Московское Черное море

Ольга Цыбульская
13 марта 2008, 00:00

Московский Утришский дельфинарий — одновременно и цирк, и научная лаборатория, и медицинский кабинет. Чего здесь больше, решить сложно, да и не так уж это важно: дельфинарий героически пытается совместить эти три функции не в ущерб людям и дельфинам

Пары по интересам

Петя начинает хохотать и рваться в воду сразу же, с порога. Он парень опытный — знает, что его ждет. Для Пети это уже второй курс дельфинотерапии, первый из десяти занятий дал очень хорошие результаты. Пете пять лет. У него голубые глаза, пшеничные волосы, позитивное отношение к миру и синдром Дауна. Детей без какого-либо психоневрологического диагноза здесь нет. На дельфинотерапию приводят не просто мальчиков и девочек, а пациентов. Результаты, говорит врач-реабилитолог Елена Бутова, положительные, но без чудес: диагноз останется при Пете, но он станет лучше концентрировать внимание, чуть ловчее двигаться, чуть быстрее развиваться.

Данилу ждет Белка. Она только его и ждет. Как только Данила заходит в воду, Белка тут как тут. Подставляет плавник: держись, дорогой. Все 25 минут занятия Данила плавает в обнимку с Белкой, рядом — психолог. Психологи вообще всегда рядом, потому что дети на дельфинов и на воду реагируют по-разному. Боятся, хотят ударить, да мало ли что — дети сложные.

Людям таких полюбить сразу не просто. Но не дельфинам. Вот Белка, например. Она еще любит Кирюшу, страдающего аутизмом. Кирюша плавает вечером. Когда его привели первый раз, он бился, кричал, не хотел заходить в воду. А Белка спокойно ждала. И плавала потом только с ним. К концу первой недели дружбы с Белкой Кирюша стал выходить из своей комнаты, начал жить среди людей, говорить новые слова. Родители были счастливы.

 pic_text1

С Данилой внешне все в порядке. Но на самом деле мама специально привезла его из Польши, чтобы лечить энурез. Когда человеку 11 лет, это большая проблема.

— Он сказал: «Я в это не верю», — делится со мной мама. — Но я сказала: «Давай попробуем, почему нет?»

Когда Данила, отплавав произвольную программу, уходит в душ, Белка разворачивается и плывет к противоположному бортику. Приходит следующий мальчик, с ним разговаривает психолог, на бортик выпрыгивает дельфин — специально, чтобы мальчик его потрогал. К бортику подплывает Белуха и зовет поиг­рать, а Белка отдыхает.

У дельфинов всегда радостные лица. В дейст­вительности, объясняет мне директор Московского дельфинария Владимир Петрушин, у них нет мимических мышц, поэтому мы, то есть публика, настроение дельфина не понимаем. А ведь они могут, например, ревновать друг друга к тренеру, дело даже до стычек доходит. Не с тренером, конечно, а дельфина с дельфином. Или просто не хотят общаться, обижаются. Если, например, у тренера настроение плохое. Они ведь нас насквозь видят при помощи эхолокации.

Если вы дельфину не нравитесь, он просто будет от вас уплывать, уходить на глубину. Но никогда никакой агрессии не проявит. Это не в их характере.

С дельфинами хорошо работается. В том числе и Елене Бутовой.

— А дельфинам-то сложно… В природе им было бы жить спокойнее?

— Знаете, я все детство на Утрише провела, на нашей биостанции. Там когда штормом морские вольеры сносило, дельфины оставались, не уходили в море.

Елена Бутова сама как дельфин. В том смысле, что рядом с ней приятно сидеть. Сразу понятно, что попала она сюда не случайно.

Вооб­ще-то Елена — дочь гендиректора ООО «Утришский дельфинарий» Льва Мухаметова, и таких династий здесь не одна и не две. Чем-то похоже на цирк. Тренеры, например, — кто химик, кто физик, а работать в результате пришли к дельфинам. Если уж ты с ними растешь и каждый день их видишь, то жить без дельфинов сложно.

Досуг для общительных

В бассейне плавает семейная пара с двумя подростками: дельфин-мама, дельфин-папа и два их юных отпрыска — Марта и Тихон, родившиеся прямо здесь, в Московском дельфинарии. На сеанс плавания с этим семейством попали трое — две девушки и один мужчина. Взрослые плавают с дельфинами не для лечения, а для удовольствия. Удобные сеансы раскуплены на месяцы вперед. Правда, скупают их в основном спекулянты.

Одна девушка так и светится — чувствуется, что мечта ее жизни сбывается прямо у нас на глазах. Все дельфины буквально толпой плавают вокруг нее и приглашают поиграть, почесать пузо, подержаться за плавник. Мужчина, видно, ожидал чего-то другого: вид у него довольно скептический, он стоит себе в углу бассейна, и дельфины все время проплывают мимо.

 pic_text2

Еще одна девушка плавала-плавала, но потом, видно, утомилась и решила постоять у бортика. Мы с ней разговорились. Оказывается, она так мечтала поплавать с дельфинами, что купила билет у перекупщиков за бешеные деньги.

В самый волнующий момент рассказа то ли мама-дельфин, то ли папа вместе с одним из чад набирают крейсерскую скорость и, проплывая мимо, друг за другом толкают девушку носами в плечо. Довольно ощутимо толкают, поднимая волну. Она хватается за купальник — оторвали лямку. Их логика вполне понятна: пришла с нами плавать — плавай, нечего у бортика стоять.

Мне тоже к ним хочется, но ветеринарный врач запретил: у меня насморк и горло болит, можно дельфинов заразить. Поэтому все свои теплые чувства я стараюсь выразить дистанционно — с бортика бассейна. Взрослые дельфины подставляют мне то бок, то живот. Очень они любят, когда их почесывают, даже глаза закрывают. Но кому-то из детей — то ли Марте, то ли Тихону — этого явно мало. Он хватает меня зубами за руку и пытается затянуть в воду. Очень общительное создание.

