В расчете на особый тариф

Анастасия Напалкова
20 августа 2012, 00:00

Компания «Биогазэнергострой» инвестирует в крупнейшую в стране электростанцию, работающую на навозе. До сих пор такие станции были выгодны лишь животноводческим хозяйствам и птицефермам для самообеспечения энергией

Генераторы биогаза стараются заработать на нем как на природном

В России насчитывается c десяток станций, производящих электричество из навоза и других органических отходов, например свекольного жома. Большинство из них обеспечивают потребности в энергии и тепле только собственных хозяйств и служат для переработки отходов в удобрения. Компания «Биогазэнергострой» решила пойти дальше — она строит в Мордовии электростанцию, которая будет продавать энергию сбытовой компании наравне с традиционными поставщиками.

В России уже функционируют две подобные станции, обе запущены в этом году в Белгородской области. Но проект «Биогазэнергостроя» — самый большой: 4,4 МВт против 500 кВт на станции компании «Региональный центр биотехнологий» и 2,4 МВт — компании «Альт­Энерго». Инвестиции в него составят 25–30 млн евро. Вообще «Биогазэнергострой» планирует построить не одну, а 30 станций — в том числе за счет кредита Landesbank Berlin, полученного на срок до 18 лет на сумму 750 млн евро.

Стоимость биоэлектроэнергии сегодня в три раза выше обычной. Так что главные дивиденды от проекта — в виде защиты окружающей среды — достаются государству: навоз, считающийся опасным отходом, в ходе производства электроэнергии превращается в органическое удобрение. Что касается бизнеса, то рентабельности на продаже биоэлектричества без господдержки достичь весьма сложно.

Себе и соседу

«Их электростанция не работает, а стоит, как памятник, вокруг пусто, рабочих нет», — примерно так описали свои впечатления двое участников биоэнергетического рынка, которые независимо друг от друга решили посетить первую биогазовую станцию «Биогазэнергостроя», построенную в деревне Дошино Калужской области. Станция была широко распиарена как первый проект российской биогазовой энергетики. Она возведена в 100 метрах от «лужковского» сельхозпредприятия «Мосмедыньагропром». Планировалось, что станция будет брать там навоз и продавать хозяйству получившуюся энергию и удобрения. Но сложилось иначе. Сейчас она, по словам представителя компании, производит энергию лишь для поддержания собственного функционирования, полностью переведенного на производство удобрений из навоза. Электричество на продажу здесь не производят, потому что энергетические потребности «Мосмедыньагропрома» не оправдали ожиданий. И вообще, считают участники рынка, после отставки Лужкова у предприятия начались проблемы со сбытом.

«Мы поняли, что делать ставку на одного покупателя рискованно», — говорит президент группы компаний «Газ­энергострой» (материнская компания «Биогазэнергостроя») Сергей Чернин. Оказалось, что работа на одно сельхозпредприятие оправдана, когда собственником электростанции выступает оно само, превратив производство в замкнутый цикл. Так, пермский предприниматель Владимир Рашин с помощью биогазовой установки собственной разработки не только обеспечивает собственную перепелиную ферму электроэнергией и теплом, но и зарабатывает на продаже органического удобрения. Его опыт внедрили уже пять сельхозпредприятий в разных регионах страны. В таком проекте фермера удовлетворяет даже работа в ноль. Кроме того, предприятие не зависит от повышения тарифов и перепадов напряжения в сети, а если оно еще только строится и не подключено к сетям, не нужно тратиться и на их прокладку.

От избытка энергии не застрахованы и фермы замкнутого цикла. «Например, птицеферма полностью использует производимую электроэнергию, поскольку у нее высокие потребности в тепле и энергии, в отличие от свинофермы, где остаются излишки энергии», — рассказали в «Биогазэнергострое». Чтобы продавать эти излишки в близлежащие поселки, необходимо тянуть линию электропередачи, что нерентабельно. Остается подключаться к существующей сети. В связи с этим в «Биогазэнергострое» собираются увеличить мощности незадавшейся электростанции в Дошине и подключить ее к обычным сетям, как и свой новый объект в Мордовии.

Но присоединиться к сети — значит конкурировать с обычной электроэнергией, а она стоит в несколько раз дешевле. Себестоимость строительства биогазовой электростанции в пять-семь раз выше в расчете на кВт·ч, чем традиционной, что сказывается на тарифах. Например, в компании «Региональный центр биотехнологий» сообщили, что их станция «Байцуры» поставляет электроэнергию в сеть по 9 рублей за кВт·ч, тогда как сбытовая компания продает ее конечному потребителю в Белгородской области по 3,6 рубля (ожидается рост до 4 рублей). При таком тарифе проект выйдет на самоокупаемость через 8–9 лет, в случае же рыночных цен — через 15 или более.

Почти по 9 рублей продает свою электроэнергию и станция компании «АльтЭнерго». При этом после выхода на самоокупаемость себестоимость производства будет 2 рубля за кВт·ч, рассказывает замгендиректора по развитию Алексей Орехов. Это дороже, чем у традиционных поставщиков. Цифра складывается из затрат на персонал, закупки горюче-смазочного материала для газопоршневой установки, ее обслуживания и ремонта. По необходимости биогазовая станция закупает и субстрат, тогда себестоимость вырастает до 2,5 рубля.

