Имельда, Филиппины, мир

Марк Завадский
17 октября 2011, 00:00

Вдова филиппинского диктатора Фердинанда Маркоса в свои восемьдесят с лишним остается на страже идеалов доброты, красоты и справедливости, а также миллиардов своего покойного мужа

Фото: Legion-Media

В последний раз с российским журналистом Имельда Маркос встречалась в 1985 году. Тогда первая леди Филиппин привезла в Советский Союз изображение «Богоматери из Фатимы», чтобы избавить мир от нового холокоста. Да, именно так — «мадам» (так Имельду часто называют на Филиппинах) всегда мыслила масштабно и не разменивалась на мелочи. Уже в следующем году, правда, ей стало не до России. В 1986 году массовые акции протеста после внеочередных президентских выборов вынудили Маркосов бежать в США, где их несколько месяцев продержали в международной зоне аэропорта Гонолулу. Против Фердинанда и Имельды выдвинули сотни судебных исков по обвинению в коррупции, превышении полномочий и нарушении прав человека. Казалось, максимум, на что они могли надеяться, — тихая жизнь в изгнании на остатки богатств, до которых не доберутся филиппинские и американские следователи.

Но спустя четверть века Имельда Маркос принимает меня в своей роскошной квартире в деловом центре Манилы в статусе депутата конгресса Филиппин в окружении помощников и обслуги. Из более тысячи судебных исков осталось меньше десяти, по всем остальным Маркос была оправдана. Ее дочь Эйми избрана губернатором филиппинской провинции Илокос Норте. Ее сына Бонгбонга считают одним из главных претендентов на пост президента Филиппин на выборах 2016 года. Останки самого Фердинанда Маркоса, скончавшегося в 1989 году, хранятся в частном мавзолее на родине диктатора — каждый год в день рождения Ферди здесь проходят пышные памятные мероприятия. Бальзамировал его, кстати, личный бальзамировщик Мао Цзэдуна и Хо Ши Мина...

Почему Маркосы смогли вернуться? Почему любое появление на публике Имельды Маркос превращается в сеанс народной любви к некогда проклинаемой жене тирана? Были филиппинцы несправедливы к ней тогда или необъективны сейчас? Ну и, конечно, сколько пар туфель на самом деле было у бывшей финалистки конкурса «Мисс Манила» и что она с ними делала?

Мы разговариваем с миссис Маркос более четырех часов. Это не рекорд. Мне рассказывали о журналистах, которые договаривались о часовой беседе, но уходили от нее лишь на следующий день. Это сложно назвать интервью — Имельда говорит много и путано, часто перескакивая с одной темы на другую и повторяясь. Для нее Филиппины по-прежнему остаются в центре вселенной, и, кажется, именно за это филиппинцы устраивают овацию при каждом ее появлении. При Маркосах и тирании Филиппины много значили для остального мира, после них, при демократии, стали ничем. Имельда Маркос сегодня последний ключик к загадке былого величия Филиппин — это признают даже ее критики и враги.

Имельда и туфли

Имельда Маркос известна своей любовью к красивой жизни. Знаменитая группа Dire Straits в 1990-х годах посвятила ей песню, где есть такие строчки: «Малышка Имельда, что же делать, бедные люди говорят, что им надоело платить за твои прихоти». Мне Имельда говорит, что никогда не слышала об этом, но поверить сложно. Я пытаюсь узнать у вдовы Фердинанда Маркоса, каково это — быть мировым символом расточительности.

— Миссис Маркос, вы довольны тем, что о вас говорят? Или хотели бы, чтобы о вас вспоминали как-то по-другому?

— Очень часто у журналистов нет времени на то, чтобы вникнуть по-настоящему в суть дела, поэтому бывает много ошибок и неточностей. Моя проблема в том, что я всегда старалась делать вещи не только правильно, но еще и красиво. Из-за этого меня постоянно обвиняли в эксцентричности. Но у филиппинцев мозги вообще промыты по части красоты, мы даже здороваемся, желая друг другу красивого утра, дня или вечера.

— Самая известная история связана с вашей коллекцией туфель...