— Хитрые, разведут только так, — говорит Владимир Петрушин. — Если, например, тренер неопытный, то могут начать дрессировать.

Элементарная ситуация. Новенького дельфина приучают прыгать и дотрагиваться носом до руки тренера. Каждый раз тренер должен поднимать руку все выше, и в конце концов дельфин приучается высоко выпрыгивать из воды. Дотронулся — получил рыбешку. А он, например, прыгнул, но чуть-чуть — миллиметр — не достал до руки. Тренер ему рыбку дает и в следующий раз руку держит чуть ниже, а дельфин опять не достал — тренер опять немножко руку опустил. Ну и кто здесь кого дрессирует?

А иногда дельфин не хочет, чтобы тренировка заканчивалась. Тогда он закрывает глаза и — на дно, лежит себе тихо. Никаких признаков жизни. Все, естественно, в панике. Тренер тут же бросается в воду. Подплывает, а дельфин один глаз приоткрывает и так хитро-хитро на него смотрит. РР

Коммерция

Дельфинарий — не цирк и не Уголок Дурова, а научная база. Поначалу он принадлежал Академии наук СССР. В 1984 году дельфинарий создавался по инициативе Института проблем экологии и эволюции им. Северцова на Утрише (черноморская биостанция около мыса Малый Утриш, что между Анапой и Новороссийском). Самостоятельным и негосударственным дельфинарий стал в 1992 году, а через два года Лев Мухаметов привез дельфинов в Москву в спортивный центр на «Семеновской». Этот центр, конечно, ни для каких млекопитающих, кроме спортсменов, не предназначался. Но в 1994 году спортсменов там уже не было, а в бассейнах сушила доски какая-то заборостроительная компания.

Люди и дельфины, выученные на Утришской биостанции, работают по всему миру: на Украине, в Турции, Египте, Саудовской Аравии, Бахрейне и Вьетнаме. И, конечно, не только для развлечения и просвещения публики. Выступления в Москве и других городах — это зарабатывание денег для того, чтобы дельфины могли и дальше плавать в морской воде, кормиться рыбкой, а ученые продолжали бы их наблюдать.

 pic_text3

Для финансирования масштабных исследований Утришский дельфинарий до недавних пор продавал моржей, белух и прочих промысловых морских обитателей в дельфинарии и океанариумы всего мира. Причем не свежеотловленных, а уже обследованных и выученных на черноморской биостанции.

Дельфины афалины пользуются наибольшим спросом: они самые обучаемые, самые контактные и к тому же самые распространенные. Некоторые дельфины просто не годятся для изучения в неволе. Черноморские дельфины-белобочки, например, настолько пугливы, что нередко погибают, как только их поднимают на палубу, — от стресса. Поэтому до недавнего времени именно афалины вовсю гастролировали по океанариумам и дельфинариям мира, пока не стали невыездными.

Борьба

В 2006 году перемещение утришских дельфинов за границу на гастроли и насовсем прекратилось полностью.

— Митволь говорит, что мы наживаемся на продаже краснокнижных видов! Да мы промысловых продаем! Он чиновник Росприроднадзора, а одних от других не отличает. Например, котиков убивают ежегодно по 4–5 тыс., а нам не дали четырех котиков продать на Украину. Это настоящий произвол: ему ни специалисты, ни ученые не указ. Но мы уже два суда против Митволя выиграли, — удовлетворенно заключает Мухаметов.

 pic_text4

Деньги, а точнее, белухи и котики, которых можно конвертировать в деньги, плавают в филиалах Утришского дельфинария и методично проделывают дыры в бюджете: кормить и содержать их так долго никто не собирался, собирались продать, но не дает Росприроднадзор. Контракт с Утришским дельфинарием есть,

например, у Стамбульского дельфинария,

но выпускать туда животных никто не собирается. И не только туда, кстати. Несколько зарубежных дельфинариев стоят пустые.

— Канадцам придется самим разбираться —

акции Росприроднадзора проходят по графе «форс-мажорные обстоятельства», — вздыхает Мухаметов…

Непроданных дельфинов, хоть они и лишние, кормить, конечно, не перестанут.

Наука

Средства от продажи животных помогали финансировать авиаучет дельфинов в Черном и белух — в Белом море, слежение за их миграциями и проведение научных конференций и работ. Так, например, Мухаметов с научной группой еще в 70-х годах сделал открытие, что у дельфинов однополушарный сон. Поскольку они дышат легкими, им периодически необходимо всплывать на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, поэтому дельфины умеют спать одним полушарием мозга: пока одно спит, второе держит ситуацию под контролем и позволяет вовремя выныривать.

 pic_text5

Сейчас ведутся исследования элементарной рассудочной деятельности дельфинов. Правда, сами ученые считают, что дельфины поумнее многих людей. Дельфиниху Касю, например, врач Бутова называет «самой мудрой», а не просто сообразительной.

— По Охотскому морю уже полгода бегают белухи с нашими радиопередатчиками, — рассказывает Лев Мухаметов. — Мы каждый день получаем данные об их перемещениях через спутники. Если датчики поработают еще два месяца, будет шикарно! Мы им поставили датчики на юге, а они плывут на север, ближе к заливу Шелехова. Если они туда доплывут — через все море, — может выясниться, что никаких отдельных популяций в Охотском море нет, что это одни и те же белухи!

А вот с тотальным авиаучетом дельфинов Черного моря, в котором будут участвовать все шесть черноморских стран, получается неувязка — денег нет, жалуется Мухаметов.

Фото: Варвара Лозенко для «РР»