Спрашивается, зачем сбытовой компании покупать дорогую биоэлектроэнергию? Причина — в Федеральном законе «Об электроэнергетике», который обязывает сбытовиков покупать в счет потерь в первую очередь энергию возобновляемых источников. А потери при транспортировке электроэнергии, по словам Сергея Чернина, составляют 11–13%, в масштабах региона это десятки мегаватт. Хотя сбытовики и не в восторге от необходимости покупать биоэнергию, участники белгородского областного рынка подчеркивают, что высокий тариф на биоэнергию размывается в «общем котле» в несколько тысяч мегаватт, и, даже если биоэнергетики подключат к сети 20 МВт, для конечного потребителя повышение тарифа составит не более копейки. Важно, чтобы биогазовая станция располагалась близко к потребителю, поскольку потери при транспортировке в этом случае минимальны. Впрочем, несмотря на то, что закон обязывает сетевиков пользоваться возобновляемой энергией, про тарифы в нем ничего не сказано. В настоящее время разрабатывается только методика расчета особого тарифа.

Топливо или экология

Требование об обязательной закупке биоэнергии в Законе «Об электроэнергетике» — это следование европейскому тренду. Главная причина использования биогазовой энергии сегодня — ее экологичность. Если навоз не перерабатывать, требуются специальные меры по его утилизации, ведь эти отходы — вещества 3-го и 4-го из пяти классов опасности. Поэтому в Европе государство заботится о продвижении на рынок именно такой энергии. Для этого существует повышенный «зеленый тариф», субсидирование ставки по кредитам и гарантии десятилетних контрактов на поставку топлива.

В России же биогазовые электростанции пока пилотные проекты, и как система биоэнергетика пока не работает. Белгородская область стала, по сути, испытательным полигоном этой технологии. «Здесь производится 25 процентов свинины и мяса курицы в стране, поголовье растет, поэтому необходимо заботиться об утилизации отходов», — говорит Виктор Филатов, гендиректор «АльтЭнерго». В области принята концепция развития биоэнергетики и биотехнологий на 2009–2012 годы, так что о тарифах для пилотных проектов позаботились власти региона. Для сторонней компании никаких гарантий нет.

Начинается все с того, что сложно найти финансирование. Если у крупного «Биогазэнергостроя» дешевый европейский кредит, то у малого бизнеса ситуация иная. Тот же Владимир Рашин сетует, что ни один банк не соглашается кредитовать его под залог биогазовой станции. «А кому мы ее продадим, если вы не сможете расплатиться, рынка-то нет — спрашивают представители банка», — рассказывает он. Дальше встает вопрос ценообразования. «Если в странах Европы установлен “зеленый тариф” на биоэнергию, то у нас необходимо в региональных энергетических комиссиях доказывать, что источник энергии возобновляемый, защищать свой тариф», — жалуется Сергей Чернин.

К слову о тарифах. Владимир Рашин, по его словам, готов был бы продавать электроэнергию по 40 копеек, поскольку на время окупаемости (в его случае это 1 год) себестоимость энергии составляет 50 копеек, а потом и вовсе стремится к нулю. Но из-за административных препон ему даже не удается получить лицензию на производство электроэнергии. Хотя затраты пермского фермера при больших объемах производства энергии, полагает Алексей Орехов, неизбежно выросли бы. Так, если маленькую емкость для навоза можно изготавливать из железа раз в несколько лет, то большие установки выгоднее делать из стали, в расчете на 20-летний срок. Кроме того, прокладка коммуникаций стоит несколько десятков миллионов рублей, и при малых объемах продаж это нерентабельно.

В любом случае для развития биогазовой отрасли необходимо принять государственный «зеленый тариф» и субсидировать ставки по кредиту, считают участники рынка, тогда биогазовые электростанции будут прибыльным бизнесом для всех.

Правда, Алексей Орехов уверен, что биогазовая станция может сделать электроэнергию не основной статьей дохода, как это происходит сейчас. «У биогазовой станции, — рассказывает он, — четыре статьи доходов: электроэнергия, тепло, продажа органических удобрений и утилизация отходов (см. график. — «Эксперт»). Их можно варьировать. Стоимость электроэнергии может быть и ниже, если биостанции смогут больше зарабатывать на других статьях доходов. Например, сейчас к биоэнергии подключаются предприятия, которые уже обеспечены теплом, и присоединить еще один источник технологически невозможно, а вот на вновь строящихся объектах на этом можно заработать». Заставить фермы платить за утилизацию — голубая мечта биоэнергетиков. «Сейчас многие сваливают отходы на поля, за что по закону должны платить штрафы. Но этот закон не применяется, в противном случае фермеры разорились бы», — поясняет Виктор Филатов. В лучшем случае удается уговорить фермеров отдавать навоз бесплатно, а уже поставлять его на станцию приходится за свой счет.