— Хорошо, что, когда солдаты рылись в моих шкафах в поисках скелетов, они нашли только красивые туфли. У меня никогда не было три тысячи пар, это журналистская выдумка, было, возможно, пар двести, но много мне просто дарили. Я, наверное, надевала процентов десять из них. Я знаю, что теперь много моей обуви находится в музее моего имени в городке Марикина, и там меня любят, потому что это я сделала имя этому городу. Большинство моих туфель было из Марикины, я их рекламировала таким образом. Не все, конечно, часть я покупала.

— А сколько пар у вас сейчас?

— Ну, сколько-то есть, не очень много. Поймите, я никогда не была особой любительницей туфель. Я просто коллекционировала все красивое, что попадалось мне на глаза.

— Ваша любовь к красоте стала притчей во языцех. Правда, что вы попросили покрасить зеленой краской пожелтевшую траву перед началом конкурса «Мисс Вселенная» в Маниле?

— Да, потому что я торопилась, а в Манилу должны были съехаться гости со всего мира. Была слишком сухая трава, я велела покрасить ее в зеленый цвет, чтобы выглядело красиво. Я считаю это проявлением креативного подхода к решению проблем.

— Говорят, часто ваши задания просто невозможно выполнить. Именно из-за этого упал недостроенный кинематографический центр, который вы приказали за три месяца построить к манильскому кинофестивалю. Рассказывают, что погибшие строители так и остались внутри здания, вы велели залить их бетоном.

— Когда здание упало, меня вообще не было в Маниле, я была в Риме с кардиналом. Это не моя вина. Я хотела отдать работу лучшей компании, но меня вынудили провести тендер, и центр начала строить фирма, предложившая самую низкую цену. Несколько дней шел дождь, он размыл цемент, и крыша упала. Но это неправда, что мы оставили погибших внутри, мы всех похоронили как следует.

Меня постоянно ругали за экстравагантность и фривольность. Особенно сильно критиковали за строительство культурного центра. Но когда Фердинанд стал президентом, я спросила его: какова моя роль? Он велел мне заниматься культурой. На месте культурного центра даже не было земли, мы провели рекламационные работы. Я построила его без государственных денег. Ни один мой проект не остался незаконченным, но проекты должны быть не только хорошими, но и красивыми. Что же в этом плохого?

Меня часто спрашивают, почему я все время говорю о красоте? Но вы сначала должны стать красивым цветком, и лишь потом вы можете стать плодом. Я не могу стать сразу плодом, минуя стадию цветка. Это обычный здравый смысл.

Имельда и Фердинанд

На стене квартиры Имельды висит картинка, на которой изображено расщепленное дерево. Согласно филиппинской мифологии первые люди появились из ствола дерева — это были Малакас (сильный) и Маганда (красивая). Мой друг Карлос Селдран, организующий в Маниле туристические поездки по мотивам правления Маркосов, вспоминает, как эта легенда впервые появилась в его школьном учебнике: у Малакаса было лицо Фердинанда, Маганда была Имельдой. Уверенность в своей избранности Имельда пронесла через всю жизнь,
на прощание она дарит мне брошюру, где эта теория доводится до логического завершения — в союзе силы и красоты рождается бесконечный мир и бесконечная любовь. Это то, что Маркосы принесли Филиппинам и всему миру, но он не смог оценить этот дар.

— Давайте поговорим о вашем муже Фердинанде Маркосе. Многие считают его тираном и диктатором.

— Маркосу надо было установить права человека на Филиппинах через демократию и суверенитет. Благодаря его просвещенной идеологии свободы мы теперь получаем миллионы долларов поступлений из-за рубежа от филиппинцев, живущих за границей. При Маркосе у нас везде были друзья. При этом Маркос не верил во власть большинства — не все хорошее популярно, и не все популярное хорошо. Он верил в природные законы. До Маркоса 90 процентов всех корпораций принадлежало иностранцам, Маркос все это отменил в 1972 году после введения военного положения.

— Но как насчет нарушений прав человека? Некоторые историки утверждают, что при Маркосе в тюрьме оказалось 70 тысяч человек, из них 35 тысяч подвергались пыткам, а более трех тысяч были убиты.

