Главное — правильно посчитать

Кирилл Кириченко
17 июня 2013, 00:00

Как грамотные методы экономических расчетов позволяют правильно написать экономическую историю мира

Мэддисон Энгас. Контуры мировой экономики в 1–2030 гг. Очерки по макроэкономической истории.

Для многих наших современников актуален поиск ответа на вопрос, почему одни страны достигли вершин экономического олимпа, а другие отстают в своем развитии. Тем более что картина мира в этом плане сейчас меняется: многолетние лидеры начинают сдавать позиции, а некоторые из отстающих, наоборот, нагоняют или даже перегнали вчерашних гигантов. Речь о том, что на протяжении долгого времени в мировой экономике доминировали страны Запада. И в своей книге известный экономист, написавший не один труд по экономической истории, исследует этот феномен от Римской империи до современности. Он не останавливается на изучении процессов, происходивших в последние 2000 лет, но и старается на основе имеющихся данных спрогнозировать дальнейшее развитие человечества. При этом автор проводит ретроспективный анализ развития макроэкономических и демографических измерений в Западной Европе, показывая, что только достигнутый на данный момент высокий уровень методики этих измерений позволяет корректно продемонстрировать динамику экономического роста развитых стран и выделить его факторы. Ведь одно время в исторических исследованиях господствовало мнение, что к современному состоянию западная экономика пришла вследствие «взлета», произошедшего в результате промышленной революции, которой предшествовали века мальтузианской стагнации.

Между тем Энгас Мэддисон доказывает, что это была не стагнация, а столетия «долгого ученичества». Он связывает исключительность пути Западной Европы с тем, что примерно с 1500 года здесь началось активное развитие университетов и книгопечатания, а также институтов буржуазного миропорядка. По мнению автора, одним из основных преимуществ Западной Европы над всем остальным миром стало наличие множества государств-наций, что позволяло ученым при возникновении трений с властью на родине эмигрировать туда, где этих трений не будет. Таким образом происходил свободный обмен знаниями. Причем с изобретением книгопечатания стало почти невозможно полностью контролировать все, что издавалось. В этом Мэддисон видит наибольшее отличие западной культуры от того же Китая, который как раз до XVI века оставался лидером по вкладу в мировое производство, но из-за бюрократизированной системы управления стал неповоротливым. А отгородившись от обмена знаниями с Западом, окончательно потерял конкурентоспособность. Достаточно вспомнить, что он находился в авангарде кораблестроения, но система решила уничтожить корабли после знаменитых путешествий Чжэн Хэ и замкнуться во внутренней экономике, а не развивать международную торговлю. Собственно, это объясняет и тот факт, почему «отстающие» страны, примерно в одно время получавшие доступ к данным о технологическом прогрессе Западной Европы, очень неравномерно осуществляли так называемое догоняющее развитие.

Еще одним из важнейших преимуществ Европы автор считает то, что государства-нации настолько стремились ослабить своих конкурентов-соседей в борьбе и за торговые преференции, и за полезные ископаемые, что усиливали свою военную мощь и готовность вести боевые действия в разных точках планеты. А это способствовало наращиванию научного потенциала. Кстати, с этим же фактором связано и появление макроизмерений, рассматриваемых во второй части книги.

Лидерами в разработке системы макроизмерений, которая позволила бы оценить богатство страны, становятся, согласно выводам автора, представители Британии и Франции. Прежде всего они решали вполне прагматичную задачу: какова оптимальная налоговая нагрузка на население страны, позволяющая, с одной стороны, эффективно собирать налоги, а другой — эффективно наполнять государственную казну. Развитию современной системы национальных счетов способствовало также желание всех стран получить возможность оценивать, каким путем идти, чтобы добиться роста экономики. В свою очередь, формирование системы национальных счетов позволило проводить корректные сопоставления не только в плоскости одного времени, но и в ретроспективе, что, собственно, и сделало возможным исследование Мэддисона.

Впрочем, две первые части, содержащие, несомненно, много интересных фактов, не очень хорошо известных широкой публике, представляют собой лишь расширенное введение в третью часть. Здесь автор дает свое видение будущего, основывающееся на проведенном им ретроспективном анализе. С этих позиций он рассматривает наиболее известные сейчас прогнозы развития мировой экономики до 2030–2050 годов. С некоторыми их выводами он соглашается. Но чего он не принимает, так это «нового мальтузианства» и подходов в духе «пределов роста». «В 1798 году Томас Мальтус охарактеризовал общее положение человечества как ситуацию, когда давление, вызванное ростом численности населения, приводит к такому сильному перенапряжению природных ресурсов, утрачивающих способность продуцирования средств существования, что равновесие может быть восстановлено только путем различных катастрофических событий. Мальтус был бы очень удивлен, узнав, что в 2003 году в Великобритании на долю занятых в сельском хозяйстве приходилось лишь 1,2% населения, а ожидаемая продолжительность жизни достигла 78 лет», — пишет Мэддисон. Получается, что методически грамотная ретроспектива позволяет с умеренным оптимизмом смотреть в будущее.

Мэддисон Энгас. Контуры мировой экономики в 1–2030 гг. Очерки по макроэкономической истории. — М.: Изд. Института Гайдара, 2012. — 584 с. Тираж 1000 экз.