомотива европейской интеграции. Франция, уставшая от лисьей политики традиционного политического истеблишмента, давно не видела подобного поведения высших представителей власти.

Впрочем, политологи опасаются, что роман Саркози с публикой скоро закончится. В ближайшее время новому президенту придется вплотную заняться реформой системы соцобеспечения. Именно на этом обычно исчерпывался реформисткий энтузиазм предыдущих правительств — на улицы выходили миллионы рассерженных французов, протестовавших против намерений правительства. Ближайшие месяцы покажут, сможет ли новый любимец Франции вывести ее из застоя, сохранив при этом доверие избирателей.

Пришел, чтобы исполнить

Деятельностью Саркози в первые месяцы правления довольны не только рядовые французы. Французский политический истеблишмент, поначалу настороженно воспринявший революционно настроенного кандидата, похоже, также удовлетворен его первыми шагами. На деле Саркози фактически вписался в традицию французской политической преемственности.

Он начал с исполнения планов, разработанных, но не реализованных Жаком Шираком и его командой. Первым хорошим знаком было разрешение кризиса управления в авиационной компании Airbus. Впечатляющим достижением стало и завершение слияния двух французских энергетических компаний — государственной Gaz de France и частной Suez. Это слияние готовилось в течение нескольких лет, но так и не было осуществлено из-за недостатка политической воли предыдущего правительства. Саркози удалось довести дело до конца.

Теперь Франция обладает одной из крупнейших в Европе энергетических компаний — 35% акций принадлежат государству, которое сохранит возможность контролировать деятельность нового гиганта. Предприятие станет лидером на мировом рынке сжиженного газа, что соответствует французской и общеевропейской политике формирования европейских суперструктур, которые могли бы войти в число глобальных лидеров.

Предполагается также создание компании — мирового лидера в области атомной энергетики. Для этого Саркози прорабатывает возможность реструктуризации и последующего слияния группы по ядерной энергетике Areva (34% акций бизнеса по производству реакторов принадлежат немецкой Siemens) с производителем турбин Alstom или Bouygues. Это намерение непосредственно затрагивает ближайшего партнера и конкурента Франции — Германию. И немцы, и французы болезненно относятся к слияниям и поглощениям национальных компаний, в результате которых пальма первенства достается соседу. Areva имеет право выкупить долю Siemens — подобное условие было оговорено французами в связи с тем, что Германия под давлением общественности была вынуждена постепенно свернуть свою ядерную энергетику. Саркози заявляет, что был бы не против участия немцев в ядерной суперкомпании, если они смогут привнести туда что-то принципиально новое — технологии или рынок.

Этот вопрос уже поднимался на встрече французского президента с канцлером Германии Ангелой Меркель. Меркель, сторонница развития ядерной энергетики в своей стране, отдала должное разумности гиперактивного француза. Но проблема в том, что ее связывает «антиядерная договоренность» с немецкими социал-демократами, партнерами канцлерин по коалиции и ярыми оппонентами строительства атомных станций. Под нажимом Саркози немцам в ближайшее время придется решать, что им дороже — безъядерная Германия или участие в глобальной ядерной компании.

Источник решений

Во внешнеполитической сфере, вопреки опасениям многих, новый президент также не произвел революции. Яркая проамериканская риторика Николя Саркози во время его предвыборной кампании, а также стремление стать новым Тони Блэром и создать особые отношения между Францией и США пока не проявились во внешнеполитических шагах нового президента. Теперь Саркози обещает предпринять «активные действия» по укреплению европейской системы обороны, которая из-за ограниченности ресурсов стран-членов, может заметно ослабить НАТО.

Став президентом, Саркози изменил свое отношение и к войне в Ираке. Если раньше он заступался за Буша, то теперь фактически встал на шираковскую позицию: начало кампании было ошибкой. Сегодня Саркози настаивает на политическом решении сложившегося кризиса и ждет от Буша определения конкретной даты вывода иностранных контингентов. Несмотря на стремление к восстановлению дружбы с США, французский президент отказал Штатам в моральном лидерстве. С его точки зрения, государство, готовое на одностороннее применение силы и совершенно не заботящееся об окружающей среде, мировым авторитетом быть не может.

На общеевропейской сцене Саркози с утроенной энергией взялся за осуществление пробуксовывающего проекта по дальнейшей интеграции Евросоюза. Причем делать он это начал в лучших французских традициях. «Без Европы не будет сильной Франции, без Франции не будет мощной Европы», — заявляет Саркози. Европейское строительство объявлено им «абсолютным приоритетом» внешней политики Франции.

Едва придя к власти, Саркози занялся реанимацией проекта «Общеевропейская конституция». Новый французский президент быстро понял, что попытки провести через референдум любые варианты конституции обречены на провал — в странах ЕС до сих пор продолжают доминировать евроскептические настроения. Единственный разумный выход — вынесение самых важных положений конституции в союзный договор, который затем будет приниматься на уровне национальных парламентов. Сегодня Саркози при поддержке Ангелы Меркель активно проталкивает это решение и надеется до конца года согласовать его со всеми странами — членами ЕС.