— Если Маркос и бросал кого-то в тюрьму, то потому, что эти люди сражались против того, что Маркос хотел принести Филиппинам, — против справедливости и демократии. Четыреста пятьдесят лет Филиппины были под властью других держав, при Маркосе впервые у нас появилась свобода, демократия и справедливость. Если бы не Маркос, на Филиппинах до сих пор были бы американские базы, это он добился снижения срока аренды и не дал этой земле перейти в собственность США. Маркос мне всегда говорил, что власть — это как пистолет с тысячью пулями: как только ты выстрелишь один раз, у тебя уже не будет такого пистолета, пуль останется лишь 999. Поэтому главное искусство — иметь власть, но не применять ее.

В свои лучшие моменты Маркос был настоящей матерью Филиппинам, а не отцом. Он не преследовал даже тех, кто предал его. Он был примером альтруистичной и бесконечной любви. Вот что нам нужно на Филиппинах — идеология материнства. Филиппины должны быть благодарны Маркосу за то, что он не утопил восстание 1986 года в крови, как это сделали китайцы на площади Тяньаньмэнь.

— Вы сами дважды баллотировались на пост президента после возвращения из изгнания, вы хотели вернуться и отомстить?

— Оба раза это были вынужденные решения. В 1991 году меня оправдали в Америке, но не на Филиппинах. Участие в президентских выборах для меня было единственной возможностью вернуться и не сесть в тюрьму. В то время я была без копейки денег и прилетела слишком поздно, чтобы провести нормальную предвыборную кампанию, — я не хотела выигрывать эти выборы.

— А во второй раз?

— В 1999 году Верховный суд Филиппин приговорил меня к 43 годам тюремного заключения за строительство лучшего в стране госпиталя, причем мы не потратили ни цента государственных денег. Это была полная несправедливость. Поэтому за десять дней до истечения срока апелляции я решила идти в президенты — так они не смогли меня арестовать. Мне нужно было время, чтобы подготовить свою защиту. Потом я поддержала Джозефа Эстраду и сняла кандидатуру в его пользу. Эстрада выиграл выборы, и через месяц я выиграла дело в суде.

— Как люди cегодня реагируют на вас на улицах?

— Пока все было очень позитивно. Я не могу попасть в общественное место без того, чтобы меня не остановили для фотографий, поцелуев или объятий. В 1991 году, когда я вернулась, мне потребовалось полдня, чтобы добраться до дома, люди стояли на всем пути из аэропорта.

— Ваши дети добились успехов в политике, вы хотели бы, чтобы кто-то из Маркосов вновь встал во главе Филиппин?

— Кто станет президентом — дело судьбы, но я могу сказать, что горда их успехами. Все остальное в руках Бога.

Имельда и холодная война

Имельда Маркос сегодня ощущает себя доброй феей прошлого столетия — двадцать лет она порхала по всему свету, миря народы и устраивая свою и чужие судьбы. Хусейн, Каддафи, Кастро, старший Ким, Мао — Маркос носилась по «оси зла», как по американскому хайвэю, и при этом водила дружбу с семейством Рейганов и голливудскими звездами. «Они все были приятными ребятами», — говорит она мне, перебирая знакомые по учебникам истории и новостным передачам имена: Фидель, Муаммар, Саддам.

— Давайте вспомним ваши встречи с мировыми лидерами. Начнем с Каддафи?

— Да, я прибыла с большой делегацией в 1974 году, тогда Ливия спонсировала мусульманских экстремистов на Филиппинах, мы хотели это прекратить. Но Каддафи нас не принял, мы прождали аудиенции неделю. Затем какие-то люди стали угрожать взорвать наш самолет. Тогда многие члены правительства меня оставили и улетели в Рим. И только после этого Каддафи согласился меня принять. Каддафи мне сказал: миссис Маркос, я восхищаюсь вашей приверженностью делу мира, почему бы вам не принять ислам? Я ему говорю, что даже не знаю, о чем написано в Коране. В ответ он прислал копию Корана, и я всю ночь его изучала.

