Простор для творчества

Идей о том, как снизить ставки страховых взносов, не обрушив при этом пенсионную систему, вполне достаточно. Однако это не означает, что правительству удастся еще раз вернуть бизнес из тени

Иллюстрация: picvario.com/Russian Look

Государственная налогово-бюджетная политика вновь становится поводом для горячих дискуссий. В центре внимания — все те же многострадальные отчисления во внебюджетные фонды. Установленный с 1 января размер ставки страховых взносов — 34% — продержался всего три месяца, и президент уже требует его снизить. «Ставка взносов на уровне 34 процентов может оказаться непосильной для многих видов деятельности», — заявил Дмитрий Медведев, потребовав к 15 мая представить предложения правительства о снижении величины выплат во внебюджетные фонды до уровня, близкого к прежней ставке в 26%.

Если даже основной причиной этой заботы о нуждах бизнеса являются предвыборные соображения, факт остается фактом: повышение страховых ставок не оправдало надежд правительства. По расчетам, оно должно было дать бюджету дополнительные 800 млрд рублей, однако на практике все оказалось гораздо печальнее: уже с осени резко замедлились бюджетные поступления по подоходному налогу, и недобор НДФЛ к концу года, по прогнозам, может составить 400–600 млрд рублей, а внебюджетные фонды могут недополучить 800 млрд рублей — то есть столько же, сколько планировалось выручить от повышения ставок. Причины падение сборов НДФЛ понятны: компании возвращаются к «зарплатным схемам». Очевидно и то, что при сохранении ставок страховых сборов на нынешнем высоком уровне на улучшение ситуации надеяться не приходится. Ставки надо снижать.

Варианты компенсации

Если распоряжение Дмитрия Медведева будет выполнено, государство рискует потерять от 400 до 800 млрд рублей — в зависимости от того, на какой ставке чиновники в результате остановятся. Так оценил величину выпадающих доходов Владимир Путин. При этом премьер призвал отказаться от «простых, линейных решений», подчеркнув, что «мы не можем снять нагрузку с бизнеса и переложить ее на плечи рядового гражданина».

Найти источники для компенсации потерь внебюджетных фондов тем не менее необходимо, и предложений на этот счет более чем достаточно. Дмитрий Медведев, например, предложил компенсировать выпадающие доходы снижением расходов министерств и ведомств на госзакупки как минимум на 15%. Ранее глава государства говорил об 1 трлн рублей — такая сумма разворовывается в результате неэффективной работы системы госзаказа. Напомним, что в настоящее время три ведомства — Минфин, Федеральная антимонопольная служба и Минэкономразвития — активно разрабатывают поправки в 94-ФЗ, призванные навести долгожданный порядок в сфере ведомственных закупок. Однако уповать на обновленный закон как на достаточный источник компенсации пока невозможно. По словам министра финансов Алексея Кудрина, должно пройти немалое время, чтобы поправки заработали в полную силу.

Сам Кудрин обнародовал предложение своего ведомства компенсировать потери от снижения страховых взносов за счет повышения уровня облагаемых зарплат с нынешних 463 тыс. рублей в год (зарплаты, превышающие эту сумму, страховыми взносами не облагаются) до 1,5–2 млн рублей в год. А для более высоких зарплат установить ставку взносов 3–5%.

Это, пожалуй, один из самых перспективных вариантов на данный момент. Однако и он не лишен недостатков. Первая претензия к нему чисто идеологическая. Дело в том, что порог обложения зарплат изначально был установлен на том простом основании, что высокооплачиваемые граждане не будут претендовать на очень высокую пенсию — в старости они будут существовать на свои накопления и сбережения. А раз мы взяли курс на накопительную пенсионную систему, то и облагать их большими страховыми взносами несправедливо. Отмена необлагаемого уровня зарплат, по сути, будет означать, что мы отказываемся от накопительных принципов в пользу исключительно распределительной пенсионной системы. Оно, в общем-то, и не жалко, но дело в том, что нынешние проблемы с бюджетом Пенсионного фонда возникли именно из-за перехода к накопительной системе: почти треть пенсионных отчислений граждан стала уходить на накопление, соответственно сократился и объем средств на выплату текущих пенсий. Отсюда и дефицит ПФР. Отказавшись де-юре, а не только де-факто от накопительной системы, мы вполне могли бы вернуться к ситуации, существовавшей до 2002 года, когда и в Пенсионном фонде не было дефицита, и предприятия не особо страдали от больших пенсионных платежей. Но так далеко правительство пойти пока не готово — Минфин согласен лишь на «де-факто».

Но идеологические тонкости не единственная проблема и даже не самая главная. Гораздо опаснее то, что отмена необлагаемых уровней зарплат существенно повышает зависимость пенсионной системы от конъюнктурных факторов. Как признает сам Кудрин, «расширение шкалы — это не уменьшение налогового бремени, а просто перемещение его на предприятия с более высокой заработной платой: нефтегазовый и финансовый секторы, а также примерно на 20 процентов зарплат в транспорте, переработке, торговле». Фактически это означает, что если доходы сырьевого сектора и связанных с ним сегментов экономики резко упадут, пенсионную систему тоже постигнет коллапс.

И наконец, третья проблема, связанная с минфиновским вариантом, — ограниченный потенциал развития налогооблагаемой базы. Действительно, вряд ли сегодня можно рассчитывать на то, что зарплаты в перечисленных Кудриным секторах будут стабильно расти в долгосрочной перспективе: себестоимость добычи сырья неуклонно растет, и это не может не сказаться на зарплатах персонала.

