Об интересе к выборам

Александр Привалов
13 июля 2015, 00:00

Видеонаблюдения на избирательных участках в сентябре практически не будет

Фото: Эксперт
Александр Привалов

По данным члена ЦИК Гришиной, в 11 областях и 23 региональных центрах, где пройдут выборы, видеоконтроля не будет совсем, нужной аппаратурой оснастят треть участков в Ленинградской области и самые крупные участки в Ростовской — больше региональные бюджеты денег на эти цели не нашли. Про видеоконтроль можно бы говорить отдельно. Его взлёт на президентских выборах, когда по предложению Путина веб-камерами (и компьютерами, и источниками бесперебойного питания, и кабелями) оснастили все участки страны, его явное угасание уже и в прошлом году, когда в день голосования лишь в четырёх регионах велось видеонаблюдение, а процедура доступа к видеозаписям резко усложнилась, и вот теперешний пшик — динамичное может выйти повествование. А если добавить туда вставную новеллу о том, как это оборудование, покрывшее всю огромную страну, обещали использовать для повсеместного же апгрейда школьного образования и как потом про это обещание все дружно забыли, так вообще выйдет сущий Гиббон: Decline and Fall. Но мне в нынешней новости больше приглянулся гарнир — комментарий одного из опрошенных новостниками политологов.

Тот сказал, что ничего не видит страшного в отказе от видеорегистрации выборов: таковая бывала важна на федеральных выборах и на выборах в Москве, к которым был велик интерес и которые «продуцировали серьёзные риски для легитимности федеральной власти». Нынешние выборы рисков особых не «продуцируют» вот и видео на них ни к чему; ну а к думским выборам камеры на участки, возможно, и вернутся. Политолог не сказал прямо, что угроза легитимности центральной власти представляет собой единственный повод интересоваться местными и региональными выборами, но как-то получилось очень на то похоже. Но это ладно, это — интерес начальства (если наш политолог верно его понимает). А в чём интерес выборов для публики — и, главное, велик ли он? Явка, о которой нам доложат после единого дня голосования, конечно, даст численную оценку интереса, но то уже после избирательной кампании, которая будет более или менее успешно интерес публики раскочегаривать. Так вот есть ли что раскочегаривать? Взять футбол: твердят же годами, что-де футбол — народная игра, игра миллионов и прочее. А на днях ВЦИОМ провёл опрос, да и выяснилось, что болельщиков у нас 8%, интересующихся футболом от случая к случаю — 19%, а целых 73% к «игре миллионов» вполне равнодушны. (Если кому интересно, десять лет назад было соответственно 19, 34 и 43%.) Не происходит ли и с выборами чего-то подобного?

Если судить по новостным лентам, происходит. Даже в региональных медиа предвыборных материалов совсем не густо, а уж в федеральные не попадает вообще почти ничего. Разве что вести о новом увлечении оппозиционеров — о праймериз. Вести эти производят крайне жалостное впечатление, и всё, что по их поводу можно сказать или даже подумать, сказано так многократно и подумано так давно, что они и новостями-то никому не кажутся. Но дело, разумеется, не только в более или менее шумном входе в кампанию. Взять самое громкое региональное событие последних дней: Мособлдума отменила бесплатный проезд на городском транспорте Москвы для пенсионеров своей, областной, юрисдикции. Пенсионеры — важнейший столп электората, а недовольство поднимается среди них большое. Электоральное значение этого события, казалось бы, могло выйти заметным, только вот беда: «за» злосчастный закон равно проголосовали и единороссы, и справороссы, и жириновцы. Справороссы, правда, потом спохватились и поисключали из партии депутатов, голосовавших «за», но не думаю, чтобы это вернуло им право использовать себе во благо столь своевременный протест. Так что теперь должно заинтересовать людей на выборах в эту думу? какой практический интерес? какие идейные противостояния?

Да ведь и не только в регионах так. Я, в отличие от подавляющего большинства сограждан, ex officio регулярно читаю политические новости. Но и я не вдруг найдусь с ответом, если внезапно спросить меня, чем различаются — кроме фамилий, разумеется, — фракции в Госдуме. Вот разве что фракция КПРФ чаще прочих голосует отличимо от большинства и соседей по меньшинству, но этот испытанный движитель выборной интриги тоже поизносился. Трудно себе представить, чтобы шанс поддержать (или, напротив, не допустить к мандатам) людей, одновременно превозносящих православие и Дзержинского, много добавил грядущим выборам увлекательности. В этом же смысле никаких надежд не возложишь и на «новые» партии: в ближайшем электоральном цикле им едва ли суждено прогреметь. Проявиться сразу на федеральных выборах, не став более или менее привычными в крупнейших регионах, почти так же невозможно, как проявиться в регионе сразу на выборах, не став заранее приметной частью хотя бы общественной, если уж не политической жизни этого самого региона.

Примечательный случай произошёл на заседании Центризбиркома. Там обсуждали проект методички по контролю за агитацией в интернете, которая приравнивала блогеров с тремя и более тысячами читателей к СМИ. То есть и в блогах любая информация во время избирательной кампании есть агитация и платная услуга, а потому да будет блогерам запрещено то и это и ещё вон то. Новация вполне в духе времени, а потому многие удивились, когда глава ЦИК Чуров высказался против неё. И прекрасно сделал. Хотя вопрос обсуждался, скажем прямо, не судьбоносный, но и в нём безусловно лучше наконец прекратить умножение запретов. Блогеры-тысячники, официально подающие в ЦИК извещения о стоимости агитационных услуг, не украсили бы выборов. Интерес публики к выборам — не более чем один из дальних отзвуков реальной жизни, но запреты и ему мешают так же, как мешают самой жизни. Ограничения, регламентации, контроль — кто спорит, всё это необходимо, но кризис — наихудшее время для усиленных занятий подобными вещами. Потому что для выхода из кризиса нужны новые возможности, а не новые запреты.