Культурная модель страны победившего пролетариата

Культура
Москва, 02.07.2001
«Эксперт Северо-Запад» №12 (41)
"Король не должен быть слишком интеллектуален..."

Июнь в очередной раз напомнил нам о Голландии, крестной матери Санкт-Петербурга. Начавшись с визита королевы Беатрикс, он заканчивается большой ретроспективой "Живопись Нидерландов 1945-1985" в Эрмитаже. Однако российско-голландские связи достаточно интенсивны и не требуют политической приуроченности. Так, в июне Петербург в очередной раз посетил известный славист и переводчик русской литературы, профессор Утрехтского университета Артур Лангефельд. "Эксперт С-З" взял у ученого интервью.

Артур Лангефельд (Arthur Langeveld, р. 1947) - автор многочисленных трудов по теории художественного перевода и одновременно его практик. В его переводах нидерландский читатель познакомился с такими разными по стилистике произведениями, как "Мертвые души" Гоголя и "Обломов" Гончарова, "Исповедь" Льва Толстого и повести Пильняка. Наряду с прозой он переводит и русскую поэзию (подобное совмещение дарований - редчайший феномен!), и опять-таки, диапазон его эстетической приемлемости необозрим: Даниил Хармс, Иосиф Бродский, Сергей Стратановский.

- Артур, как славист вы можете оценить, насколько много в России говорили и говорят о "русской идее". Есть ли аналогичная "голландская идея" в Голландии?

- Думаю, что "русская идея" - это всего лишь общепринятое у вас обозначение для национального мифа, а он есть в каждой стране, в том числе и в Голландии. Средний голландец убежден, что принадлежит маленькому народу, который в постоянной борьбе с могучими соседями и жестокой природой (почти половина территории нашей страны лежит ниже уровня моря) сумел построить лучшее общество в мире. И самое уютное, а понятие уюта - центральное в голландской картине мира. Голландцы любят свою страну с неголландским жаром.

- Хорошо, есть национальный миф. Но для него нужны и национальные герои.

- Да, но не полководцы и не революционеры. Скорее - футболисты. Ну и еще королевская династия. Монархия чрезвычайно важна для нашего народа. Наши монархи из династии Нассау стали королями только после падения Наполеона, а до этого они были всего лишь принцами Оранскими, наместниками несуществующего короля, по-голландски - статхаудерами. У нас не было абсолютистского размаха, как во Франции, в Австрии или у вас. Никогда никакой роскоши: дворцы, загородные резиденции - всс более чем скромное. Ну и потом, наша королева Беатрикс, так же как в прошлом ее мать, королева Юлиана, - это мастер высокого класса, я бы сказал, профессиональная королева, с ней можно сравнить разве что Хуана Карлоса. Это вам не то что в Англии или в Бельгии. Она знает, когда что нужно: когда быть твердой, когда плакать, когда соблюсти дистанцию. У нес трое сыновей. Они скромны и много работают. Что касается наследного принца, то он, как и подобает настоящему монарху, очень простой. Король не должен быть слишком интеллектуален, он должен быть со своим народом.

- Ну, что касается английской королевской семьи, то наши читатели в курсе ее проблем, а вот чем прославились бельгийские Саксен-Кобурги?

- Хе! Эти так и не научились говорить без акцента по-фламандски. Королевский двор, придворная жизнь - всс это по-французски. В двуязычной стране такое больше невозможно. А в последнее время они лишились и поддержки валлонов: в франкоязычных областях жестокий экономический кризис. Таким образом, процветающие фламандцы против короля на национальной почве, а бедствующие валлоны, как коммунисты, - на социальной.

- Вот вы все говорите, что голландцы - маленький народ. Но такой ли уж маленький? 16 миллионов. Это две Швеции. А по-нидерландски говорит 22 миллиона. Это всего лишь чуть меньше половины такой страны, как Франция, Италия или Англия.

