О номерном мальчике — и о биатлоне

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
23 февраля 2009, 00:00

В среду Московский ЗАГС в очередной раз отказал родителям уже почти семилетнего мальчика, упорно желающим зарегистрировать рождение сына под именем БОЧ рВФ 260602 (то есть: Биологический Объект Человека рода Ворониных-Фроловых, родившийся 26 июня 2002 года). Родители уже ходили и по судам — от Чертановского районного до Страсбургского, но никто на их сторону покуда не встал. С международным-то судом проблема формальная: он, видимо, решил не вмешиваться в дело, не прошедшее всех инстанций на родине; российский же суд твёрдо стоит на стороне российских чиновников. Нет — и баста.

Родители мальчика — люди, что и говорить, сильно странноватые. По мне, папа с мамой, всерьёз захотевшие назвать не бандита, не отморозка какого-нибудь, а собственного новорождённого сыночка «биологическим объектом человека», заметно свесились за грань добра и зла. Поэтому не диво, что ни в одной заметке об этом казусе (а заметок за шесть лет написано немало) нет и тени сочувствия чудакам. Дивно другое: как никому не пришло в голову, что эти чудаки отстаивают, помимо своих причуд, и наши общие интересы.

Речь-то в этом деле идёт о чём? О том, что всё, что не запрещено, — разрешено. Семейный кодекс (ст. 58 п. 2) говорит: «Имя ребенку дается по соглашению родителей». То же самое сказано в ст. 18 ФЗ «Об актах гражданского состояния». Дело ЗАГСа — записать в бланк именно то, что скажут родители. В соответствии с неким постановлением правительства, «именно то» должно начинаться с заглавной буквы — и это, в общем, всё (здесь и далее, по нехватке места, опускаю подробности). В остальном — полная свобода творчества. Родители и натворили: БОЧ рВФ и так далее. Но чиновникам — сначала в районном ЗАГСе, потом в суде — представленное творение остро не нравится. Они правы: нравиться там нечему; но, отказываясь зарегистрировать эту белиберду, они прямо нарушают закон.

Рассуждения дам из ЗАГСа и мотивировочные части судебных решений по этому делу суть вариации одного тезиса: не бывает «разрешено», когда я не одобряю. «БОЧа нет в словарях личных имён, которыми пользуются регистраторы». Ну и что? Плевать, что в этих словарях понатыкано перлов, перед коими прославленные Гоголем Павсикахий и Вахтисий кажутся верхом изящества; важно, что закон не требует брать имя ребёнка из словаря! «Имя не может содержать чисел». Где в законе это записано? «Я так думаю — и мой эксперт подтвердил». Ну-ну. «Такое имя принесёт ребёнку моральные страдания». Возможно. Но родители думают иначе, а решать, по закону, — им. «Конечно, в законе не записано, что так нельзя; но если закон не регулирует правоотношения, применяются обычаи делового оборота». Позвольте, но закон именно что отрегулировал вопрос о том, кто присваивает ребёнку имя, всё же прочее — всего лишь вкусовые проблемы, а наш вкус, уважаемые чиновники, решительно никого, кроме нас и наших близких, не интересует!

Если бы добрый папенька БОЧа не ставил экспериментов над невинным младенцем (мальчика в этом году ведь и в школу не возьмут!), а осаждал бы инстанции, добиваясь смены собственного имени Вячеслав, означающего, по его мнению, «раб», на БОЧ рВП 250856, ему вообще следовало бы помогать. Но и сегодня ему надо хотя бы желать удачи. Он — пусть на более чем странном участке фронта — бьётся с нашим общим врагом. С твёрдым убеждением всякого российского чиновника, что закон — это, может, и хорошо, но к реальным делам касательства почти не имеет и, уж во всяком случае, явно уступает по масти мнениям или интересам самого чиновника и чиновничьего начальства. Далеко не ходить, на этой же неделе очередной суд выиграли две крупные контролируемые государством компании: они отказались представить акционерам требуемую информацию о своей деятельности. Требования акционеров были законны? Вполне. Но они не нравились топам компаний — и далее всё как с БОЧ рВФ.

Скажу больше: может, и хорошо, что эти чудаки бьются с чиновниками по вопросу, не представляющему для противной стороны особого интереса. В ином случае — при уровне квалификации, демонстрируемом родителями, — их борьба могла бы скверно закончиться. Вот в позапрошлом, что ли, году у моего знакомого муниципальные власти снесли во дворе «ракушку» — как водится, без особых оснований, чуть ли не по устному распоряжению начальства. Мой знакомый стал защищать закон (возвращение «ракушки» не казалось вероятным). Он сумел возбудить уголовное дело по факту уничтожения своего имущества — что само по себе, как известно, требует изрядного умения. Что же вы думаете? Тут же, откуда ни возьмись, явилось уголовное дело против него самого — по статье 162 УК, за разбой: он-де избил четверых чернорабочих и отобрал у них инструменты, серьёзно повредив заодно и начальницу ДЭЗа. Родителям БОЧа такого встречного боя заведомо бы не выдержать — тихо сели бы, так и не внедрив ни в одного чиновника и тени понятия о том, что такое закон.

А внедрять, право же, пора. Доказательства тому приходят уже с самых неожиданных сторон. Только что на чемпионате мира по биатлону выяснилось, что выигравший одну из гонок норвежец сколько-то метров прошёл вне размеченного коридора, то есть сходил с дистанции. Бесспорная дисквалификация. У норвежца золото отобрали и отдали второму призёру — русскому. Но через два часа какая-то там комиссия снова перерешила, отобрали золото у нашего и вернули норвежцу. Наши спортивные чиновники оказались неспособны хоть как-то сопротивляться явному произволу. Нет, они машут руками и апеллируют, но проку не было и не будет. Почему? Да потому что, когда они говорят, что закон на нашей стороне, невооружённым глазом видно, что серьёзным этот аргумент они и сами не считают. Серьёзными факторами они, по неизбывной привычке, считают то, о чём вполголоса говорят журналистам: что в федерации биатлона всем заправляют норвежцы, что глава федерации на ножах с нашим Тихоновым, что мы «не умеем работать с членами комиссии»…

Распустились наши чиновники. В былое время даже Чичиков мог произнести: «Закон — я немею пред законом!» — так убедительно, что у присутствующих слёзы выступали. Когда же наш чиновник заговаривает о законе, ему не поверит не только международный арбитраж, но и малолетний БОЧ рВФ.