— Насколько я знаю, ваша миссия увенчалась успехом.

— Да, я вела себя с ним очень просто: показывала разные места из Корана и просила переложить их в практику. Раз ислам — это мир, то нужно остановить кровопролитие. Раз ислам —  это милосердие, то нужно направить на Филиппины нефть.
Я прибыла с одной задачей, но за один визит решила несколько.

— Что вы думаете о нынешней ситуации в Ливии?

— Я молюсь, чтобы в Ливии все решилось миром. Если вы загоняете человека в угол, он отчаивается, а если у него есть оружие, это становится опасно. Это может быть хуже, чем 11 сентября. Нельзя загонять в угол никого, особенно людей с таким потенциалом.

— Как вы относитесь к группе «Битлз»? В 1966 году они посетили Манилу и еле выбрались: в аэропорту их атаковали десятки людей после того, как они отказались прийти к вам на прием.

— Я большой фанат «Битлз» даже сегодня. Мы все были очень рады, что они приезжают. Все ждали их во дворце. Когда они не пришли, многие были, конечно, огорчены. Но я сразу поехала в аэропорт, чтобы удостовериться, что с ними все в порядке. Эти выступления были стихийными, мы сделали все, чтобы их остановить.

— В 1974 году вы посетили Китай по приглашению Чжоу Эньлая.

— На самом деле меня пригласил сам Мао Цзэдун. И при первой же встрече поцеловал мне руку. Он сказал, что восхищается тем, с какой последовательностью я доводила до конца все начинания, особенно культурный центр. «И вот я, лидер миллиарда человек, следую вашему примеру», — сказал мне он. Он верил, что только красота и добро могут объединить страну, поэтому и начал Культурную революцию. Он мне сказал, что хочет изменить китайцев и что жертвы при этом неизбежны. «Я бы мог послать войска в другие страны, но даже победа была бы бессмысленной, потому что сами китайцы остались бы такими же, какими были. Я должен их изменить», — говорил он мне. Я считаю, что мой визит в Китай в 1974 году был началом конца холодной войны — мы же были союзником США.

— Кто еще вам запомнился?

— Фидель Кастро мне говорил, что уважает только двух женщин — Имельду Маркос и свою мать. С ним я договаривалась о сахарном картеле. С Саддамом Хусейном мы договорились об отправке первых филиппинских рабочих на Ближний Восток, он потом все время говорил, что Филиппины помогли построить современный Ирак. Я встречалась с Ким Ир Сеном, он мне объяснял, почему северные корейцы такие дисциплинированные: из-за того, что КНДР со всех сторон окружена врагами. И я поняла его логику.

— Но они же были коммунистами, против которых как раз и боролся Фердинанд Маркос?

— Ну и что? В тех условиях у них тоже была своя логика. На Филиппинах все было совсем по-другому.

— Как к вашим поездкам относились в США?

— Негативно, но они ничего не могли со мной сделать.

— Почему именно вы совершали эти визиты, а не ваш муж?

— Маркос сажал семена мира, я их выращивала в меру своих скромных сил. Маркос нужен был на Филиппинах, мной, если что, можно было пожертвовать. Я сейчас пишу книгу о своей жизни, там главная мысль такая: «Если это могла сделать Имельда, это мог сделать каждый». В своей дипломатии я руководствовалась обычным здравым смыслом.

Филиппинцы не могут простить Маркосу не то, что он сделал со страной, а то, что он не доделал. В отличие от своих коллег по диктаторскому ремеслу в других странах Азии Маркос не смог использовать в полной мере консолидацию власти для модернизационного рывка

Имельда и жадность

«Когда к Имельде приезжают гости из Швейцарии с чемоданчиками, я всегда выхожу из комнаты — меньше знаешь, дольше живешь», — рассказывает мне один из приближенных к Имельде Маркос людей. Cостояние Фердинанда Маркоса — одна из главных загадок ХХ века. В поисках его золотых запасов филиппинские власти перекопали все его владения, но так ничего и не нашли. В 2009 году Newsweek назвал Имельду Маркос среди 11 самых жадных людей в мировой истории, наряду с Чингисханом, автором «схем Понци» Чарльзом Понци и создателем крупнейшей финансовой пирамиды в истории Wall Street Бернардом Мейдоффом.

