Путчизм-2011

От редактора
Москва, 25.08.2011
«Русский репортер» №33 (211)

По прошествии двадцати лет обращение ГКЧП к советскому народу от 18 августа 1991 года звучит вполне разумно и даже демократично. Вот смотрите: «Те, кто, по существу, ведет дело к свержению конституционного строя, должны ответить перед матерями и отцами за гибель многих сотен жертв межнациональных конфликтов… Каким быть общественному строю, должен решать народ, а его пытаются лишить этого права…»

С другой стороны, мы помним, как стыдливо и малодушно было это исполнено, как тряслись руки Геннадия Янаева, как им всем не хотелось ни этого путча, ни этой ответственности, ни этого народа, как поставил их в тупик вопрос, заданный на пресс-конференции Татьяной Малкиной: «Вы понимаете, что это — государственный переворот?»

Самым лучшим креативом защитников Белого дома, наверное, была строчка «Забил снаряд я в тушку Пуго». Министр внутренних дел СССР Борис Пуго и его жена Валентина застрелились 22 августа 1991 года. Стишок, над которым и я тогда смеялся, как и обращение ГКЧП, над которым смеялись все, оказались пророческими и печальными. Жертвы со стороны защитников Белого дома и ГКЧП были соразмерны, но жертв распада СССР на≈много порядков больше. Собственно, список и по сей день неполон — война на Северном Кавказе, война в Осетии, недавняя новая бойня в Оше… Распад все еще продолжается.

Мы не можем ни праздновать, ни проклинать август 1991 года, потому что он еще длится и не может стать историческим мифом. Мало кто сегодня осмелится всерьез назвать себя победителем или проигравшим — и то и другое не вполне чисто. Тогда еще можно было сказать, что победила демократия, но и она в своем наивно-романтическом изводе окончательно проиграла уже осенью 1993-го. Можно было сказать, что выиграли лидеры независимых республик, но и это ложь: скажем, первый президент Украины Леонид Кравчук не выступал против ГКЧП, он просто подобрал валявшийся кусок власти. В плюсе — открытые границы, гражданские права и свобода предпринимательства, но то, какой путь прошло наше общество за эти два­дцать лет, какие победы и поражения были на этом пути, находится в непростых отношениях с «победой над путчем».

Ключевой характеристикой того припадочного заговора было полное политическое безволие тогдашнего руководства СССР с его причудливой смесью боязливого демократизма и стыдливого авторитаризма. Можно говорить о том, что «СССР был обречен», но у него были вполне осознанные проблемы с конца 60-х.

Играя в демократию, Михаил Горбачев испугался народа, например отказался от всенародных выборов президента СССР (в отличие от Ельцина, который выиграл пуб­личную кампанию). ГКЧП в обращении взывал к советскому народу, но то ли боялся его, то ли презирал. Можно было попытаться восстановить управление в стране и авторитарно, но ЦК КПСС вяло искал «консенсуса», подставлял подчиненных мутными указаниями — там явно боялись отдать приказ. Даже слабая российская власть образца 1992 года была честнее: генералы с благодарностью вспоминали, что правительство Гайдара по крайней мере прямо требовало «использовать все имеющиеся средства».

«Никто не хотел принимать решения», «мы боялись народа» и «консенсус» — вот что должно быть написано на могиле последнего поколения советской номенклатуры.

И сейчас признаки номенклатурного паралича напрягают больше, чем признаки авторитаризма, призраки КГБ или «имперских комплексов». Все это — ложные фантомы. А вот безволие, любовь к рейтингам (заменившим горбачевский «консенсус») как способ не принимать стратегических решений, выборы типа «выборов Матвиенко» на фоне презрения к избирателям, попытка Медведева договориться с Путиным и одновременно с узким кругом «либеральной» общественности за спиной у народа — страшнее.

Потому что похоже на паралич.

Новости партнеров

«Русский репортер»
№33 (211) 25 августа 2011
Выборы в Абхазии
Содержание:
Фотография
От редактора
Блоги
Вехи
Реклама