Десталинизация на марше

Максим Соколов
8 июня 2015, 00:00

Справедлива или несправедлива рекомендация «надо почаще бывать нам во сетях социальных» — в отличие от неоспариваемой полезности пребывания в трудовых коллективах полезность пребывания в сетях более дискуссионна, — случилось так, что со мной в социальных сетях случился презанятный казус

Иллюстрация: Эксперт
Максим Соколов

Приведя в одной из заметок довольно общеизвестную историю о том, как т. Сталин при подготовке Московского процесса 1936 г. изъяснялся притчами — спросил следователя: «Сколько весит наше государство, со всеми его заводами, машинами, армией, со всем вооружением и флотом?» — и заключил: «Ну так вот, не говорите мне больше, что Каменев или тот или иной заключенный способен выдержать это давление. Не являйтесь ко мне с докладом до тех пор, пока у вас в портфеле не будут признания Каменева», — я получил упрек в некритическом использовании беллетристических источников. «А в чем смысл вставки фрагмента а-ля Анатолий Рыбаков про слова Сталина? Ну ладно тот писал фэнтези от ветра главы своея, в перестроечные времена народ это взахлеб читал, но вроде с тех пор уже четверть века минула, сейчас читатель недоверчиво встречает достоверные воспоминания очевидцев про то, как Сталин живых младенцев жрал», — писал один критик. На мое же кроткое возражение, что я знаменитую трилогию А. Н. Рыбакова не читал — сперва как-то все не выходило, а потом все пошло таким стремительным домкратом, что стало не до «Детей Арбата», — получил в ответ: «Это вам не оправдание». Дословно: «Тоже мне довод: не читал. “Не читал, но осуждаю”. “Не читал, но воспроизвожу”. Никакой разницы».

Деликатный вопрос, что считать воспроизводством. Лично я впервые прочел сталинскую притчу про вес СССР в книге Р. Конквеста «Большой террор» еще до всякого появления «Детей Арбата», а впоследствии ознакомился и с первоисточником — книгой невозвращенца-энкавэдэшника А. Орлова (Л. Л. Фельдбина) «Тайная история преступлений Сталина». По ней я выверял цитату, вероятно, по ней же выверял ее и А. Н. Рыбаков.

Разумеется, история с цитатой из Орлова-Фельдбина может быть истолкована в том духе, что по делам вору и мука. Пройдя эволюцию от стадии пламенного демократа к нынешнему состоянию непламенного недемократа, в качестве естественного следствия я получил существенное изменение круга читателей и почитателей. Как гласил старокоммерсантовский плакат в одном из творческих кабинетов, «Набрал <чудаков> себе в отдел». А коли набрал, чего же теперь сетовать.

Конечно, вопрос можно поставить шире, в том смысле, что круг чудаков менялся: «За ними другие приходят, они будут тоже трудны» — причем что тем, давним, что нынешним чудакам в равной степени был чужд многомерный взгляд на отечественную и всемирную историю, в частности на личность т. Сталина. Прежнее безоглядное «Анафема!» сменилось на столь же безоглядное «Осанна! Благословен грядый во славу державную!». Потом сменится еще на что-нибудь. Возможно, опять на анафему.

Между тем при таком гиперкритицизме, который явили нынешние мои почитатели, следует отправить в макулатуру практически все исторические книги, рисующие психологический портрет деятелей прошлого. Останется только телефонный справочник из исторических дат. Хрестоматийные описания злонравия Юлиев-Клавдиев — на чем базируются они, как не на отрывочных цитатах из Тацита, ничем более не подтвержденных (Светоний, рожденный в 70 г. от Р. Х., мог выступать лишь в роли последующего компилятора вроде А. Н. Рыбакова)? Ссылками на древность и на утраченные источники тут не отделаешься, потому времена т. Сталина хотя и не совсем древность, но это с лихвой компенсируется почти полным отсутствием непосредственных свидетельств. Только слухи, запечатленные на бумагу уже сильно позже, немногочисленные мемуары (то же самое), да свидетельства побегушников (среди которых мало-мальски высокопоставленных тоже было немного). Источников, сопоставимых с «Тайной историей» Прокопия Кесарийского, содержащих чистую, нефильтрованную правду о пороках Юстиниана, Феодоры etc., написанную непосредственным свидетелем, в истории сталинского СССР не наблюдается — да, впрочем, гиперкритики относят и Historia arcana к такому же баснословию, как и антисталинскую литературу.

Собственно, и знаменитая фраза Ришелье «Дайте мне шесть строчек, написанных рукой самого честного человека, и я найду в них то, за что его можно повесить», выдержанная вполне на той линии, что и вышеупомянутое рассуждение т. Сталина, тоже не имеет явной атрибуции. Вероятно, господина кардинала оклеветали.

Тут мы сталкиваемся со странной вещью. Дозволительно описывать т. Сталина как неслыханного изверга, наслаждающегося своим злодейством (см. современных десталинизаторов), дозволительны и песнопения о Сталине мудром, родном и любимом (мысли и чувства нынешних сталинизаторов). Но совершенно недозволительно видеть в т. Сталине черты холодного макиавеллиста и тем самым гуманиста в том смысле, в каком это понималось в эпоху Чинквеченто. Эпоха ведь тоже была страшная, и гуманизм был страшный, и формула насчет raison d’État, оправдывающая любые преступления, была детищем итальянских гуманистов, однако т. Сталин — нет, не по этой части. Согласно десталинизаторам, Сталин и Россия — это вообще не Европа, а то ли Азия, то ли и вовсе антисистема; согласно сталинизаторам, т. Сталин тоже был совершенно чужд европейскому тиранству.

В своих существенных чертах — в том числе в чертах психологических — т. Сталин имел очень много черт ренессансного (и даже предренессансного, наподобие Фридриха II Гогенштауфена) тирана, со всей присущей тирану безжалостностью. Каковое сравнение позволяет нам лучше понять черты и постренессансной Европы, и современной России. Такой подход в любом случае представляется куда более плодотворным, чем эхомосковское десталинизаторство, приводящее — по закону отталкивания — к не менее отвратному сталинизаторству.