— Как вам такие сравнения?

— Да, я была жадной, но жадной только до хорошего и красивого. Чингисхан был одним из величайших воинов в мировой истории. Он покорил мир с оружием в руках. Имельда Маркос покорила мир материнской красотой.

— И все же, откуда появилось ваше богатство?

— У Фердинанда Маркоса всегда было много золота. Как-то раз я решила перестроить наш старый дом и выкинула кирпичи, потом оказалось, что они из чистого золота. Потом новые власти пытались найти золото, но Фердинанд Маркос к тому времени вывез его в 180 банков по всему миру. Потом эти деньги у нас пытались отобрать прокуроры, но я выиграла дело в суде в свой день рождения.

— Ваши оппоненты обвиняют Маркоса в коррупции. Вообще, насколько это проблема для Филиппин?

— Если вам для чего-то нужен один миллион, то на Филиппинах на это требуется 10 миллионов. У нас береговая линия длиннее, чем у США. На каждом острове должен быть аэропорт, нам нужны мосты, потому что у нас есть горы. Конечно, на Филиппинах есть коррупция, но она есть везде — у нашей страны нет на нее монополии.

Имельда и Россия

С Россией у Имельды Маркос особые отношения. СССР явно хотел наладить контакты со страной, в которой располагалась крупнейшая зарубежная военная база США. Имельда показывает мне видео с похорон Андропова — она первая приносит соболезнования Горбачеву, за ней в очереди стоят Коль, Ширак, Буш и Тэтчер: «Меня поставил впереди Громыко, он сказал, что я друг СССР, поэтому должна идти впереди всех».

Имельда Маркос: «В СССР ко мне всегда относились очень хорошо, один раз я даже спала в Кремле в спальне Екатерины Великой. Мне всегда казалась важной дружба с Россией. Филиппины находятся в центре воды, Россия — в центре земли, мы никогда не должны воевать друг с другом» expert_774_082.jpg Фото: РИА Новости
Имельда Маркос: «В СССР ко мне всегда относились очень хорошо, один раз я даже спала в Кремле в спальне Екатерины Великой. Мне всегда казалась важной дружба с Россией. Филиппины находятся в центре воды, Россия — в центре земли, мы никогда не должны воевать друг с другом»
Фото: РИА Новости

— Ваш самый запоминающийся визит в СССР?

— В 1985 году я смогла привезти изображение «Богоматери из Фатимы» в коммунистическую Россию, ради меня открыли католические костелы и православные церкви. Ко мне приехала делегация епископов, которые сказали, что, если не привезти «Фатиму» в Россию до конца 1985 года, в мире будет новый холокост. И я случайно на следующий день встретилась с послом России, который сказал, что для меня нет ничего невозможного. Мы сначала привезли изображение в Рим, а потом уже и в Россию, где провели торжественную церемонию в католическом костеле, я там даже пела. Я привезла целый самолет гостей из Филиппин — весь парламент, верховный суд, католических священников. Потом для меня открывали церкви по всей России и даже в Грузии. Мой дальний предок был грузином, ну, вернее, баском, но это ведь традиционное население Грузии, баски в Испанию пришли именно оттуда.

— Сколько раз вы бывали в России?

— Очень много раз, я же была почетным членом жюри конкурса Чайковского, сменила там королеву Бельгии. Впервые я приехала в 1971 году, договаривалась о гастролях советских музыкантов в моем новом культурном центре. К нам приезжали Большой театр и балет имени Кирова, они все мои друзья, когда меня судили в Нью-Йорке, они приходили ко мне в гости. В СССР ко мне всегда относились очень хорошо, один раз я даже спала в Кремле в спальне Екатерины Великой. Мне всегда казалась важной дружба с Россией. Филиппины находятся в центре воды, Россия — в центре земли, мы никогда не должны воевать друг с другом.

— Мне рассказывали о вашей коллекции икон, что с ней стало?

