Заложник российской дружбы

Политика
Москва, 16.12.2019
Как чувствует себя Армения через полтора года после «бархатной революции»

СЕРГЕЙ МАЛЬГАВКО/ТАСС

Армения до сих пор живет революционным послевкусием. Нынешний премьер-министр страны Никол Пашинян пришел к власти на волне протестов в апреле–мае 2018 года. Позже, в декабре, Пашинян подтвердил свои полномочия: на парламентских выборах его блок «Мой шаг» победил, набрав 70,43% голосов избирателей. Сегодня его поддержка велика, хотя рейтинги постепенно падают, и это понятно: быстро реализовать все обещания не получится. Тем более что Пашиняна и его сторонников во власти называют популистами. Они действительно красиво рисовали «жизнь по-новому» — и на свет появились стратегические цели, которых республика должна достигнуть к 2050 году, но без конкретики. Вешали всех собак на старую власть, обещали коррупционные дела — и под суд быстро отправились бывшие оппоненты. Предрекали экономический рост — и он есть. Отстаивали демократию и свободу слова — и никакой армянский политолог не упустит шанса похвастаться высокими местами в западных рейтингах. Удовольствия хватает — с довольствием все так же бедно. А самое неприятное, и это подчас ввергает армянские власти в растерянность, отношение, пожалуй, единственного союзника и заступника — России.

На волне революции Пашиняна называли чуть ли не американским ставленником. Особенно российские СМИ. А потом, более уважительно, — многовекторным политиком. За полтора года новый премьер Армении ни разу не посетил Москву с официальным визитом, хотя не раз был в рабочих поездках, например в рамках работы в ЕАЭС. Нонсенс! Зато и в Брюсселе, и в соседних Тбилиси с Тегераном Пашиняна уже принимали. Как же ближайший союзник в Кремле? Не зовет? Или никак не дождется? Вроде бы официальный визит Пашиняна в Россию все же запланирован на первую половину 2020 года. А Владимир Путин так и вовсе посещал Ереван минувшей осенью и продуктивно общался с армянским коллегой. Так что не стоит говорить о кризисе в отношениях, а вот многовекторность — да, это новое явление, которое определяет диалог Москвы и Еревана.

С одной стороны, Никол Пашинян активно работает с американской стороной (впрочем, как и его предшественники). Здесь неприменим союзнический маркер «свой — чужой». Во-первых, Соединенные Штаты являются сопредседателем Минской группы по урегулированию конфликта в Нагорном Карабахе, определяющего для армянской нации. Во-вторых, в США чрезвычайно влиятельно армянское лобби, которое добивается и политической, и экономической поддержки Армении со стороны Вашингтона. А на диаспору у Пашиняна особый расчет.

С другой стороны, Москва в последние годы ведет активную и успешную геополитику в каспийском регионе и сильно заинтересована в крепких партнерских отношениях и с Азербайджаном, и с Турцией. Неприятный фактор для армяно-российской дружбы. А еще личные отношения двух лидеров складываются небыстро. Наверняка российского президента настораживает способ завоевания власти, который продемонстрировал Пашинян, — революционный. Еще эти аресты бывшей армянской элиты, а с некоторыми ее представителями Владимир Путин не единожды решал серьез

У партнеров

    «Эксперт»
    №51 (1146) 16 декабря 2019
    Мы теряем его
    Содержание:
    Четыре года спортивного одиночества

    Допинг-скандал нанес колоссальный удар по российской репутации и может на многие годы маргинализировать отечественный спорт

    Главная новость
    Наука и технологии
    Реклама