- Это тоже часть национального мифа. Во-первых, действительно очень маленькая территория: 200 километров на 200 километров, а во-вторых Голландия столетиями была вынуждена бороться за выживание с превосходящими ее соседями: Францией, Германией и Англией. Будь их не трое, а двое, вряд ли удалось бы сохранить независимость.

- Что еще, кроме уюта, характеризует голландскую модель мира?

- Мы в каком-то смысле - страна победившего пролетариата. Пролетариат у нас всегда обладал повышенным чувством собственного достоинства, он не был подавлен. Все иностранцы, которые начиная с XVII века посещали Голландию, жаловались на голландское "нахальство". Что французские дворяне, что английские буржуа одинаково привыкли к тому, как простой народ ломает перед ними шапку, уничижается, а тут никто не заискивает: ни прислуга в гостиницах и кафе, ни приказчики в магазинах, ни дети на улице. Кстати насчет детей: это и до сих пор так. Дети совсем не слушаются. Страшный контраст с Бельгией. В любом кафе можно наблюдать, как фламандские дети послушно сидят за столом, аккуратно орудуя ножом и вилкой. Голландские же дети бегают взад-вперед по кафе, всем мешают, кричат. Конечно, у нас тоже есть люди, которые умеют правильно есть, у которых есть респектабельные ценности, но это ничтожная часть. Народ, начиная с победы революции, жил своей жизнью, особенно не желая копировать ничью чужую. Не стеснялся самого себя. У нас всегда была очень сильная пролетарская культура. Не буржуазная, а именно пролетарская. Голландская культура поэтому внутренне сродни американской массовой культуре. Вообще Голландия - самая американизированная страна в мире.

- В голландском имидже есть одна одиозная деталь: легализация наркотиков.

- Во первых, легализованы только гашиш и марихуана, а во-вторых, это лишь одно из проявлений голландской законопослушности. Мы не терпим двойных стандартов, вообще какой бы то ни было двусмысленности. Когда с середины 60-х годов все европейское студенчество стало курить гашиш и выращивать коноплю на балконах в общежитиях, у нас решили: если с этим невозможно бороться, если невозможно арестовать всех курящих гашиш (то есть всю молодежь), то нужно найти в себе мужество и сделать первый шаг в сторону честности: разрешить его курить легально; ну а разрешив курить, приходится сделать еще один шаг: его нужно где-то законно покупать.

- А что произошло с голландской литературой, почему она совершенно не известна? Голландия - единственная страна в Западной Европе, не имеющая ни одного нобелевского лауреата.

- Во-первых, сами голландцы убеждены, что их живопись - лучшая в мире. Вот, например, XV-XVII века. На голландских картинах жизнь, а что там у каких-нибудь итальянцев: бесконечные мадонны с бесконечными младенцами? Так вот, во-первых, сами голландцы не считают литературу чем-то важным, точно так же, как и национальное достоинство у них, в отличие от фламандцев, не распространяется на язык, а во-вторых, концепция культурного канона в Голландии резко отличается от того, к чему все привыкли. Голландцы самые последовательные постмодернисты. Они считают, что литература - это то, что им самим нравится, а не то, что нравится литературоведу или школьному учителю. Литература здесь и сейчас, а не уходящая вдаль перспектива. У нас есть, конечно, свой канон: Йост ван ден Вондел, Мультатули, Луи Куперус, Виллем Элсхот, Симон Вестдейк, Мартинюс Нейхоф, ныне здравствующие Геррит Каувенар и Хюго Клаус. Их изучают, издают собрания сочинений, это с одной стороны. Это для интеллектуалов. А вот с другой стороны, в школе литература преподается исходя из того, что реально интересно ученику, что он может переварить. Никто его не может заставить прочесть ту или иную книгу. Учителя голландской словесности последние полвека исходят из того, что может быть интересно сегодняшнему ребенку. А интересно то, что как раз и происходит здесь и сейчас. Книги, в которых написано о тех проблемах, которые волнуют его, о предметах, доступных ему: опыт взросления, первая любовь... Педагогика сотрудничества: единой программы нет. Ее в каждом классе формируют вместе ученики и учитель. Конечно, должны быть литературные достоинства. Ну и, конечно, никакой коммерческой литературы. С одной стороны, не происходит профанирования классики, но с другой стороны, от нее оказываются отчуждены все, за исключением редких интеллектуалов.

