Искусство купли-продажи

Культура
Москва, 29.05.2008
«Русский репортер» №20 (50)
В последнее время инвестиции в произведения искусства стали модными и прибыльными. Аукционы русского искусства в России и за рубежом, как любая азартная игра, — способ заработать или потратить деньги, сколотить или потерять состояние. Чтобы остаться «в плюсе», нужно не только понимать правила игры, но и разбираться в ценообразовании, эволюции спроса и соотношении эстимейта и провенанса. То есть знать этот рынок

Что покупали и покупают

Традиционно из всего русского искусства коллекционеров интересовала прежде всего живопись XIX века. Эти предпочтения были занесены на Запад в начале XX века русскими эми­гран­тами-аристократами с их романтической ностальгией по утраченному: тогда идеалом считался псевдокрестьянский стиль и вообще стилизация под русскую старину. Соответст­венно самыми востребованными были художники гранд-направления пейзажистики и маринистики — Айвазовский, Поленов, Шишкин. Но мода — вещь переменчивая, и сейчас эти имена даже в России вызывают легкую усмешку: мой знакомый художник в ужасе бежал, когда женщина, чей портрет он рисовал для выставки в галерее «Елена», на вопрос о любимом художнике сказала «Шишкин».

Растиражированный шоколадными конфетами, Шишкин стал символом «глазированного» русского искусства, которое демонстрируют на Русской неделе в Лондоне, то есть лубка для иностранцев. Сейчас эта ниша занята второстепенными художниками начала XX века: Яковлевым, Машковым и другими. Но спрос на них снижается: на недавнем аукционе Christie’s в Нью-Йорке не нашла покупателя картина Яковлева «Театральная ложа в Пекине» с эстимейтом — минимальной и максимальной ценой по оценке экспертов — $1,8–2,5 млн.

Обычно всемирно известных русских художников начала XX века аукционные дома предлагают вместе с западными. Шагал, Сутин или, скажем, Гончарова, будучи представлены вместе с импрессионистами мирового класса, уходят за суммы большие, чем средняя цена, которую дают за картину русского художника на отдельных торгах. Правда, бывают и исключения: в этом году июньские торги Bonham’s в качестве ведущего лота выставляют картину Гончаровой «Парус» (эстимейт 1,5–2 млн фунтов стерлингов).

К советскому искусству XX века покупатели долгое время относились с подозрением — как к пропагандистскому, сиюминутному, а значит, невыгодному с точки зрения долгосрочных вложений. В 1950–1960-х годах русское искусство вообще мало ценилось на Западе. Затем стали вывозить российский авангард, и с 1970 года аукционный дом Sotheby’s ежегодно продавал его на своих торгах. Покупателями были главным образом коллекционеры европейской живописи начала XX века. Позже их внимание привлекло неофициальное искусство 1960-х годов, которое, не найдя поддержки на родине, вывозилось за рубеж, особенно во времена перестройки. До сих пор цены на работы шестидесятников демонстрируют стабильный рост: за последний год, по оценкам западных аналитиков, они прибавили от 30 до 80%. Сейчас иметь картины Булатова или Ситникова не менее престижно, чем, например, работу Фрэнсиса Бэкона, хотя они и в разы дешевле.

Толчком к росту популярности советского искусства послужила перестройка. Советский образ жизни стал своего рода экспонатом кунст­камеры. В конце 1980-х — начале 1990-х большим спросом на Западе стал пользоваться соцреализм — он разлетелся по миру вместе с непереводимым модным словечком «гласность», поскольку казался свидетельством эпохи, стремительно уходящей в небытие, и пользовался такой же популярностью, как любые древности. В этот момент на волне всеобщего ликования аукционный дом Christie’s начал русские торги, которые пользовались большим успехом. Туда съезжались западные коллекционеры и дилеры из числа советских эмигрантов последней волны. Начали появляться в Лондоне и профессиональные покупатели из России, были даже проекты возвращения русского художественного наследия на родину с участием Christie’s и Sotheby’s, воспринятые на ура в этот период всеобщего энтузиазма и надежд. Соцарт до сих пор пользуется стабильным спросом, но резких взлетов цен на него не предвидится.

