Рожденные Болотной

Станислав Кувалдин
16 января 2012, 00:00

Протестное движение, активно заявившее о себе на московских улицах в декабре, к январю оказалось в крайне противоречивой ситуации. Целей, которое оно ставит, трудно достичь без создания осязаемых структур. А перспективы их появления при нынешнем уровне доверия протестующих граждан к политикам-оппозиционерам весьма туманны

Фото: Дмитрий Лыков
Режиму поговорить не с кем

История взрыва митинговой активности в Москве в конце 2011 года, вероятно, долго останется феноменом, который можно более или менее объективно описать, но едва ли можно исчерпывающе объяснить. Согласно одному из определений, политика — это способ принятия гражданами коллективных решений. Как принимаются подобные решения в случае с новым протестным движением, толком еще не обретшим формальных очертаний и, кажется, не особо к этому стремящимся, до сих пор не вполне очевидно.

«Встречаться лично ни у кого не было времени, поэтому завели такой чат в Facebook человек на десять — мы все были на Чистых прудах, все собирались идти на площадь Революции и все понимали, что второй митинг в некоторых своих ключевых чертах должен отличаться от первого», — пишет в своем блоге журналист «Коммерсанта» Олег Кашин о том, каким образом на стадии подготовки к митингу 10 декабря в процессе оказались активно задействованы журналисты. Олег Кашин, шеф-редактор компании «Афиша» Юрий Сапрыкин, ряд других известных журналистов и редакторов, в частности Сергей Пархоменко, на тот момент редактор журнала «Вокруг света», действительно приняли активное участие в обсуждении практических вопросов организации митинга и отчасти в ведении переговоров с властями, а также в заседании оргкомитета, образованного после митинга 10 декабря. По данным, приводимым в блоге Кашина, накануне 10 декабря Сергей Пархоменко в переговорах с Борисом Немцовым приложил большие усилия для того, чтобы уговорить заявителей митинга снять конфликтную ситуацию и перенести его с площади Революции на Болотную.

В данном случае на блог Кашина приходится ссылаться как на исторический источник. Приведенные в нем сведения никто специально не опровергал. Когда одним из главных источников сведений становятся вольные заметки журналиста — это показательно само по себе. Показательны и сами сведения — в них описывается путь приобретения влияния на происходящие события: люди стали переписываться в «Фейсбуке», пришли к какому-то общему пониманию, чего они хотят. Дальше, грубо говоря, само это понимание стало ресурсом. И это говорит о предельной разреженности политической протестной среды на момент зарождения новой ситуации, когда несколько десятков тысяч людей неожиданно решили, что теперь необходимо выйти на улицу. А также о том, что внесистемные политики жили, под собою не чуя страны, и готовы были если не схватиться за любую соломинку, то по крайней мере серьезно прислушаться к сочувственному совету со стороны (иными словами, сами они не знали, как действовать).

В какую сторону согнуть

«Кашин немного мифологизирует нашу деятельность, — говорит Юрий Сапрыкин. — Просто есть определенный круг людей, с которыми мы общаемся вне зависимости от выборов, протестов и чего угодно еще. Тогда в центре этого общения оказались митинги, а в процессе общения нам удалось кое-что придумать. Наибольшее влияние оказал Сережа Пархоменко, который влез в этот процесс с головой. Я знаю, как он уговаривал политиков делать разумные шаги и не совершать идиотских — во время нервной истории с переносом митинга на Болотную. Кто-то из нас приложил руку к тому, чтобы этот перенос произошел наиболее комфортным, нетравматичным образом и так далее. В силу особенностей профессии каждый думал о том, как наиболее выгодно об этом рассказать. В какую сторону “согнуть” само мероприятие, чтобы оно стало, извините, ярким и запоминающимся». Как считает Сапрыкин, главная заслуга журналистов, взявшихся участвовать в митинговой активности, в том, что им «удалось, условно говоря, затащить туда Парфенова и Акунина». Эта оценка тоже весьма примечательна.

По большому счету, именно участие Григория Чхартишвили (Бориса Акунина) и Леонида Парфенова стало одним из символов качественно новой ситуации, созданной Болотной площадью. Это означает, что собравшиеся хотели услышать слова поддержки своих настроений от кого угодно, кроме политиков. Факт, что на площадь пришел Акунин — причем не как звезда, а как гражданин, имеющий свое понимание ситуации и свои предложения, — был гораздо важнее того, что с какими-то предложениями выступят Рыжков, Касьянов или Удальцов… Перечислить несистемных политиков здесь можно в полном составе, сделав определенное исключение для Алексея Навального.