- Есть королевство Нидерланды как государственная общность, а есть этнические Нидерланды как общность языковая. Артур, отвечая на вопросы о Голландии, вы все время как будто держите в уме и Бельгию тоже. Вот и в названном вами ряду классиков двое, Элсхот и Клаус, - бельгийцы.

- Ведь что произошло в Бельгии? Там феодальная элита всегда говорила по-французски. Потом по-французски стала говорить городская элита, а за ней и средние городские слои. Французский язык стал знаком преуспеяния. В течение многих столетий фламандский был языком социальных низов. Особенно во время Первой мировой войны это было катастрофично: офицеры говорили по-французски, а солдаты по-фламандски. В конце концов в Брюсселе французский язык победил радикально, а в Генте и Антверпене только в последние десятилетия наметилась противоположная тенденция. Поэтому сейчас фламандцы отказываются говорить по-французски, даже если его знают, предпочитая общаться с валлонами на нейтральном английском. У них сейчас культурное возрождение. Оно коснулось и нас: раньше смеялись над фламандским произношением, а сейчас оно вошло в моду. У нас с фламандцами единый язык и единая литература, но на ментальном уровне мы разные нации: Фламандия все еще очень феодальна рядом с - хе! - пролетарской Голландией.

- В случае распада Бельгии присоединится ли Фламандия к Голландии?

- Нет, напротив, скорее фламандцы присоединят к себе провинции Северный Брабант и Лимбург. И потом, мы однажды уже объединялись, в 1815 году, это ни к чему хорошему не привело. А вообще будущая объединенная Европа будет Европой регионов, а не государств.

Санкт-Петербург

Историческая справка

Название Нидерланды, что в переводе означает "Низовые земли", употребляют в двух смыслах: политическом (Королевство Нидерланды, или в просторечии Голландия) и историческом (подразумевая весь Бенилюкс, то есть королевство Бельгия, королевство Нидерланды и великое герцогство Люксембург). Название Голландия употребляют также в двух смыслах: узком (приморская провинция Нидерланского королевства с главнейшими городами Амстердамом, Гаагой и Роттердамом) и широком (как синоним всего королевства). Нидерландский язык на территории Нидерландов также называют голландским, а на территории Бельгии фламандским. Однако в Бельгии на нем говорит только 60% населения. Остальные 40% (так называемые валлоны) говорят по-французски, а язык Люксембурга - один из диалектов немецкого. Нидерланды были, наряду с прирейнскими областями Германии, ядром раннесредневековой Франкской империи, охватившей в годы правления Карла Великого (756-814) фактически всю Западную Европу.

После распада империи Нидерланды разделились на несколько герцогств и графств, а в XV веке их объединил герцог Карл Смелый, владения которого унаследовали испанцы. Реформация в Нидерландах в середине XVI века привела к первой в мире буржуазной революции, изнурительной восьмидесятилетней (!) войне за независимость и созданию на севере независимого государства. На юге (в будущей Бельгии) победила контрреформация и сохранилась власть сперва испанских, а затем австрийских Габсбургов.

Страна вновь была объединена в 1815 году после краха наполеоновской империи - но уже искусственно, решениями Венского конгресса, - чтобы разделиться окончательно в 1830 году.

В настоящее время Бельгия, где долгое время дискриминировалось нидерландоязычное фламандское большинство, всс более раскалывается на две самостоятельные страны, Фламандию и Валлонию.

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №12 (41) 2 июля 2001
    Туризм
    Содержание:
    Карельская Мекка

    Рост интереса туристов к Валааму привел к возрождению монастыря, что совершенно не сказалось на жизни местного населения

    Реклама