Одновременно новый президент разрабатывает программу общеевропейских действий, которые Франция сможет продвигать во время ее грядущего председательства в ЕС. По мысли Саркози, это должны быть стратегические решения, определяющие будущее союза на десятилетия вперед. Уже сегодня в центре внимания французского президента энергетическая безопасность, проблемы иммиграции и реформирование дотируемого сельского хозяйства Евросоюза, на которое тратится половина всего бюджета. Если Саркози удастся реализовать свои амбициозные планы, то у Парижа будет реальный шанс перехватить европейское лидерство у Берлина и Лондона. Как сказал «Эксперту» французский политолог Доминик Рейние, «внезапно Франция для Европы перестала быть источником проблем и стала источником решений».

Опасность эрозии

Впрочем, многие политологи считают, что главные испытания для Саркози еще впереди. До сих пор ему удавалось разруливать очевидные противоречия или откладывать спорные решения. Но не за горами тот день, когда французскому президенту придется дать однозначный ответ — на чьей он стороне. В первую очередь это относится к противостоянию между французским бизнесом и профсоюзами.

К власти Саркози пришел как однозначно правый лидер и друг большого бизнеса, но он не может себе позволить и пренебрегать мнением профсоюзов, которые во Франции являются мощной политической силой и могут опрокинуть практически любого политического лидера, решись он на открытую войну. Пока Саркози удается обходить острые углы и водить дружбу со всеми. Придя в конце августа на встречу с членами союза предпринимателей Medef, Саркози приятно удивил бизнесменов. Сам факт появления президента на съезде руководителей предприятий был многими воспринят как реальное намерение Елисейского дворца сблизиться с бизнесом. Глава Medef Лоранс Паризо назвала его «долгожданным и историческим событием». Речь Николя Саркози прерывалась аплодисментами предпринимателей более двадцати раз и завершилась овацией.

Под нажимом Саркози немцам в ближайшее время придется решать, что им дороже — безъядерная Германия или участие в глобальной ядерной компании

Между тем французскому президенту удалось и на этот раз обойтись без конкретики. Фактически Саркози предпочел ограничиться лозунгами и пожеланиями, предоставив профсоюзам и работодателям возможность по ключевым вопросам самостоятельно договариваться друг с другом. Среди таких вопросов — практическая реализация реформы рабочей недели, ныне ограниченной 35 часами, которую Николя Саркози обещал в своей предвыборной программе. По плану нынешнего президента сотрудники французских предприятий должны иметь возможность работать сверхурочно, получая надбавку за счет освобождения этих часов от налогообложения. Новые правила финансирования вступят в силу с октября, но отменять принятый в свое время социалистами закон об ограничении рабочей недели никто не собирается. Работодателям, как и прежде, придется договариваться о любых изменениях рабочего графика сотрудников с профсоюзами своих предприятий.

Другие меры по модернизации рынка труда, такие как упрощенный порядок увольнения сотрудников и сокращение возможных вариантов трудовых договоров, представители Medef и профсоюзов должны выработать на регулярных встречах в течение ближайших трех месяцев. Обе стороны заинтересованы в достижении компромисса, без которого французское правительство получит возможность провести собственный вариант поправок в законодательство через правый парламент, а профсоюзы — в очередной раз вывести миллионы рабочих и студентов на улицы городов с антиправительственными лозунгами.

Пока Саркози предоставляет возможность выполнять одни свои предвыборные обещания тем, кому, собственно, он их и давал, и не может или не спешит выполнять другие. Так, дефискализация ипотечных кредитов, на которую рассчитывали голосовавшие за него заемщики, была урезана Конституционным советом. Та часть пакета налоговых реформ, которую президенту все же удалось продавить, требует большого финансирования, а откуда брать деньги — непонятно. Саркози медлит и с пересмотром льготного пенсионного режима для ряда категорий сотрудников госпредприятий, хотя проект соответствующей реформы подготовлен правительством и может быть в любой момент введен в действие президентским указом.

По мнению экспертов, уже сегодня начинают проявляться первые признаки эрозии необыкновенной популярности Саркози. В Евросоюзе начинают роптать на слишком самоуверенного французского президента, который пытается влиять на денежную политику Европейского центробанка. Вызывает неудовольствие и то, как повела себя чета Саркози, фактически присвоив себе лавры освобождения болгарских медиков из ливийского плена. Президент Франции отправил за ними свой самолет, на котором полетела и его супруга Сесилия. Этот эффектный жест, подкрепленный последовавшим визитом в Триполи самого Николя, затмил кропотливые усилия европейской администрации, восемь лет последовательно добивавшейся экстрадиции медсестер и врача.

«Между Саркози и Евросоюзом и так была сильная напряженность, а он этим шагом только вызвал в Брюсселе еще большее раздражение, — рассказал “Эксперту” советник французского института международных отношений IRFI Доминик Мойси. — Подобный индивидуализм в поведении Франции нервирует многих, и когда из-за сцены в последний момент появилась мадам Саркози и освободила болгарских заложников — это не вызвало ни особого энтузиазма в Брюсселе, ни у европейских дипломатов».