— Да, я купила целую коллекцию икон в России, приобрела все, что было в наличии, мне хотелось показать это филиппинцам. После 1986 года ее разграбили, немногое осталось у меня, что-то сейчас находится в музее в Маниле.

— Легко ли былоиметь дело с советскими лидерами?

— Мне легко. Один из моих любимых советских лидеров был Громыко, он был министром иностранных дел в течение сорока лет. Я вспоминаю, они хотели, чтобы «Аэрофлот» летал на Филиппины, но это было невозможно, в 300 милях от Манилы находилась крупнейшая военная база США. Любой тайфун мог сдуть самолет «Аэрофлота» туда, и тогда Филиппины могли превратиться в театр военных действий. Я помню, целый день объясняла Громыко, что такое тайфун, и на следующий день мне позвонил Брежнев. «Миссис Маркос, — сказал он мне. — Сегодня мне звонил Громыко и в ужасе говорил, что “Аэрофлот” не сможет летать на Филиппины из-за сильного ветра, как вы смогли его убедить?»

Имельда и Филиппины

У Имельды Маркос есть специальная карта, которую она показывает каждому журналисту. На ней Филиппины находятся в центре мира. «Филиппины, как красивая женщина, обречены на то, чтобы быть всегда в центре внимания», — говорит она. Так и было большую часть двадцатого века, еще в 60-х годах экономика Филиппин в семь раз превышала экономику Испании.  В Маниле до сих пор находится штаб-квартира Азиатского банка развития, она создалась здесь при Маркосах. Наличие американских баз делало Филиппины важным игроком на международной арене. Ну а о культуре заботилась Имельда. Без Манилы не обходилось ни одно азиатское турне мировой знаменитости или известного филармонического оркестра.

К 1980-м годам Филиппины оказались впереди своих соседей, но уже через 20 лет — далеко позади. «Мы всегда издевались над Бангкоком, считали его деревней, но вдруг поняли, что Таиланд ушел далеко вперед», — говорит владелец турбизнеса Карлос Селдран. Вдруг выяснилось, что независимые и демократические Филиппины никому не нужны и не интересны, что масштабы коррупции с концом диктатуры не уменьшаются, но даже возрастают.

Многие мои собеседники на Филиппинах говорят, что не могут простить Маркосу не то, что он сделал с Филиппинами, а то, что он не доделал. В отличие от своих коллег по диктаторскому ремеслу в других странах Азии, Маркос не смог использовать в полной мере консолидацию власти для модернизационного рывка. Его диктатура ушла в пшик — и в туфли для Имельды Маркос. Новое общество, строительство которого он провозгласил своей главной целью, так и не было построено. После его ухода Филиппины вернулись к традиционной системе властных отношений, феодализму, облаченному в демократические одежды.

— Почему Филиппины отстали от других стран Азии?

— Потому, что Маркосу не дали завершить начатое, произошел переворот. Когда Маркос отказался от военного положения в 1981 году, он выиграл выборы с большим преимуществом. Он должен был править до 1987 года, но решил провести ранние выборы в 1986-м. Выборы Маркос выиграл с преимуществом в один миллион голосов, но сторонники его оппонента Корасон Акино отобрали у нас победу.

— И тогда вы решили бежать из страны?

— Мы никогда не давали согласие на отъезд. Нам сказали, что нас просто увезут из Манилы, потому что оставаться там было опасно. Мы сели в самолет и летели три часа. А потом нам сказали, что мы садимся в Гуаме. Американцы нас просто обманули.

— Однако в истории события 1986 года остались как первая бескровная народная революция.

— Эти выступления были инициированы церковью и олигархами. Церкви не нравилось, что мы помирились с мусульманами. А филиппинские олигархи ненавидели нас за то, что мы решили раздать землю крестьянам, — до Маркоса десять человек владели всей землей на Филиппинах. Мы бы могли остаться, и не было бы никакой гражданской войны, население Филиппин было за Маркосов. Мы могли бы оставаться в центре Азии, сам Чжоу Эньлай мне сказал: «Китай не сможет стать супердержавой без Филиппин».

Манила — Гонконг