В последнее время аукционные дома заинтересовались и современным русским искусством. Первый аукцион был организован в 1988 году домом Sotheby’s в Москве и прошел в хаммеровском Центре международной торговли. Цены были не слишком высокими: Элтон Джон купил две картины Светланы и Игоря Копыстянских общей стоимостью меньше 80 тыс. фунтов; Альфред Таубман, тогдашний председатель Sotheby’s, купил за 22 тыс. фунтов картину Ильи Кабакова; картина Гриши Брускина была продана

немецкому предпринимателю за 242 тыс. фунтов. Всего аукцион принес почти 2 млн фунтов. Следующий аукцион современного русского искусства состоялся лишь через 20 лет, в 2007 году, и установил более высокую планку цен: картина Эрика Булатова была продана за 198 тыс. фунтов, а Евгений Чубаров ушел за 288 тыс.

Сейчас позиции отечественного искусства на западном рынке только укрепляются. Юсси Пулканнен, президент европейского отделения Sotheby’s, назвал 2007-й лучшим годом для русского искусства. Годовой объем его продаж в прошлом году составил $180,9 млн, причем в эту сумму не вошла коллекция Вишневской и Ростроповича, которая до торгов была выкуп­лена Алишером Усмановым за $36 млн плюс комиссионные сборы.

Кто у кого покупает

Изначально коллекционеров русского искусства было не так уж много. В основном это были русские эмигранты, сотрудничавшие с парой-трой­кой специализированных галерей в Париже, Лондоне и Нью-Йорке. В 1920–1930-е годы благодаря успеху «Русских сезонов» Дягилева и русских домов моды отечественное искусство заинтересовало, с одной стороны, театралов и балетоманов, с другой — аристократов и всех, кто стремился подражать аристократическому образу жизни.

Но сегодня главные действующие лица русских торгов — люди из совсем иного круга. Коллекционерами русского искусства становится новое поколение богатых — российские бизнесмены; соответственно повышаются ставки на аукционах и цены на произведения. По словам Андре Стросса, вице-президента французского отделения Sotheby’s и главы отделения импрессионистов и современного искусства, именно русские покупатели, «возвращающие на родину утерянное наследие», и являются основной движущей силой русских торгов. Западные (в основном американские) коллекционеры, в 1980-е годы скупавшие русское и советское искусство за копейки, сейчас продают его нам же за миллионы, — такая ситуация характерна для всех стран с развивающейся экономикой: нынешний бум на рынке индийского и китайского искусства объясняется теми же причинами.

В сегодняшней России, ориентированной на особый «третий путь» развития, только русское искусство и продается — этим объясняется успех отечественных аукционных домов: «Гелос», «Галерея Шишкина» и т. д. К тому же из-за отсутствия соответствующего образования и традиций арт-коллекциони­рования наши новые миллионеры побаиваются покупать зарубежных художников: тут легко стать мишенью для насмешек, приобретя не лучшую работу за немыслимые деньги. Со своими как-то спокойнее: все-таки имена российских художников нашим покупателям известны и привычны. При этом мотивы покупки могут быть разными: кто-то делает широкий жест и возвращает художест­венные ценности государству, а кто-то украшает ими свои квартиры в Лондоне или Париже. Поэтому, кстати, акварели — даже самых лучших художников — не пользуются спросом, так как традиционно не считаются достаточно статусным украшением интерьера, а значит, роста цен на них не предвидится.

Но спрос — не единственный фактор ценообразования. Один из важных параметров оценки любого предмета, выставленного на аукцион, — его провенанс, т. е. история обладания им. Провенанс должен подтверждать подлинность работы и регистрировать ее перемещение от художника к последнему владельцу. «Аристократический» провенанс может обеспечить половину аукционной стоимости произведения: он подтверждает, что от сильных мира сего покупателя отделяют два-три рукопожатия. К примеру, владельцем уже упомянутого «Паруса» Гончаровой был сэр Джон Роттерштайн, директор лондонской галереи Тейт в 1938–1964 годах. Или «гламурный» вариант провенанса — картины Айвазовского, которые висели в Белом доме при Жаклин Кеннеди, те самые, что сам художник отправил в Америку в знак признательности за то, что американцы собирали зерно и посылали голодающим русским крестьянам зимой 1891–1892 года.