Борис Акунин и Леонид Парфенов 13 декабря приняли участие в заседании оргкомитета по подготовке нового митинга. Транслировалось оно открыто — это предложил Акунин на митинге. Всего состоялось несколько подобных заседаний. Состав участников частично менялся. Версии того, по какому принципу был образован комитет, есть разные. Депутат «Справедливой России» Илья Пономарев, например, утверждает, что решения принимались Борисом Немцовым. Сам Немцов с этим не согласен: он говорит, что общие принципы создания структуры, в которую войдут как политики, так и представители общественности, были выработаны в ходе обсуждений — своими собеседниками он называет, в частности, Сергея Пархоменко и Владимира Рыжкова. Так или иначе, особых возражений против создания подобной структуры никто не высказывал. Тем не менее параллельно была образована инициативная группа, созданная по предложению Ильи Пономарева, — в ее работе мог принять участие любой желающий (главным образом таковыми стали представители различных политических групп, в частности, активное участие в работе группы приняли националисты, не включенные в оргкомитет), поэтому она оказалась гораздо многочисленнее. Заседания инициативной группы тоже транслировались в интернете. Одним из наиболее активно обсуждавшихся вопросов стало определение состава выступающих на трибуне будущего митинга.

Не в своей среде

Создание подобных параллельных структур — это попытка перехватить инициативу, даже если это не декларируется открыто. Вопрос о том, кто будет иметь наиболее непосредственное отношение к митингу, об участии в котором заявили десятки тысяч человек, — заведомо важный вопрос для любой политической силы. Тем не менее прямо говорить о противостоянии оргкомитета и инициативной группы не приходится. Почему?

Представители либеральных, националистических и любых других оппозиционных групп в своей деятельности последних лет не так уж часто демонстрировали взвешенное и мудрое политическое поведение, чтобы ожидать от них такового в критически важный момент. Поэтому объяснение, видимо, стоит искать в другом. В частности, сомнительно, что каждый из участников подготовки к митингу чувствовал себя способным возглавить процесс — просто не представляя себе его масштабов и не будучи уверенным, что десятки тысяч людей пойдут именно за ним. Кроме того, в процессе участвовали не только политики.

Одним из конфликтных моментов, возникших в последние дни перед митингом 24 декабря, стало формирование списка выступающих. Инициативная группа поставила под сомнение репрезентативность голосования в «Фейсбуке» (на чем настаивал оргкомитет, опираясь на опыт митинга на Болотной). В результате была организована альтернативная площадка для голосования, на которой неожиданно первое место занял скандальный ультранационалист Максим Марцинкевич (Тесак). Все это внесло в ситуацию крайнюю нервозность. И потребовало медиации вышедшего из-под ареста, наложенного на него после митинга на Чистых прудах, и активно включившегося в деятельность оргкомитета и инициативной группы Алексея Навального. Ему, в частности, пришлось решать и вопрос о ряде кандидатур желавших выступить националистов (в частности, Дмитрия Демушкина и Александра Белова), которые вызывали протест у некоторых членов оргкомитета (на тот момент по согласованию с инициативной группой было принято решение, что выступить смогут не только победители голосования, но и представители различных идеологических движений по специальным квотам). Комментируя эту ситуацию, Олег Кашин говорит, что дело не только в Навальном: «На самом деле, если б не Акунин, все бы тоже могло легко развалиться. Было понятно, что если не Акунин, то Навальный не стал бы уговаривать националистов отказаться от выступления. Он понимал, что если Акунин всех пошлет, то митинга просто не будет. Не знаю уж, какими словами он сумел довести эту мысль до Белова».

Впрочем, стоит рассмотреть ситуацию и с другой стороны. «Я и многие из тех, кого я знаю, плотно ввязались в подготовку этого митинга в надежде, что, с точки зрения людей, стоящих на сцене и за сценой, он будет резко отличаться от того, что было на Болотной, — говорит Юрий Сапрыкин. — Но в итоге тот дикий контраст между оппозиционными лидерами и нетрадиционной оппозиционной публикой, которая вышла на улицы, преодолен не был. Они чужие друг другу и говорят на разных языках. Оттого что на Сахарова в силу более качественного звука оппозиционеры сумели докричаться до толпы, понятнее они не стали». По словам Кашина, «объективно все оппозиционные структуры нулевых годов — последняя линяя обороны Путина. Не знаю, насколько намеренно, но фактически они играют на пользу власти».

