Кризис, к которому мы готовы

Первые, апокалиптические, оценки нефтяного кризиса оказались сильно преувеличенными. Россия не была инициатором разрыва сделки ОПЕК+. Начатая Саудовской Аравией ценовая война больнее всего ударит по ней самой. Внутрироссийская экономическая повестка изменилась: вместо ускорения роста теперь надо постараться избежать спада ВВП и минимизировать масштаб девальвации

КОЛЛАЖ: КИРИЛЛ РУБЦОВ

Две напасти — резко подешевевшая нефть и разгул коронавируса, приобретший масштабы полноценной пандемии, — взаимно усиливая друг друга, поставили мир на грань глобальной рецессии. Противостояние кризису осложняется тем, что дезинтеграция социума, спасительная для борьбы с вирусом, усугубляет экономические трудности.

Кризисы порождают девальвацию не только валют, но и оценок, а тем более прогнозов. События разворачиваются столь стремительно, что многое из того, что вы прочтете в этой статье, потеряет свое значение за время ее доставки читателю. Тем не менее мы постараемся внести толику ясности в то, что уже произошло, и, опираясь на мнения экспертов, дать свою версию происходящего. Мы также провели экспресс-опрос среднего частного бизнеса самых разных отраслей, чтобы понять, чего в разворачивающемся кризисе больше — беды или возможностей.

Кто не любит лонгриды, может ограничиться краткими выводами.

Ценовую войну на нефтяном рынке развязала не Россия, а Саудовская Аравия. Сделка ОПЕК+ была обречена задолго до развязки в Вене 6 марта. История с коронавирусом лишь обнулила договороспособность сторон, интересы которых расходились и раньше, причем все дальше. Тем не менее сделка ОПЕК+ не была для России ошибкой. Первые два года координации добычи принесли значительные бонусы российскому бюджету и отечественным нефтяникам, но постепенно главным бенефициаром сделки стала индустрия по добыче сланцевой нефти в США.

Ценовая война выбьет из глобальной нефтяной игры американскую сланцевую нефть не целиком и не сразу и, возможно, не навсегда. Вместе со сланцевиками ценовой шок не переживут и другие проекты, рентабельные при докризисных ценах, — новые проекты на глубоководном шельфе и в Арктике, а также еще не начатые или едва начатые проекты по разработке «трудной» нефти по всему миру. Это неизбежная плата за нащупывание нового среднесрочного ценового равновесия. Однако каким оно окажется, бессмысленно гадать до победы над пандемией и запуска обновленной конфигурации трансграничных цепочек производства и потребления товаров и услуг.

Первый контур кризиса, связанный с дешевой нефтью, не должен уронить рубль сильнее, чем на 30% к уровню начала года, — около половины этого спада уже отыграно. Накопленные резервы (денег и опыта прошлых пертурбаций) должны позволить нашим денежным властям избежать финансового цунами.

Удержать российский ВВП от снижения в нынешнем и будущем году возможно, но это потребует активизации контрциклических мер правительства. Надежды на автоматический импортозамещающий рост, подобный тому, который следовал за девальвациями 1998 и 2008 годов, сейчас невелики: резервы некапиталоемкого, рыночного импортозамещения практически исчерпаны.

А теперь подробности.

 

Что случилось в Вене

В преддверии очередного саммита министров нефти и энергетики ОПЕК и ОПЕК+ в австрийской столице президент России Владимир Путин провел встречу с главами крупнейших российских нефтяных компаний. Сверка ощущений понадобилась ввиду повышенной неопределенности на глоба

Новости партнеров

«Эксперт»
№12 (1156) 16 марта 2020
Кризис на который мы копили
Содержание:
Кризис, к которому мы готовы

Первые, апокалиптические, оценки нефтяного кризиса оказались сильно преувеличенными. Россия не была инициатором разрыва сделки ОПЕК+. Начатая Саудовской Аравией ценовая война больнее всего ударит по ней самой. Внутрироссийская экономическая повестка изменилась: вместо ускорения роста теперь надо постараться избежать спада ВВП и минимизировать масштаб девальвации

Реклама