Ленин и режиссер

Культура
Москва, 19.03.2001
«Эксперт Северо-Запад» №5 (34)
До конца марта в Доме Кино можно посмотреть новый фильм Александра Сокурова "Телец"

Продолжая свою "диктаторскую" тетралогию картиной о Ленине, Сокуров взялся за весьма амбициозную задачу. Если герой его предыдущего фильма, Адольф Гитлер, персонаж все-таки из чужой, хоть и прискорбно близкой нам истории, то культурно-идеологический контекст, в котором находится вождь революции, настолько богат, что любой неверный шаг режиссера может привести к катастрофе, фальши, зрительскому отторжению. Ленин до сих пор появлялся на экранах только в двух маргинальных обличьях: либо "самый человечный человек" советской ленинианы, либо анекдотический картавый истерик в новорусском кино. Удалось ли Сокурову избежать соприкосновения с этими крайностями? Пожалуй, нет.

Причин тому две. Во-первых, сокуровский Ленин - это больной полусумасшедший старик, чья идентичность растворяется в бессильном безумии, как растворяются люди и предметы в фирменной режиссерской серовато-зеленой дымке изображения. Еще не было последнего инсульта, превратившего "интеллектуального атлета" в растение, но большой отрезок на этом пути уже пройден. Персонаж Леонида Мозгового - эксцентричный паяц, и в итоге это вызывает эффект, которого авторы явно не хотели добиться: эффект пародии. Критики старшего поколения, например, увидели в начале фильма издевательскую перекличку с "Лениным в октябре" (вот он, проклятый контекст), когда камера издалека следит за человеком, потом следует крупный план, и зритель вскрикивает: ба, да это же Ильич! Ленин в "Тельце", несмотря на чрезвычайно вдумчивую работу актера и оператора (самого Сокурова, кстати), парадоксальным образом остается схематичным, картонным. Он просто соткан из штампов, многократно сформулированных в последнее десятилетие: с его паранойей, с его патологическим интересом к насилию, с нелепыми супружескими отношениями, с комическим нежеланием жить в мало-мальски приличных условиях. Временами происходящее на экране начинает и вовсе напоминать скверный анекдот. "Кто это был?" - вдруг спрашивает Ленин после отъезда Сталина. "Это генеральный секретарь нашей партии", - со смехом отвечает Крупская. "А кто его избрал?" - "Ты и избрал", - заливается на этот раз сестра. "А он что, грузин?.."

Другое дело, что конкретная историческая фигура Владимира Ульянова, наверное, режиссера не очень-то и интересовала. Сокуров ведь занят вечными вопросами: человек и власть, одиночество и смерть... Но не чересчур ли часто впадает он тогда в назидательную банальность? Не слишком ли заезжены его посылки? Великие диктаторы - жалкие люди с множеством комплексов и личных проблем. Человек на вершине власти одинок как нигде. Болезни и смерть приходят к каждому. Революция пожирает своих детей... И не слишком ли простое, очевидное обрамление для трансляции своих метафизических идей избрал Сокуров? Почти порнографическое разглядывание немощей несчастного старика: тот ли это взгляд? Тот ли материал?

Казус Александра Сокурова по-своему уникален. С одной стороны, он - чуть ли не последний "автор" в отечественном кинематографе. Наследник Тарковского. Слывет далеким от мирской суеты гением... Однако что-то постоянно мешает законченности образа. Если съемки в 1989 году фильма о Ельцине, а в 1998-м о Солженицыне - не следование за конъюнктурой, то что еще? Плюс какие-то мелочные обиды на прессу. Совершенно неприличная история с "Кинотавром", когда Сокуров отказался от главного приза, потому что самый главный отдали не ему. Вообще призы, фестивали - это, конечно, ерунда, однако никакой другой, более объективной оценки для авторского кино пока не придумали. Где призы Александра Сокурова? Где его "Пальмовые ветви", "Феликсы", "Медведи", "Львы"? Отдельные упоминания жюри, премии критиков на второстепенных фестивалях... Легче всего обвинить мировую кинообщественность в необъективности (больше других, впрочем, в этом преуспевает Михалков). Гораздо труднее - завоевать ее симпатии.

Поклонники режиссера утверждают, что он один из тех немногих, кто не пережевывает старые наработки, а реально занимается развитием киноязыка. И это, безусловно, правда. Но вопросы продолжают множиться. Является ли игра со светофильтрами самоценным предметом киноискусства? А сонливость у зрителя - непременным побочным эффектом этого самого "настоящего искусства"? И главное: куда ведет пресловутое развитие киноязыка в сокуровском понимании? Не в тупик ли?

Санкт-Петербург

У партнеров

    Реклама