Обесцвеченный классик

Культура
Москва, 30.01.2012
«Эксперт» №4 (787)
В Театре Маяковского вышла премьера «Талантов и поклонников» Островского в постановке нового худрука Миндаугаса Карбаускиса. Режиссер и драматург разошлись во взглядах на театр

Фото: Денис Жулин

К премьере худрука во вверенном ему театре всегда приковано пристальное внимание. Тем более, когда его прочат на роль спасителя некогда величественного, а теперь погрузившегося на дно и поросшего ракушками корабля. И особенно когда режиссер и труппа имеют совершенно разные и на первый взгляд несовместимые «группы крови».

Сможет ли нордически сдержанный и склонный к мрачной философии режиссер Миндаугас Карбаускис найти общий язык со звездами Маяковки, известными буйным нравом и бенефисным напором? А тем паче — с Островским, самым витальным и колоритным русским автором? Пока что актеры оказались гораздо сговорчивее драматурга.

Пригласив на главные роли солистов театра Светлану Немоляеву, Игоря Костолевского, Михаила Филиппова, режиссер, как наждаком, снял с них слой штампов, отработанных приемчиков и фирменных интонаций, а то, что осталось, умело использовал для создания образов. Поначалу просто ахаешь, глядя, как Немоляева в роли Домны Пантелеевны трогательно семенит по сцене в валенках и тихонько подсчитывает на пальцах долги. Хотя по пьесе матери Саши Негиной «лет за сорок», о чем публике сообщает специальный «человек от театра», здесь она выведена кроткой и беззащитной старушкой без всякого жеманства и театральных ужимок. И несмотря на то что к финалу актриса снова включается в привычное амплуа хлопотливой наседки, ее роль можно признать одной из главных удач спектакля.

Игорю Костолевскому и Михаилу Филиппову повезло меньше. Оба по завету режиссера стараются не играть, то есть не наигрывать, ведут себя как можно сдержаннее и проще. Но Филиппову, изображающему богатого помещика Великатова, вроде бы по роли положено быть скромно-вкрадчивым, молчаливым и незаметным. Он, как истинный Рокфеллер, носит простую черную кофту и демократичную кепку, ходит на мягких лапах, и лишь редкие внезапные всплески русской удали намекают, какие черти водятся в этом тихом омуте. Но вот светский лев и интриган Дулебов в исполнении Костолевского мог бы быть гораздо интереснее. Карбаускис подарил актеру лишь один яркий момент, когда сладострастный князь, предлагая молодой актрисе свое сердце и кошелек, в нетерпении толкает ногой поворотный круг, будто конь, рвущийся в бой.

Этот поворотный круг — композиционный центр спектакля. Все герои вращают его на свой лад: рабочий сцены — с видимым усилием, как тяжкий крест, юная Сашенька (приглашенная из МХТ Ирина Пегова) — легонько отталкиваясь носочком, словно торопя судьбу навстречу славе и успеху. На этом же стремительном круге в финале Негина уезжает с Великатовым: поставленный на рояль дымящий самовар играет роль паровоза, а ошарашенная публика на вокзале провожает их взглядом, вращаясь по малой окружности. После такой эффектной немой сцены и дать бы занавес, отрезав последний эпизод с нравоучительным монологом студента Мелузова, брошенного жениха Сашеньки. Но глядя на Даниила Спиваковского, который, как атлант, удерживает падающий железный занавес (условные декорации Сергея Бархина сделаны из ржавого металла), понимаешь, ч

У партнеров

    «Эксперт»
    №4 (787) 30 января 2012
    Президентские выборы
    Содержание:
    Самоопределение Путина

    Путин попытался найти срединную линию между разными взглядами на национальный вопрос так, чтобы эту линию могло поддержать большинство здесь и сейчас

    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Реклама