Об украинских санкциях

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
18 августа 2014, 00:00

Украина спешно принимает закон о санкциях, который позволит ей в любой момент вводить сколь угодно жёсткие ограничения российско-украинских экономических и иных отношений. Инициатор закона, премьер Яценюк, считает, что больше невозможно требовать от Запада санкций против России, а самим оставаться в стороне: «Это вопрос национального достоинства. Если мы хотим, чтобы нас защищали, мы должны доказать, что сами готовы себя защищать». Достоинство же, как известно, не бывает бесплатным. Какими именно будут украинские санкции против России, пока неизвестно (закон-то рамочный), но Яценюк уже прикинул, во что они должны обойтись самой Украине: семь миллиардов долларов за первый же год. Поскольку ни семи, ни даже одного лишнего миллиарда у Киева сейчас нет, да и взять негде, в нормальной логике это означало бы, что реальные санкции со стороны Украины Москве не грозят: потери от тамошнего экономического развала — да, от них России никак не увернуться, но введение санкций украинцам просто не по карману. Но то в нормальной логике; в наблюдаемом же хаосе узаконение санкций будет иметь реальные — и вполне серьёзные последствия.

Настолько серьёзные, что половина депутатов ВР постарались увернуться от голосования: закон не прошёл бы даже в первом чтении, кабы его пропихивали чуть менее усердно. Жёсткая закулисная накачка, плюс искусственный цейтнот (депутаты получили на руки текст закона только за двадцать минут до начала голосования), плюс угрозы политических кар оппонентам дали при первой попытке 203 голоса из минимально необходимых 226 — и только после открытого скандала набралось 243 голоса. Депутаты слишком хорошо понимают, что Россия — важнейший экономический контрагент их страны и обрушение связей с ней будет крайне болезненно; у многих пострадает и их собственный бизнес. Но не только из-за этого трудно шло голосование. Законопроект как бы между делом до неузнаваемости перекраивает всё политическое устройство Украины. Разговоры о парламентской или, там, президентско-парламентской республике после принятия этого акта теряют какой-либо смысл: власть в Киеве станет практически единоличной, поскольку жизненно важные решения впредь будет принимать президент — и его придворная структура, Совет национальной безопасности и обороны (СНБО). Именно они получат право принимать конкретные санкции, безоговорочно меняя условия существования целых отраслей и регионов страны.

Президент и СНБО получают и огромные политические права. Сославшись на «реальные или потенциальные угрозы национальным интересам, национальной безопасности, суверенитету и территориальной целостности Украины», именно только сославшись — без необходимости что-либо доказывать, — они смогут пренебрегать буквально любыми правами и свободами не понравившихся им субъектов. После первого чтения крайнее неудовольствие выказала ОБСЕ — и из текста быстренько изъяли право президента безо всякого суда запрещать ретрансляцию теле- и радиоканалов, а также прекращать деятельность СМИ, в том числе в интернете. Но и после этого осталось более чем достаточно образцово демократических новшеств. Президенту с его советом можно будет, скажем, запрещать «деятельность партий, движений и других общественных объединений и фондов»; прекращать действие международных договоров; можно будет ограничивать или прекращать «использование телекоммуникационных сетей общего пользования» (и ведь не возразил никто! священная же корова!) — и так далее. Всё это прямо противоречит украинской конституции, но этого как-то единодушно решено не замечать. Подумать только, всего несколько месяцев назад никем не любимого Януковича обвинили в стремлении к тирании и окончательно сделали изгоем за попытку чуть устрожить кару за нападение на милиционера и запретить участие в демонстрациях людям в масках. А тут с подачи Майдана сменившие изгоя светочи свободы открыто переходят к жёсткому авторитаризму, попутно разгоняя к чёртовой матери и сам доселе неприкосновенный Майдан, — и хоть бы кто им за это пальцем погрозил. Естественно: то ведь был бандит и тиран, а это авторизованные Западом демократы.

Экономические же последствия рамочного закона о санкциях пока гадательны. Многие эксперты, как украинские, так и российские, сомневаются в намерениях Киева учинить по этой части что-нибудь серьёзное — хотя бы потому, что ответные меры Москвы заведомо оказались бы катастрофичными для украинской экономики. Достаточно напомнить, что на территории России работают по меньшей мере четыре миллиона украинцев, для которых ни на Украине, ни в Европе работы нет. Так что украинские санкции могут стать скорее показными, чем реальными — вроде принятой в четверг меры против российских авиакомпаний. Напомню: «Аэрофлот» получил от украинских властей уведомление о запрете полётов над территорией Украины, а «Трансаэро» — о необходимости согласовать каждый транзитный рейс в её воздушном пространстве. Это действительно неприятно; по данным «Аэрофлота», из-за удлинения маршрутов он теряет примерно 20 млн долларов в год. Да только к моменту получения уведомлений обе наши компании уже месяц летают в обход украинской территории — по собственной инициативе.

Единственное, чем Киев смог бы всерьёз досадить России, — применением той статьи закона о санкциях, что позволяет «частичное или полное прекращение транзита ресурсов». Но тут есть довольно ясное ограничение: прекратив транзит российских газа и нефти в Европу, украинские власти навредили бы не только России, но и Европе, причём в случае холодной зимы Европе пришлось бы, может быть, и потруднее, чем нам. Германия и Австрия уже призвали Украину отказаться от опасной затеи; почти внятно высказался по этому поводу и еврокомиссар по энергетике. Вероятнее всего, угроза запретить транзит всего лишь вольётся дополнительной досадой в предстоящие в начале сентября трёхсторонние переговоры между Россией, Украиной и Евросоюзом. Там предстоит обсудить предложение «Нафтогаза Украины» европейцам закупать топливо в момент пересечения российско-украинской границы. Едва ли стороны согласятся.