Шахты, оставляющие вдов

Андрей Виньков
17 мая 2010, 00:00

Взрывы на «Распадской», одной из лучших по оборудованию и безопасности угольных шахт в стране, еще раз подтвердили, что подземная добыча коксующегося угля у нас — огромный риск. Пора делать ставку на добычу открытым способом

Снова авария на угольной шахте. Снова большие людские потери. Снова коксующийся уголь. Снова Кузбасс. Но на этот раз рвануло там, где уж никто не ожидал, — на «Распадской». Это самая крупная, самая лучшая угольная шахта страны. Самая современная и самая оснащенная с точки зрения безопасности. Репутация Геннадия Козового, главы компании «Распадская» и одного из основных акционеров, до сих пор была безупречной. Вот и на старуху проруха.

В ночь с 8 на 9 мая на шахте «Распадская» в Междуреченске прогремели два взрыва. Первый в 23.54 по местному времени 8 мая, на тот момент под землей находились 359 человек. Из них 295 были выведены на поверхность. Для проведения поисково-спасательных работ в шахту сразу же спустились более 50 горных спасателей. Но в четыре утра по местному времени, уже 9 мая, произошел второй взрыв, который привел к еще большим разрушениям и жертвам. На момент сдачи этой статьи погибшими числились 66 человек, судьба еще 24 шахтеров оставалась неизвестной, поисковые работы на «Распадской» были остановлены из-за сильной загазованности.

«В настоящее время на самых дальних участках шахты сильно ухудшилась ситуация. Концентрация метана выше нормы на 7 процентов. Мы прекратили поисковые работы», — заявил главный военный эксперт МЧС Павел Плат. При этом спасатели не могут запустить вентиляционную систему в шахте до тех пор, пока не будут потушены пожары. Как говорят эксперты, сейчас уголь горит и может тлеть очень долго, если его не потушить. Скорее всего, чтобы это сделать, шахту придется частично затопить. Среди методов тушения очагов возгорания на глубине рассматривается вариант использования специального реагента — хладона 114В. «Если будет выбран вариант затопления, то дорогостоящее оборудование в шахте можно будет по большей части списывать, — считает директор аналитического департамента UBS Алексей Морозов, — восстанавливать добычу окажется дороже».

Шахта еще горит, тела людей еще не извлечены, масштабы разрушений огромные, но никто не сомневается, что «Распадскую» придется реанимировать. Как пришлось реанимировать шахту имени Засядько на Украине, которая выстреливает десятками и сотнями жертв с периодичностью раз в два-три года. После аварии в конце 2007 года ее тоже затопили. Однако позже добыча там возобновилась. Слишком велик дефицит коксующегося угля в стране и в мире. Слишком мала цена человеческой жизни у нас на постсоветском пространстве.

Лидер сдулся

«Сейчас текущая рыночная стоимость акций “Распадской” после распродажи этих бумаг, вызванной аварией на шахте компании, подразумевает, по нашим оценкам, что добыча на ней не возобновится никогда», — пишут аналитики инвестбанка «ВТБ Капитал».

Шахта «Распадская» — крупнейшая угольная шахта в России. Она обеспечивала около 60% добычи компании «Распадская» и около 15–17% общероссийской добычи коксующегося угля. Предварительный ущерб от взрывов составит более 5 млрд рублей, сообщил губернатор Кемеровской области Аман Тулеев. По его словам, планируется, что разрушенная шахта будет вводиться в работу постепенно: «Уйдет примерно четыре месяца на первую часть шахты, еще четыре — на вторую». По оценкам Геннадия Козового, восстановление шахты займет больше времени — несколько лет. «Мы считаем, что после аварии шахта “Распадская” будет закрыта до конца года, и теперь ожидаем, что общий объем добычи необогащенного угля на ней в 2010 году составит два миллиона тонн, а не шесть, как предполагалось ранее», — пишут аналитики Ситибанка. «По нашим новым оценкам, в 2011 году “Распадской” удастся восстановить добычу на поврежденной шахте и достигнуть на ней объема в шесть миллионов тонн необогащенного угля, однако компания не сможет, по нашему мнению, выполнить прежний план в 7,5 миллиона тонн», — считают аналитики Ситибанка Михаил Селезнев и Данила Якуба.

«Распадская» работала на четырех лавах, то есть проходческих выработках. Как минимум две из них серьезно пострадали, остальные остановлены из-за общего разрушения инфраструктуры шахты. По словам руководителя отраслевого аналитического агентства «РасМин» Дмитрия Никишичева, ежемесячно в России производится около 6,7 млн тонн пригодного для коксования угля, из которых на долю спекающихся и коксующихся углей (марок Ж, ГЖ, К, КО, КС) приходится около 75%. Ежемесячный объем добычи «Распадской» превышает 800 тыс. тонн углей этих дефицитных марок. По мнению экспертов, выход из строя «Распадской» приведет к недостаче коксующегося угля примерно на 5% от запланированных объемов потребления. Скорее всего, отрасль ждет всплеск спотовых цен на коксующийся уголь. До взрывов на «Распадской» он стоил около 140 долларов за тонну.

