Помогающий выживать

Михаил Шубин: «В кризисные времена малый бизнес очень полезен экономике: в силу своей гибкости он быстро перестраивается и не дает рынкам рухнуть окончательно. Крупный бизнес на это не способен»

Выпускник лучшего в Советском Союзе физического вуза – Московского физико-технического института – Михаил Шубин в 1992 году создал в Петербурге малую инновационную фирму «Лига». Она стала заниматься разработкой и мелкосерийным производством газосварочных аппаратов собственной конструкции. Аппараты оказались настолько удачными, что быстро нашли спрос даже в нелегкие для российской экономики пореформенные времена начала 1990-х годов.

В 1995 году изобретением Шубина заинтересовался ЕБРР и предоставил ему грант на развитие. В том же 1995 году Европейская ассоциация малого предпринимательства включила фирму «Лига» в сотню самых динамично развивающихся малых предприятий Европы. Фирма Шубина благополучно пережила кризис 1998 года. Ее продукцию покупают в самых разных странах мира – Финляндии, США, Германии, Турции, Алжире и др. О том, как компания переживает нынешний кризис, Михаил Шубин рассказывает в интервью корреспонденту «Эксперта С-З».

Кризис способствует росту

– Наши продажи растут, и думаю, что по мере углубления кризиса этот рост усилится. Кризис, конечно, повлиял – произошел некоторый спад продаж по одной позиции. Но зато стал расти спрос по другим – мы перестроились и начали выпускать больше продукции по востребованным позициям. В результате наши обороты сейчас на 25-30% выше, чем за аналогичный период годом ранее.

– Что за чудеса?

– Мы практически не используем кредиты, живем на свои деньги. Но это не главное. Главное то, что наша продукция помогает потребителям выживать в тяжелых экономических условиях. Это в благополучные времена они могли не особенно заботиться об издержках производства и переплачивать в десятки раз за традиционную – ацетиленовую (или пропановую) – сварку. Сейчас, когда кризис заставил всех считать деньги, все большее количество потенциальных потребителей наших аппаратов становятся реальными.

– Но за снижение издержек им, наверное, придется заплатить недостатками вашего аппарата?

– Не придется. Потому что серьезных недостатков у аппарата нет, по всем основным параметрам он превосходит ацетиленовые. И особенно – по безопасности, являющейся ключевой проблемой традиционной газосварки. Разве что предельная температура у нас немного ниже – не 3200 градусов, как у ацетилена, а 2600. Впрочем, в абсолютном большинстве случаев этого достаточно. Температура плавления стали – вдвое ниже (1300 градусов), так что двойное превышение температуры пламени, необходимое для качественной сварки, пайки и резки, наша технология обеспечивает. Не является большим недостатком и потребность в электросети: основной объем сварочных работ производится на территориях, где такие сети имеются.

Наши аппараты настолько удобные, да и недорогие, что позволяют обеспечить малые предприятия и частных лиц неплохими заработками на ремонте автомобилей, ювелирке, производстве стеклянных игрушек и т.д. Достаточно иметь лишь небольшие навыки такой работы. А эксплуатационные расходы наших аппаратов очень малы. Сейчас, когда кризис нарастает и многие малые предприятия и люди теряют работу, это может помочь пережить трудные времена. Традиционная ацетиленовая сварка (да и пропановая) для этого не годится – она слишком дорогая в эксплуатации и требует специальных разрешений. Наш аппарат разрешений не требует, это фактически бытовая техника. Вообще говоря, по многим параметрам наш аппарат вполне может конкурировать с наиболее распространенной электросваркой.

Революция не состоялась

– Почему же при таких достоинствах ваша технология до сих пор не вытеснила традиционную?

– Главная причина обусловлена типичной проблемой малых инновационных компаний. Всякая радикально новая технология предполагает частичное или даже полное разрушение традиционного производства. Например, изобретение компакт-дисков практически уничтожило производство виниловых пластинок. А ведь это был огромный, хорошо налаженный бизнес. Компаниям пришлось почти полностью переоборудовать заводы. Сохранилось разве что производство наклеек (на CD и пластинках они почти одинаковые).

В нашем случае ацетиленовая промышленность должна закрыться полностью. Не удастся сохранить ничего, даже производство всякого рода «наклеек», потому что для нашего аппарата внешнее производство газа вообще не требуется. И ацетиленовая промышленность сопротивляется уничтожению. Но она полностью контролирует производство газосварочного оборудования, поскольку горелки и редукторы дешевы, а основная часть стоимости газосварки приходится именно на баллоны с ацетиленом. Я несколько раз пытался договориться о производстве наших аппаратов с крупными мировыми производителями сварочного оборудования, но безуспешно. Я понял, что им это не надо. Противостоять этому сопротивлению может только крупная компания. Нам это не по силам.