Что сколько стоит

Обычно торги отечественного искусства на Западе становятся аукционами двух-трех явных фаворитов, к которым пристегивают еще несколько десятков гораздо менее ценных работ. Хотя у ценителей искусства и опытных коллекционеров имена Айвазовского и Шишкина уже давно не вызывают энтузиазма, в списке аукционных фаворитов они по инерции держались довольно долго, и именно Айвазовский стал первым русским художником, преодолевшим порог в $1 млн. И хотя ситуация меняется и на рынке всплывают новые, менее за­тертые имена, на последнем аукционе Sotheby’s в Нью-Йорке 15–16 апреля анонсировались все те же Айвазовский, Шишкин и недавно присоединившийся к когорте «больших имен» Маковский.

Русский авангард уже достиг потолка цен: в ближайшем будущем тут не ожидается ни роста, ни падения, так что это гарантированные инвестиции с прогнозируемой доходностью. С соцреализмом другая история: первые имена (Дейнека, Ткачевы, Пластов) — уже признанные классики, а вот работы третьего-четвертого ряда еще можно найти по бросовой цене. Впрочем, на последней ярмарке современного искусства «Арт-Москва» классиков соцреализма видно не было: можно подумать, что наконец-то у нас сменились темы и герои. Однако с нашей привычкой к общественной нестабильности политизированный соцарт всегда останется в цене, как и умеренная ностальгия по всему советскому.

Западные коллекционеры, в 1980-е годы скупавшие русское и советское искусство за копейки, сейчас продают его нам же за миллионы

Конечно, произведениям современного русского искусства далеко до миллионов, которые покупатели готовы выложить за того же Бэкона, но цены на него с каждым годом упорно растут. По сравнению с результатами первых аукционов в 2000-е годы они уже выросли в 30 раз. Если прежде средние эстимейты колебались в пределах от $1 до $5 тыс., то теперь — от $5–6 до $40 тыс. Любопытная деталь провенанса: все чаще русские работы на аукционы выставляют серьезные западные организации и коллекционеры. А это важный показатель признания, которым пользуется наше искусство в мире.

На чем можно пролететь

Однако не всегда русские торги проходят гладко. В истории этих аукционов были и громкие расследования о «русских подделках», когда сотни картин второстепенных европейских художников слегка переделывались нашими умельцами, придавшими им русский колорит, и подписывались именами знаменитых русских художников, после чего их перепродавали за суммы, во много раз превышающие первоначальные цены этих произведений. Например, в мае 2004 года на аукционе Sotheby’s всплыла картина Шишкина, которую оценили в 700 тыс. фунтов, но в результате расследования выяснилось, что это работа нидерландского художника Маринуса Куккука, которая за год до этого была продана на аукционе Bukowskis в Стокгольме за $56 тыс. В течение года с полотна исчезли изображения четырех людей и овечки.

В России, ориентированной на особый путь развития, только русское искусство и продается — этим объясняется успех отечественных аукционных домов

Скандалы, сопровождающие аукционные торги, хорошо знакомы коллекционерам западного искусства. С недавних пор ими может похвастаться и российский арт-рынок. Тут и музейные разборки (когда в Эрмитаже недосчитались рисунков архитектора Черникова, часть которых позже всплыла на аукционе Christie’s), и попытки бывших владельцев получить компенсацию от российского правительства за конфискованные при советской власти работы (во время выставки русского искусства в лондонской Королевской академии искусств Андре-Марк Делок-Фурко и Пьер Коновалофф предъявили права на 25 из 120 работ). Все это, как ни парадоксально, свидетельствует о росте значения русского искусства на международном арт-рынке. Рынок русского искусства становится более дорогим, и можно ожидать, что в ближайшие годы он станет более цивилизованным и предсказуемым.

Фото: Reuters; Vu/Fotolink

Лондонские торги по современному искусству 2007 год (в фунтах стерлингов)
Русская живопись на лондонских торгах

У партнеров

    «Русский репортер»
    №20 (50) 29 мая 2008
    Зарплаты
    Содержание:
    Фотография
    От редактора
    Вехи
    Репортаж
    Путешествие
    Случаи
    Фотополигон
    Реклама