Поделиться рисками

Тема недели
Москва, 25.07.2011
«Эксперт Северо-Запад» №29-31 (527)
Владислав Трофимов: «Банк всегда хочет минимизировать свои риски. Если речь идет о модернизации предприятий, значимых для экономики, то почему бы государству активнее в таких проектах не участвовать?»

Фото: Александр Крупнов

Инвестиционные кредиты – интересный для банков сегмент, но высокорисковый. Главная причина – неопределенность экономической ситуации и трудности прогнозирования на длительный срок. О том, почему лидеры рынка иногда уступают небольшим региональным финансовым организациям крупные контракты и что сдерживает инвестактивность предприятий Северо-Запада, «Эксперту С-З» рассказал заместитель руководителя Северо-Западного регионального центра (СЗРЦ) – вице-президент банка ВТБ Владислав Трофимов.

– Какова инвестактивность бизнеса Северо-Запада, можно ли говорить о ее росте в этом году?

– Предприятия возвращаются к инвестиционному развитию, но темпы весьма умеренные. Увеличение исчисляется в единицах процентов, но никак не в десятках. Одна из причин, на мой взгляд, в том, что страна вступает в предвыборный период, а для инвесторов это всегда сигнал к тому, что нужно переждать с новыми проектами.

Тем не менее наблюдается рост рынка корпоративного кредитования и объема привлеченных средств корпоративных клиентов на текущие счета и срочные депозиты. Рост корпоративного кредитования на Северо-Западе, по данным на 1 июня, составляет около 8%. Некоторые отрасли демонстрируют более высокие темпы. Например, СЗРЦ ВТБ активно сотрудничает с крупнейшими автодилерами региона, у которых в бизнес-планах заложен прирост порядка 20% по итогам текущего года.

Среди наиболее «живых» отраслей стоит отметить связь и энергетику. Телекоммуникационные компании зафиксировали докризисные объемы трафика, что свидетельствует о завершении кризиса в этой сфере. В энергетике почти все предприятия имеют инвестиционные программы на этот год. Мы тесно сотрудничаем с территориальными энергетическими компаниями – ТГК-1, ТГК-2 и ТГК-5, реализующими крупные инвестиционные проекты.

Под давлением ликвидности

– Какие проекты наиболее интересны с точки зрения объявленного курса на модернизацию?

 – Если говорить о проектах, в финансировании которых принимает участие СЗРЦ ВТБ, то в энергетике это, безусловно, проект ТГК-2 по переводу мазутных ТЭЦ Архангельской области на газ. Архангельская ТЭЦ уже переведена на новое топливо, на очереди – Северодвинск. Помимо того что это событие само по себе достаточно новационно для энергетического комплекса региона, реализация проекта позволит ТГК-2 претендовать на получение средств в рамках Киотского протокола. Мы уже имеем аналогичный опыт, когда наш клиент «ГалоПолимер Кирово-Чепецк» реализовал инвестпроект по модернизации, связанный с улучшением экологической обстановки.

– И все же основные инвестиции в этом году, как и в 2010-м, так или иначе связаны с госфинансированием?

– Да, основная инвестиционная активность на Северо-Западе наблюдается в рамках госзаказов, в том числе Министерства обороны, проектов на основе ГЧП, региональных инвестпрограмм, реализуемых с участием субъектов федерации. Для банков это положительная тенденция, когда государство, пусть и в незначительной мере, задействовано в проекте. Например, если областная администрация дает хотя бы на малую часть проекта свою гарантию, мы понимаем, что он социально значим для региона, и более активно рассматриваем возможность его финансирования.

В качестве одного из последних примеров приведу создание жилищного комплекса «Славянка», предполагающего строительство более 1 млн кв. м жилья. Заказчиками выступают Минобороны и администрация Санкт-Петербурга. Уникальность проекта в том, что помимо финансирования строительства и предоставления гарантий для Минобороны наш банк инвестирует и в возведение инфраструктуры – двух школ и трех детских садов. Администрация Петербурга обязуется, после того как эти объекты будут сданы, выкупить их у застройщика. Мы принимаем участие в этом проекте, предоставив инвестиционный кредит сроком до 11 лет. Хотя для коммерческих проектов наш предел – восемь лет. Отмечу, что это первый опыт участия банка в создании социальных объектов в СЗФО в рамках ГЧП.

Банку очень интересны проекты ГЧП, и Санкт-Петербург здесь является одним из наиболее успешных городов России. Чего стоит только концессионное соглашение по реконструкции аэропорта «Пулково» («Воздушные ворота Северной столицы»)!

– Для кредитора участие в подобных проектах весьма интересно, так как риски здесь ниже, чем при финансировании частного бизнеса. Однако ставки по таким кредитам весь прошлый год падали и уже достигли минимума, а коммерческие банки обвиняют кредитные организации с госучастием в откровенном демпинге на этом поле…

– Ставки в этом сегменте действительно упали до минимума. Я бы не стал утверждать, что вина лежит только на госбанках: все чаще региональные кредитные организации также прибегают к серьезным ценовым дисконтам, на что их толкает избыточная ликвидность. Мы нередко сознательно отказываемся от участия в ряде конкурсов, так как не видим смысла кредитовать практически себе в убыток.

– Центробанк уже дважды повышал ставку рефинансирования. Такая политика регулятора – сигнал к тому, что кредитные ставки начнут расти?

– При более чем достаточном уровне ликвидности в банковском секторе рост ставки рефинансирования выглядит нелогично. Вероятно, так регулятор указывает, что время падения ставок закончилось и теперь возможно только их увеличение. Хотя если учитывать, что бизнес еще не в полной мере восстановился и не готов активно привлекать заемные ресурсы, то повышение их цены – преждевременный шаг. Впрочем, процентные ставки банков не растут, несмотря на то что ставка рефинансирования дважды индексировалась. Можно говорить о том, что изменение этой величины не свидетельствует о коррекции цены денег на рынке. Это скорее некий прогноз, ожидания регулятора.