Между тем, чтобы раскрутить нашу технологию, надо решить три основные задачи. Во-первых, убедить массы потребителей газосварочного оборудования в достоинствах нашей технологии, то есть провести широкомасштабную маркетинговую кампанию. Во-вторых, наладить качественный сервис – легкодоступное для потребителей обслуживание наших аппаратов. Без сервиса сейчас невозможен массовый сбыт никакой техники. Это, кстати, необходимо и для решения первой задачи. Ну и третье – построить завод по серийному производству наших аппаратов. Решение этих задач требует больших вложений, но найти средства на такие цели очень трудно даже без всякого кризиса. Наша компания небольшая, так что крупный кредит нам никто не даст. Все эти проблемы можно преодолеть только одним способом – найти серьезного инвестора, причем не связанного с ацетиленовой промышленностью. Хотя мы работаем уже 15 лет, до недавнего времени нам не удавалось найти такого инвестора.

– Почему вам не удалось повторить опыт изобретателей компакт-дисков, ведь у них ситуация была, наверное, похожей?

– Главное отличие – объем потенциального рынка сбыта. У них рынок многомиллиардный. Наш рынок на несколько порядков меньше, и потому наша технология менее привлекательна для инвесторов. Хотя рынок сварки достаточно большой, основную долю на нем занимает электросварка, а газовый сегмент сравнительно мал. Газовые установки используют главным образом для тонкой работы – пайки трубопроводов, ремонта автомобилей, в ювелирном производстве, в стоматологии (при изготовлении протезов), для термической обработки и плавления стекла и др.

Есть еще одно серьезное препятствие для широкого распространения наших аппаратов – отсутствие глобальной системы сервисного обслуживания. Это препятствие было главным в наших международных контактах. Многие иностранные компании, как производственные, так и торговые, проявляли интерес к нашим аппаратам и даже закупали отдельные партии, но подписывать крупные контракты на массовые поставки они отказывались именно по этой причине. А для нашей маленькой фирмы открытие даже нескольких сервисных центров за границей – неподъемная задача.

Кстати, помимо отсутствия необходимых средств серьезным препятствием оказалась неадекватная таможенная культура российского государства. Эта культура страдает чрезвычайной недоброжелательностью к участникам внешнеторговой деятельности. Для сервисного обслуживания наших аппаратов за границей нужно регулярно вывозить в разные страны комплектующие. Но процедура такого экспорта – настоящая пытка. Мало того, что нужно получать массу разрешений на вывоз. Работники таможни используют любой повод, чтобы создать нам проблемы на границе.

Например, один раз наш сотрудник, заполняя бумагу с оценкой стоимости вывозимого оборудования, допустил арифметическую ошибку – неправильно сложил несколько цифр. В результате общая стоимость была занижена на 50 долларов. Ошибку было легко исправить, к тому же доля этого занижения ничтожна – примерно 0,5%. Но груз тут же арестовали и велели за два дня получить 15 подписей на разных бумагах в организациях, расположенных в разных местах города. Иначе угрожали огромным штрафом. Пришлось отвлечь от работы всех сотрудников, и они как ошпаренные два дня бегали по инстанциям. Подписи мы получили. Но груз все равно не выпустили. Мне пришлось идти на прием к начальнику таможни и долго все объяснять. Он дал добро, но с тех пор к нам каждый раз жестоко придирались на таможне. Единственное, чем я могу объяснить смысл такой работы, – это понуждение к даче взятки. Крупные компании с такими проблемами справляются лучше, но малому бизнесу заниматься этим очень накладно.

Чуть больше года назад мы наконец нашли инвестора – крупную московскую компанию. Она начала строить завод, но из-за кризиса проект пришлось заморозить. Впрочем, мы рассчитываем, что через некоторое время проект возобновится.

«Не хочу быть винтиком»

– На каких условиях вы договорились с инвестором?

– На типичных условиях для малых инновационных фирм. Мы создали совместную компанию, в которой получили около 15% акций (на большее рассчитывать не можем, потому что инвестор вкладывает порядка 3 млн долларов в создание массового производства). Помимо этого, мы продали инвестору все права (с технологией) на производство наших аппаратов. А сами стали конструкторским подразделением совместной компании. Мы нужны инвестору как разработчики новых моделей. Нас такой формат вполне устраивает, потому что для нас самое интересное – конструирование, инженерные разработки. И мы продолжим этим заниматься. А все вопросы массового производства и сервиса наш новый партнер возьмет на себя.

– Вам не кажется, что, соглашаясь на такие условия, вы лишаете себя будущего – вы не сможете повторить опыт Билла Гейтса и Генри Форда, то есть на основе своей инновации создать собственную крупную компанию?

– Разумеется. А я и не хочу идти таким путем. Мне это неинтересно. Я видел, как работают крупные мировые компании. Там даже топ-менеджеры – винтики гигантской машины. Их отличие от подчиненных – лишь в количестве нулей сумм, которыми они распоряжаются. А характер работы почти тот же – механическое исполнение функций. Я по натуре инженер, изобретатель, мне нравится техническое творчество. И становиться менеджером, даже главным, я не хочу.

Санкт-Петербург