Вон из шахт

Вообще, «Распадская» не самая новая шахта в стране. Она сдана в эксплуатацию в 1973 году. Компания ведет горные работы на территории обширного угольного месторождения к юго-западу от Томусинского участка Кузнецкого угольного бассейна. Этот участок обеспечивает 75% добычи коксующегося угля в России.

Условия работы здесь не из легких. Выход рудничного газа на одну тонну составляет 12–15 кубометров — это очень высокий показатель. Кроме того, сложна геология: угольные пласты порваны, для того чтобы их разрабатывать, необходимо применять специальные технологии. Есть и выбросоопасные пласты, что тоже ухудшает условия добычи. К тому же работа на некоторых участках «Распадской» ведется под рекой, то есть к этим участкам никак не подойти — только под землей.

С учетом всех этих обстоятельств шахта «Распадская» и все шахты и разрезы одноименной компании были оснащены самым современным оборудованием, здесь постоянно шло техническое перевооружение производства. Особое внимание уделялось обеспечению безопасности. Все забои были оборудованы автоматической системой аэрогазового контроля. Тем более что в предыдущие годы эксплуатации «Распадская» уже показывала зубы: до нынешней катастрофы здесь случились две аварии. В конце марта 2001 года при взрыве метана четыре человека погибли, одиннадцать были травмированы, а 17 июня 2005 года в результате попадания разряда молнии воспламенилась метановоздушная смесь в газоотсасывающей скважине с проникновением пламени в отработанное пространство.

Рудничный газ в смеси с угольной взвесью — это пороховая бочка, в которой приходится работать шахтерам. Когда монолитная структура породы в шахте нарушается, из разрушенных полостей пласта в очистной забой выталкивается колоссальное количество метана. В такой ситуации избежать мощного взрыва довольно сложно. А с углублением горных работ на российских шахтах опасность внезапных выбросов угля и газа только возрастает, особенно это характерно для шахт, добывающих коксующийся уголь.

На российских шахтах влияние газового фактора на производительность очистных забоев весьма ощутимо, поскольку угольные месторождения, расположенные в нашей стране, наиболее метаноносные в мире. В среднем в каждой тонне российского угля заключено 8,3 килограмма метана, что почти в 2–2,5 раза выше, чем в природных углях США и Австралии. К тому же американские и австралийские угольные шахты достаточно успешно снимают «газовый фактор», а вот физико-молекулярная связь метана с углем на месторождениях Донбасса и Кузбасса прочнее. У нас метан труднее «отдается», и потому предварительная дегазация угольных пластов дороже. Впрочем, у нас эти специальные мероприятия и не проводятся.

Специалисты во всем мире настоятельно советуют начинать подготовку пласта к дегазации задолго до начала выемки угля. Для того чтобы начать откачку газа из предполагаемого к добыче угольного пласта, необходимо осуществить ряд подготовительных процедур: бурение дегазационных скважин, их изоляцию, прокладку сети газопроводов, охватывающих всю систему горных выработок шахты, приобретение спецтехники. Конечно, для собственника все это значительные финансовые издержки и временные потери. В среднем для того, чтобы полностью освободить очистной забой от метана, требуется около шести месяцев. На «Распадской», несмотря на все другие технологические новации и решения, такой дегазации не проводилось.

Между тем интенсификация добычи угля в России, особенно вместе с ростом цен на коксующийся уголь, привела к тому, что сегодня на многих угольных предприятиях стали использоваться более мощные высокопроизводительные добычные комплексы. Мощности по выемке угля в одной отдельной шахте растут, что означает более интенсивное метановыделение. Понятно, что бороться с метаном обычным разбавлением его воздухом в рамках прежних советских проектных нормативов уже неэффективно. Тем более что с учетом резкого роста добычи, следующего за волатильной конъюнктурой рынка коксующегося угля, риск катастроф нарастает (см. график). Тому виной — алчность собственников и топ-менеджеров, стремящихся побыстрее окучить благоприятную рыночную среду. Налицо зависимость количества аварий со смертельными последствиями от высоких цен на коксующийся уголь. А чем быстрее добывается уголь, тем больше газа выделяется в подземную выработку. Тем больше риск катастрофы.

Совершенно очевидно, что к фактору газа в угольной отрасли надо относиться гораздо серьезнее. В марте 2007 года мы описывали трагедию на шахте «Ульяновская» (см. «Веря в Бога, внимай его знакам», № 12 «Эксперта» за 2007 г.). Тогда многие думали, что взрывы случились по вине очень низкого качества менеджмента в компании «Южкузбассуголь». Однако случай с «Распадской», репутация менеджмента которой в отрасли была очень высокой, свидетельствует о явной системной недооценке метанового фактора. Нужен ли нам уголь такой ценой? Не пора ли закрывать шахты, раз даже самые лучшие угольщики не могут работать без смертей? Альтернатива ведь есть. Нужно лишь увеличить темпы ввода месторождений коксующегося угля с открытой добычей — в Якутии, Тыве и Монголии.