Территория ностальгии

Русский бизнес
Москва, 17.02.2003
«Эксперт Северо-Запад» №6 (115)
Покупателю шахт Республики Коми придется решать психологические проблемы горняков

Республика Коми совместно с российскими инвесторами решает судьбу самого северного в мире, если не считать Шпицбергена, угольного бассейна - Печорского. Сейчас он "поделен" между двумя компаниями - АО "Воркутауголь"и АО "Интауголь", главная доля собственности в которых принадлежит государству в лице федерального и республиканского правительств. Однако государство с "угольными" проблемами явно не справляется - шахты разваливаются, обновление оборудования идет крайне медленно, горнякам задерживают зарплату, что периодически приводит к забастовкам. В конце минувшего года на горизонте появился потенциальный "спаситель", который готов забрать проблемные шахты себе, - это входящая в Группу МДМ Сибирская угольная энергетическая компания (СУЭК) " Байкал-уголь".

Вопросы собственности на Печорский бассейн решаются туго - в частности, аукцион по продаже государственного пакета акций "Интаугля" в декабре минувшего года был сорван. Сейчас все ждут еще одних торгов, о которых поступает крайне противоречивая информация: то ли будут выставлены госпакеты обоих угольных АО, то ли аукцион пройдет только по "Интауглю". Все, что известно, - торги должны состояться в самое ближайшее время, РФФИ и правительство Коми утрясают последние детали. При этом президент СУЭК Олег Мисевра во время своей поездки в Инту и Воркуту осматривал шахты уже хозяйским глазом.

Возможно, Группа МДМ не до конца представляет, с чем ей придется столкнуться. Экономические трудности - не самая сложная часть "угольной" проблемы, и устранить их группе, наверное, по силам. Гораздо труднее будет разобраться с "человеческим фактором".

Утраченные иллюзии

Когда в Великую Отечественную войну СССР лишился Донбасса и печорский уголь, добываемый заключенными из-под вечной мерзлоты, был нужен, как сама жизнь, о его цене никто не задумывался. Да и потом не особо думали. Государство поощряло людей к переезду на северные шахты, и люди ехали. Население Инты превысило 60 тыс. человек, а в Воркуте с окружающими ее поселками поселились около 200 тыс. человек. Они были горды собой и своим трудом и получали за него большие деньги, позволявшие хорошо проводить долгие отпуска, а после выработки нужного стажа переезжать поближе к югу.

В местах, где и оленям выживать трудно, большое вознаграждение, безусловно, оправданно. Но рынок к сантиментам не склонен, и это стало для шахтеров Коми неприятным сюрпризом. Добыча тонны энергетического угля в Печорском бассейне обходится сегодня в 415-500 руб. И уголь с кузбасских разрезов, даже с учетом железнодорожной доставки (правда, благодаря льготам, которых добился в свое время от МПС кемеровский губернатор Аман Тулеев), обходится предприятиям Мурманска, Череповца, Новолипецка значительно дешевле печорского.

Да что там Мурманск и Череповец - в прошлом году "родная", республиканская компания "Комиэнерго" закупила на пробу состав кузбасского угля - причем для Воркуты. Правда, дошел он только до Сыктывкара: заполярные горняки пообещали лечь на рельсы, но состав к топкам не пропустить. А обвиненные в диверсии энергетики стояли на своем - кузбасский уголь дешевле, снижайте цену.

Благодаря некоторым усилиям - по мнению экспертов, отнюдь не чрезмерным - в 2001 году ОАО "Воркутауголь" вплотную приблизилось к рубежу самоокупаемости, а в 2002 году планировало перейти его. Но теплая зима и, соответственно, обвальное падение спроса смешали все карты, снова поставив шахты на грань выживания.

Столица мира

Воркута производит неожиданно приятное впечатление. Дома аккуратно покрашены. Пять лет назад, как говорят, во всем городе было примерно пять урн - сейчас их 2,5 тыс. Фонтаны есть даже в пришахтных поселках. Кинотеатр с "цифровой" акустикой (кстати, таких в Республике Коми всего два: второй находится в нефтяном Усинске). Воркута вернула себе давнее неофициальное название - столица мира (так ее называли первые жители - заключенные). Почетное имя было надолго забыто и возродилось лишь в последние годы.

Воркутинские впечатления тем более удивляют, что, если верить цифрам, это депрессивный город. Бюджетообразующее предприятие - "Воркутауголь" - задолжало ему около 100 млн руб. Дотации из федерального и республиканского бюджетов быстро сокращаются. Мэр Воркуты Игорь Шпектор, отвечая на вопрос, за счет чего он развивает город, достает из шкафа нагайку. "Гоняю всех муниципальных работников - прежде всего коммунальные службы. Рассуждаю так: если шахтерам сейчас мало и неаккуратно платят, пусть они хотя бы ходят по чистым улицам и живут в теплых квартирах. Ищем спонсоров, чтобы строить нужные социальные объекты. Экономим на всем: закрыли за последние пять лет семь поселков, законсервировали там дома, отключили свет и отопление. Людей переселили в другие районы - "нашли", таким образом, более 1,5 млрд рублей".

