Жертва ностальгии

Культура
Москва, 04.07.2011
«Эксперт» №26 (760)
«Золушка» Мэтью Боурна на Чеховском фестивале красиво вписалась в эпоху Второй мировой войны, но в ней не прижилась

Фото: Архив пресс-службы

Со времени первой постановки, пришедшейся на победный 1945 год, «Золушка» остается почти обязательным блюдом любого балетного театра. Но это вовсе не означает, что среди вариаций на тему сказки Перро много удач. Партитура Прокофьева была и остается для хореографов головной болью: когда-то музыка устрашала своей «непонятностью» и «сложностью», потом — трехактной подробностью и всегда — неудобным сочетанием философской обобщенности с простодушным сюжетом.

Мэтью Боурн относится к тем редким постановщикам, кому, казалось, самим Богом велено взяться за прокофьевскую «Золушку». Он прославился полнометражными балетами и сочетанием мобильности и внятности, умением передавать сюжет и видеть его в новых ракурсах. В его культовом «Лебедином озере» главным действующим персонажем оказались члены королевской семьи, отпрыск которой бегал ночами в городской парк на свидание с лебедем, действие «Кармен» (Car Man) он перенес в автомастерскую, а детей из «Щелкунчика» переселил в приют. Но это транспонирование классических сюжетов в иное время и пространство у Боурна всегда влечет за собой открытие новых смыслов.

Поэтому перенос действия «Золушки» в Лондон времен Второй мировой войны не выглядел экзальтированным стремлением вывернуть классиков наизнанку, тем более что для музыки Прокофьева обстановка эпохи чарльстонов оказалась гораздо более естественной, чем сказочное царство — некое государство с фальшивыми театральными бриллиантами, фижмами и пуантами, на которых приклеенная мишура обычно обозначает их волшебность.

Кадры документальной хроники, звуки бомбежек, эффектно рушащиеся дома, портрет Черчилля в подземке, а на занавесе — шпиль Св. Павла (сценограф Лез Бразерстоун) Боурн легко вписывает в классический сюжет. Любимец лондонского Вест-Энда, он виртуоз в создании новых театральных иллюзий. Его Золушка оказывается дочерью инвалида войны, у которого детей так же много, как медалей на груди: к двум просто неприятным во всех отношениях сестрам прибавляются три сына, каждый из которых страдает собственными маниями. Мачеха тоже в наличии, причем жизнь (или война?) довела ее до того, что она пытается удушить собственными руками падчерицу и бесплатную домработницу своей большой семьи. Судя по обстановке гостиной, тоже тщательно воспроизведенной на сцене, пенсия по инвалидности в Великобритании была вполне достойной, позволяла эффектно наряжать женскую часть семьи, а забитой дочке приобрести вполне сказочные туфельки. Избранник же из принцев переведен в бравого летчика военно-воздушных сил, и у него появилось наконец собственное имя — Гарри.

Знакомство главных героев происходит во время бомбежки, а дальнейшее развитие их отношений легко представить в параллельных плоскостях реальности и больного воображения, где белый ангел вполне естественно ощущает себя в бытовых интерьерах «Кафе де Пари», в котором любят отрываться мирные граждане и военные. Боурн лихо уворачивается от неудобных рудиментов классической сказки: на музыку национальных танцев, когда принц искал Золушк

У партнеров

    «Эксперт»
    №26 (760) 4 июля 2011
    Москва
    Содержание:
    Большая Москва — 2050

    Ключевым элементом программы расширения Москвы должен стать международный градостроительный конкурс

    Экономика и финансы
    Русский бизнес
    Индикаторы
    Реклама