После смерти Ганди поговорить не с кем

Так или иначе, митинг 24 декабря состоялся и уже принадлежит истории. Как будут развиваться события дальше и кто будет координировать процесс — вопрос открытый. Следующее массовое мероприятие запланировано на 4 февраля (в годовщину грандиозной московской демонстрации 1990 года). По словам Бориса Немцова, сейчас противоречий между оргкомитетом и инициативной группой нет. Оргкомитет, по его словам, решает комплекс конкретных вопросов о подготовке митинга, а инициативная группа — форум сторонников, который обеспечивает политическое представительство разных сил. Все проблемы решаются в рабочем порядке. При этом, по мнению Немцова, успех митинга 24 декабря показал, что оргкомитет все делает хорошо, и это снимает вопросы о том, кто должен заниматься аналогичными делами впредь. Илья Пономарев, впрочем, подчеркивает, что оргкомитет был создан по конкретному поводу — для проведения митинга на проспекте Сахарова. Митинг состоялся, а значит, и оргкомитет выполнил свою задачу. То же касается и инициативной группы. Но группа, по его мнению, будет преобразована в некий гражданский комитет, который будет действовать на постоянной основе. Что же до оргкомитета, то Пономарев добавляет: «Пусть все, кто хочет действовать, действуют». Иными словами, политики вновь пытаются с вежливым выражением лица пинать друг друга ногами под столом, едва ли приближаясь к решению наиболее важной для них задачи — стать действительными представителями тех людей, которые выходят на площадь. «Мы ведь не можем сказать, что явление создала “Солидарность”, “Левый фронт” или ДПНИ, — говорит Юрий Сапрыкин. — Если бы даже они все дружно привели своих людей на какую-то площадь, получилось бы мероприятие в лучшем случае тысяч на семь. При этом те, кто пользуется доверием новой аудитории, совершенно не готовы бросать свои книжки и телепередачи, чтобы с утра до ночи формировать коалиции и создавать координационные советы».

Одна из идей (выдвинутая, кстати, Акуниным и Парфеновым), которую можно считать детищем Болотной площади и проспекта Сахарова, — создание московской ассоциации избирателей. По замыслу, это будет объединение граждан, призванное добиваться честных выборов. По словам Ильи Пономарева, в том виде, в каком структура планируется сейчас, она подчеркнуто аполитична — точнее, политиков в нее просто не пустят. Пономарев утверждает, что именно эта структура, которая будет создана к 18 января, подаст заявку на следующий массовый митинг. Иными словами, от нынешних политиков сейчас стараются бежать, как от нечистых. Тем не менее митинги 10 и 24 декабря завершились резолюциями с требованиями. Они — если не считать требования о создании ассоциации избирателей и кампании «Ни единого голоса Путину» — обращены к власти. Освобождение политзаключенных, отмена итогов выборов, проведение новых, отставка Чурова, демократизация политического законодательства — все это вопросы, которые должны решаться в переговорах с властями. Во всяком случае, об этом как об идеальном варианте говорят практически все протестные активисты. Как и кто будет проводить этот диалог, остается загадкой. Пока единственное указание на теоретическую возможность такого поворота событий — активность Алексея Кудрина, заявившего о желательности переговоров. По словам участников подготовки митинга 24 декабря, попытки связаться с Кудриным и заинтересовать его происходящим предпринимались с самого начала деятельности оргкомитета. Впрочем, это опять-таки активность включившихся в процесс журналистов и общественных деятелей. Как Акунин и Парфенов, так и Кудрин (при всей несравнимости роли этих фигур) на митинге были, безусловно, свидетельством качественно новой политической ситуации — и все они оказались там не по приглашению проводивших его политических деятелей. Пока, впрочем, инициатива Кудрина остается инициативой. Не будем обсуждать особенности ситуации, когда сторонником переговоров с Кремлем о демократизации политической системы оказывается ближайший сподвижник Путина, эффективно действовавший именно в условиях «суверенной демократии». Прежде всего, неясно, кто способен проводить переговоры со стороны протестующих так, чтобы это устроило самих протестующих, и какие гарантии они могут предоставить власти — без этого, если смотреть на ситуацию со стороны властей, серьезно разговаривать бессмысленно. На данный момент точно не решено, кто и каким образом будет определять состав делегаций, если переговоры вдруг начнутся. Рассматриваемые варианты — формируемая путем голосования в «Фейсбуке» коллегия выборщиков или комплексное делегирование от разных идеологических течений внутри оппозиции с выделением мест для нейтральной общественности — в равной степени уязвимы для критики.

Впрочем, в любом случае о возможных переговорах можно будет говорить в случае демонстрации эффективности протестного движения — массового шествия, или выдвижения продуктивных и разделяемых протестующими гражданами идей, или появления признанных лидеров, или формирования постоянных структур, не выглядящих маргинальными в общественном мнении. На данный момент движение находится в крайне неустойчивой фазе, в которой простые граждане, претендующие на представление их интересов политики, авторитетные общественные деятели и заинтересованные представители журналистских сообществ пока вместе, но, кажется, лишь от осознания того, что чуть все тронешь — и прекрасная картина рассыплется. А проекты закрепления ее на холсте существуют лишь на уровне замыслов.