Быт шахтерских семей тоже далеко не ужасен. Видим в квартирах полный джентльменский набор: хорошие телевизоры, видеомагнитофоны, компьютеры (у многих - с жидкокристаллическими экранами), микроволновые печи. Детей учат в платных вузах, строят дачные дома в средней полосе России. Спрашиваем о крупных покупках за последние несколько лет и слышим перечисление: "Волга", трехкомнатная квартира в Воркуте...

При этом горняки называют свою жизнь беспросветной, проклинают шахты и саму Воркуту, несмотря на усилия Игоря Шпектора. Они мыслят категорией "раньше, когда..." - когда на обед в забое бесплатно выдавали в термосах горячий суп или большой кусок мяса. Когда в шахтах стоял чан с бесплатными витаминами. Когда постоянно ездили в санатории. И еще много разнообразных "когда" - атрибутов одной из самых престижных в советские годы профессии.

Гроздья гнева

Развивая эту тему, жители Воркуты и Инты говорят о неадекватности сегодняшних зарплат тяжелейшим условиям работы. На шахтах АО "Воркутауголь" люди, работающие в забое, получают в среднем 15 тыс. руб. Установленный для добытчика максимум при условии работы практически без выходных и выполнения его шахтой плана - 20 тыс. руб. В Инте зарплаты не превышают 10 тыс. "Еще и не знаем, как свое, честно заработанное, выбить", - отмечают шахтеры.

На конец 2002 года задолженность по зарплате в АО "Воркутауголь" достигла 57 млн руб. В январе шахтеры получали сентябрьскую зарплату. Долг по зарплате в компании "Интауголь" - около 195 млн руб. Так что понять недовольство рабочих можно, особенно если учесть, что жалобы на тяжелые условия труда справедливы: за последние примерно 200 лет на российских шахтах мало что изменилось. Вместо отбойных молотков появились добычные комбайны, двигатели недавно - около 40 лет назад - заменили лошадиную тягу, но в остальном забой остается жутким местом. Яркое впечатление - увидеть, как угольная толща прорывается, будто через марлю, сквозь "потолочные" доски. За шиворот сыплется уголь. Передвигаются шахтеры по лаве (так они называют забой) на корточках и зачастую в темноте - слабые лампочки в фонаре гаснут после первого-второго удара каски о стены.

"Новый социальный взрыв" - актив местного лексикона. В январе на некоторых шахтах Воркуты профсоюзы распространили анкету, где просили рабочих проголосовать "за" или "против" проведения забастовки, и многие ответили утвердительно - хотя, заметим, в эффективность этого метода почти никто не верит: прошлые акции протеста результатов не приносили.

О сорванных планах

Директора шахт, когда профсоюзы заводят речь о тяжелом шахтерском труде, который мало и несвоевременно оплачивается, неизменно вспоминают план. За 2002 год пять шахт, входящих в АО "Воркутауголь", добыли 1 млн 163 тыс. тонн угля, что ниже плана на 747 тыс. тонн и ниже добытого в 2001 году на 410 тыс. тонн. Руководство АО "Интауголь" тоже много говорит о низкой производительности труда. "Интинские шахтеры добывают в среднем по 130 тонн на человека в месяц, - отмечает генеральный директор АО Алексей Павлов. - У нас есть бригады, которые даже на самой ветхой технике выполнят норму. Однако в общей массе люди не понимают, что нужно работать не три-четыре часа в день, а все восемь". Павлов вспоминает, как несколько интинских шахтеров ездили в нефтяной Усинск на заработки: "Их оттуда выгнали, потому что они все время торговались с начальством - мы того делать не хотим, и это нам трудно". На одном участке шахты "Интинская" провели эксперимент: генеральный директор заявил, что каждому работнику, который добудет 150 тонн угля в месяц, акционерное общество будет платить 1000 долларов. "Но энтузиазма предложение не вызвало", - резюмирует Алексей Павлов.

Старожилы утверждают: действительно, людей, приходящих на работу, чтобы поспать, нередко в буквальном смысле (мест, где можно выспаться, в забоях достаточно), становится все больше. Шахтеров, работающих до конца смены, - единицы... Идем по темному штреку - навстречу бригада, бодро спешащая на выход. До окончания смены еще больше часа. "Что так рано?" - спрашиваем. "Дак это... надо вагон тащить, а там - все..." Вагон еще год простоит на том же месте, а "там", где пока далеко не все, дорабатывает мастер участка. "Почему отпустил ребят?" - "А я не цепной пес, чтобы их здесь держать".

Появилась и особая категория горняков - шабашники. Они спускаются вниз главным образом на личный промысел: например, вскрывают перемычки (стена, закрывающая отработанный забой), заползают и вытаскивают медные кабели. Часто на места такого промысла выезжают горноспасатели: в течение долгих лет за перемычкой скапливается метан или углекислый газ.