В качестве еще одного средства компенсации выпадающих доходов страховых фондов предлагается повышение других налогов, поступающих в федеральный бюджет. В первую очередь речь идет о повышении акцизов на алкоголь и табак. «Это будет достойным замещением добавленного ЕСН и сыграет важную социальную роль, — уверена Алла Милютина, генеральный директор аудиторской компании “А. Уайт энд Г. Хеджес Аудит”. — Но повышение должно пройти поэтапно — сначала процентов на тридцать, затем акциз должен как минимум удвоиться». Минсоцздрав в опубликованном осенью прошлого года нашумевшем докладе «Итоги пенсионной реформы и долгосрочные перспективы развития пенсионной системы РФ с учетом влияния мирового финансового кризиса» прямо предложил закрепить за Пенсионным фондом «еще один самостоятельный доходный источник помимо страховых взносов, который бы не был связан с увеличением нагрузки на фонд оплаты труда организаций». Акцизы на табак и алкоголь — идеальный вариант такого дополнительного источника. Ведь потребление табака и алкоголя в России — один из важнейших демографических факторов, что прямо сказывается на благополучии Пенсионного фонда. Но важнее то, что эти акцизы имеют огромный потенциал повышения: вряд ли их увеличение на десятки процентов или даже в разы (особенно если речь идет о дорогих брендах) вызовет активное сопротивление широких масс населения.

Внутренние резервы

Впрочем, и в сегодняшней пенсионной системе есть немало возможностей для изыскания дополнительных средств. Самым перспективным резервом пополнения пенсионной системы может, например, стать, ликвидация льгот по досрочному выходу на пенсию. Как отмечается в отчете Минсоцздрава, подавляющее большинство предприятий с тяжелыми условиями труда — горные, металлургические, химические и т. п. — давно находится в частных руках, но компенсацию за тяжелые условия работникам выплачивают почему-то не владельцы компаний, а все налогоплательщики страны. К этому можно добавить известный факт, что все крупнейшие компании России сегодня принадлежат офшорам, а владельцы этих компаний основной доход получают не в виде зарплаты, с которой платятся социальные взносы, а в виде дивидендов, которые перечисляются в те самые офшоры, разумеется, без удержания социальных взносов.

Аналитики Минсоцздрава видят решение проблемы льготных пенсий в том, чтобы перевести систему досрочно назначаемых пенсий по условиям труда из пенсионного страхования в систему обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний. То есть финансовая нагрузка, связанная с выплатой досрочных пенсий, перенесется с ПФР на Фонд обязательного страхования, не испытывающий большого дефицита средств. А если тарифы таких социальных отчислений будут дифференцированы в зависимости от видов деятельности и профессионального риска, негативные последствия такой реформы можно будет свести к минимуму.

Самым перспективным резервом пополнения пенсионной системы может, например, стать, ликвидация льгот по досрочному выходу на пенсию

Похожий путь — перенесение проблем Пенсионного фонда на другие статьи бюджета — предлагается и в отношении льготируемых видов деятельности: малого бизнеса, инновационных предприятий, СМИ, для которых установлены пониженные ставки страховых взносов. Минсоцздрав предлагает все льготные ставки вообще отменить, «а поддержку определенных видов деятельности по мере необходимости целесообразно осуществлять принципиально иным способом — посредством выделения работодателям целевых субсидий из федерального бюджета». Это предложение уже явно из разряда спорных — мало того, что в России фактически отсутствует практика целевых государственных субсидий частным предприятиям (за исключением форс-мажорных обстоятельств типа глобального финансового кризиса), раздача целевых субсидий в нынешних условиях еще и несет огромный коррупционный потенциал. Так что с этой мерой лучше подождать до лучших времен.

Не менее спорным выглядит предложение перенести часть страховых взносов с работодателя на работника. С одной стороны, в большинстве развитых стран так и делается: половину страховых взносов платит предприятие, половина вычитается из зарплаты работника. С другой — это как раз то перекладывание нагрузки с бизнеса на плечи рядового гражданина, против которого выступил Путин. И дело не в личности премьера, а в чистой экономике: одномоментный перенос хотя бы половины страховых взносов на работника будет означать соответствующее сокращение располагаемых доходов граждан и, как следствие, сжатие потребительского спроса. Притом что спрос этот сегодня и так не растет, что создает огромные проблемы как для розничной торговли, так и для значительного числа производителей потребительских товаров.

Минсоцздрав в своем докладе, рассматривая возможность перенесения части страховых взносов на работника, отмечает необходимость одновременно повысить на соответствующую величину уровень зарплат. Однако как обеспечить выполнение этой меры, специалисты министерства предпочитают не обсуждать. Единственным возможным вариантом реализации этой меры представляется постепенный — по 2–3% в год — перенос страховых взносов на работника. Возможно, с одновременным замедлением роста реальных (с учетом инфляции) тарифов на ЖКХ на те же 2–3%.

Нынешнее снижение ставок — пример того, как, казалось бы, положительная инициатива может вызвать неоднозначную реакцию экспертов и предпринимателей. Главный плюс — властная машина впервые показала, что она способна сдавать назад в случае очевидных ошибок. Раньше такого не было. Очевидно также, что бизнес отыграл обратно свои 6–8% страховых взносов. Однако эксперты опасаются, что со снижением явно чрезмерных налоговых ставок правительство опоздало и вернуть доверие малого и среднего бизнеса теперь будет нелегко. «Если бизнес ушел в тень в результате повышения налогов, вернуть его оттуда уже сложно, поскольку изменился характер этого бизнеса, он стал полулегальным, — отмечает Александр Осин, главный экономист УК “Финам менеджмент”. — Соответственно, тенденция недополучения налогов по отношению к плановым объемам сборов НДФЛ в ближайшие кварталы, возможно, сохранится».