Удар в спину

– Ликвидность у большинства банков скорее краткосрочная. Означает ли это, что в основной своей массе они не смогут стать активными участниками инвестиционного процесса, требующего длинных денег?

– Коренным образом ситуация с длинными пассивами в отечественной банковской системе, конечно, не изменилась. Хотя с начала года отмечается тренд к постепенному увеличению дюрации пассивных и кредитных портфелей банков, да и заимствования на международных рынках стали доступнее. Конечно, длинных пассивов для кредитования на восемь-десять лет в системе недостаточно. Но скопившаяся ликвидность давит на кредитные организации, вследствие чего ряд из них, не имея длинных пассивов, пытаются финансировать долгосрочные проекты за счет относительно коротких ресурсов.

Так что конкуренция на рынке инвесткредитования растет, хотя, конечно, у крупных банков, в том числе с участием госкапитала, больше возможностей для предоставления проектного финансирования и долгосрочного кредитования, так как они располагают большим объемом более или менее длинных пассивов. Кроме того, у них зачастую богаче опыт и есть соответствующие специалисты, квалификация которых позволяет рассматривать сложные сделки и принимать в них участие. Банки средней руки не всегда располагают должным кадровым потенциалом, чтобы на конкурентном уровне структурировать такие сделки.

– Стоит ли ожидать, что до конца года банки смогут разместить избыточные ресурсы?

– Думаю, в ближайшем будущем избыточная ликвидность сохранится. Тем более что со второго полугодия можно прогнозировать достаточно активное финансирование бюджетных расходов, так что деньги в систему поступать будут. Хотя нельзя исключать глобальные риски – проблемы с госдолгом США, сложную ситуацию в еврозоне, инфляцию активов в Азии: если это приведет к глобальным потрясениям в виде второй волны кризиса, то мы в стороне не останемся. Первая волна показала: как бы наша экономика ни росла, ее устойчивости к внешним угрозам как не было, так и нет. Просто нынешние высокие цены на нефть позволяют не задумываться о структурных изменениях в экономике.

– Кстати, о структурных изменениях. Готовы ли банки финансировать длительные модернизационные программы предприятий?

– Что касается модернизации, то для кредитных институтов это прежде всего вопрос рисков. Это капиталоемкие проекты с длительным сроком окупаемости – до семи-восьми лет, а прогнозировать на такой период очень сложно. Характерный пример – наше недавнее соглашение по финансированию реконструкции Соломбальского ЛДК. Это частный проект общей стоимостью 38 млн евро, с непростой экономикой, рассчитанный на семь лет. Мы долго его изучали, просчитывали риски, думали. Ведь почти невозможно спрогнозировать, что будет через семь лет, в том числе с ценой на древесину, на сырье, каким к тому времени окажется экспортный потенциал продукции. В итоге все же приняли положительное решение. Когда инвестиционный проект не защищен соответствующими залогами и гарантиями, любому банку непросто оценить риски и решиться на финансирование.

– Каким образом государство может стимулировать банкиров, чтобы они активнее инвестировали в модернизационные программы компаний?

– Банк всегда хочет минимизировать свои риски. И если речь идет о модернизации предприятий, значимых для экономики страны или отдельного региона, то почему бы государству активнее в таких проектах не участвовать, хотя бы на 5-10%? Но пока это происходит редко. Зато имеют место обратные ситуации, когда в результате той же правовой нестабильности банки сталкиваются с рисками, предусмотреть которые невозможно.

Например, изменение градостроительного законодательства Санкт-Петербурга, в результате которого реализация целого ряда проектов стала невозможна. Тогда как под некоторые из них банками уже было выделено финансирование. И что делать банку? Понятно, что выход один – предъявлять кредит к досрочному взысканию, пытаться договориться с заемщиком. Но такой кредит моментально становится проблемным активом для банка, только потому, что внезапно меняются правила игры на правовом поле.

Пора адаптироваться

– Если не принимать во внимание макроэкономические риски, что сильнее всего тревожит банкиров?

– Снижение маржи, с которым столкнулась вся банковская система. Резкое падение кредитных ставок на фоне медленного роста корпоративного рынка приводит к тому, что рентабельность банковского бизнеса снижается, и пока нет явных оснований предполагать, что в ближайшей перспективе ситуация изменится.

– Европейские банки давно работают с меньшей маржой, а отечественные не устают сетовать по поводу ее падения, при том что до европейского уровня рентабельность еще не упала.

– Конечно, можно адаптироваться и научиться работать практически в любой ситуации. Но стоит учитывать и жесткие требования Банка России к объемам резервирования и достаточности капитала банков. Их соблюдение требует от наших финансовых институтов большей прибыльности, чем от европейских.

– Каковы перспективы инвестиционного кредитования и корпоративного бизнеса банковского сектора в этом году?

– Я по природе своей оптимист и положительно оцениваю перспективы роста кредитного рынка и инвестиционной активности, хотя оснований для этого немного. По нашим прогнозам, увеличение корпоративного кредитования по итогам года составит 13%, и мы планируем расти выше рынка.   

Санкт-Петербург

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №29-31 (527) 25 июля 2011
    Инвестиционный обзор
    Содержание:
    Поделиться рисками

    Владислав Трофимов: «Банк всегда хочет минимизировать свои риски. Если речь идет о модернизации предприятий, значимых для экономики, то почему бы государству активнее в таких проектах не участвовать?»

    Реклама