Впрочем, по справедливому мнению рабочих, руководство акционерных обществ тоже виновато в низкой производительности труда. "Мы не выполняем норму, потому что простаивает оборудование, - рассуждает опытный шахтер. - Оно простаивает, так как ломается, а модернизация проводится крайне низкими темпами". Несколько лет назад "Воркутауглем" были закуплены хорошие дизели для внутришахтного транспорта. Но деталей к этим дизелям нет. "Новые детали покупают раз в несколько лет и по фантастическим ценам, - продолжают шахтеры. - Вообще, все покупается втридорога через посредников, и устанавливают технику тоже посредники. Сейчас у нас на монтаже лавы работает 500 человек из сторонней фирмы - они монтируют оборудование третий месяц, а после их ухода наверняка придется все переделывать. Так уже много раз было... Мы убеждали руководство шахты, чтобы нам позволили самим заниматься монтажом, - вышло бы качественнее, быстрее и дешевле. Но директор шахты ничего не решает - всем руководит АО". Рабочие воркутинской шахты "Комсомольская" вспоминают, что здесь с 1996 года сменился пятый директор. Последнего, Леонида Столяркова, уволили два месяца назад.

Дорога к монополии

Как правило, постоянные увольнения топ-менеджеров - признак бессилия акционеров. Они крайне недовольны ситуацией, но не знают, как ее изменить, заменяя стратегические решения малозначимыми тактическими мерами. То есть положение кажется тупиковым "низам" и "верхам" угольного мира Коми одновременно, и мало кто понимает, зачем Группе МДМ в лице СУЭК понадобился столь проблемный во всех отношениях бизнес.

Алексей Павлов говорит: "Наш бизнес можно сделать прибыльным только теоретически". По его словам, денег, которые могут заработать шахты Коми, в лучшем случае хватит только на своевременную выплату зарплат, и не видно, за счет чего можно развиваться. 2002 год "Интауголь" закончил с 535 млн руб. убытков. Валюта баланса акционерного общества снизилась за год на 110 млн руб. Совокупная кредиторская задолженность достигла 4 млрд руб. Поэтому гендиректор "Интаугля" был крайне удивлен, узнав, что РФФИ оценил федеральный пакет (61%) этого АО в 26 млн долларов. "С точки зрения бизнеса, наша компания не стоит ничего, - говорит он. - Но если СУЭК хочет купить за такие деньги наши безумные проблемы и долги, мы только рады".

Вообще-то, логику в решениях Группы МДМ относительно республиканских шахт, если разбираться, увидеть можно. По оценкам "Коммерсанта", приобретя контроль над Печорским бассейном, СУЭК практически монополизирует российский рынок энергетических углей, закрепив за собой более 90% действующих на нем мощностей. Да и на угольном рынке страны в целом он становится лидером, беря контроль над 35-40% добычи. Отсюда все плюсы, которые дает монопольное положение, в том числе возможность диктовать потребителям цены.

Представление о первоочередных мерах, которые надо будет применить в Воркуте и Инте, у СУЭК в целом сформировалось. Президент компании Олег Мисевра, посетив Коми в декабре, заявил, что первым делом намерен исключить всех посредников, стоящих на пути угля от шахты к потребителю. И что СУЭК уже провел переговоры об увеличении поставок воркутинского угля в Германию. О необходимости колоссальных инвестиций в модернизацию шахт и внедрения принципиально новых технологий (по оценкам ряда экспертов, требуется в течение 5-6 лет вкладывать не менее 1 млрд руб. в год) компания знает и, в принципе, к финансовым вливаниям готова. Как сказали корреспонденту "Эксперта С-З" в пресс-службе Группы МДМ, специалисты уже работают над инвестиционной программой для Печорского бассейна - правда, форсировать этот процесс МДМ не будет, пока окончательно не закрепит за собой контрольные пакеты угольных компаний Коми.

Неизбежное партнерство

Можно утверждать, что новым владельцам заполярных шахт понадобятся не только деньги и талантливые менеджеры, но и опытные психологи. Подавляющая часть жителей Воркуты и Инты утверждает, что мечтает уехать из Коми и спускается в шахты только от безысходности, однако почти никто не уезжает. Соответственно, прежде всего предстоит помочь людям разобраться, чего они действительно хотят. Затем - внушить надежду на улучшение ситуации тем, кто все же склонен остаться, и заставить их добросовестно работать. Всем остальным придется обеспечить отъезд, но реализация этого пункта невозможна, если приходящий в республику крупный российский бизнес и государство не установят тесных партнерских отношений.

По приблизительным оценкам, в шахтерских городах Коми уже сейчас 50-70 тыс. жителей являются лишними - по-хорошему, они угольному бизнесу не нужны. При закрытии нескольких из действующих сегодня шахт, к чему почти наверняка приступит новый владелец Печорского бассейна, кто бы им ни стал, количество "лишних" увеличится в несколько раз. Обеспечивать будущее такой армии людей частный бизнес явно не захочет. С другой стороны, если переселением людей из угольных районов станет заниматься только государство, толку не будет: в начале 1990-х годов российским угольщикам уже выделялись деньги на переезд. Эти деньги люди быстро проели, оставаясь на своих местах. Поэтому бизнесу, как заинтересованной стороне, логично взять на себя по крайней мере функции контроля - как правило, он справляется с ними намного лучше чиновников.

Воркута - Инта - Сыктывкар

У партнеров

    Реклама