Душа в тельняшке

Главный художник Красноярского театра юного зрителя Сергей Форостовский не может жить без путешествий. С собой, разумеется, берет краски, кисти - все, что нужно для работы. И тельняшку

Он объехал почти весь Крым, побывал в Германии, Голландии. А нынешней весной вернулся из Китая. Там персональной выставкой Сергея Форостовского открывался Музей русского искусства.

- Сергей, слава о вас докатилась до Харбина?

- Почему бы и нет? (Смеется.) На самом деле владелец музея захотел, чтобы на открытии был русский художник, неважно кто. Он позвонил своему другу в Благовещенск, тот - председателю местного отделения Союза художников. А сроки поджимали: на все про все - оформить документы, визу, собрать тридцать картин - давалось два дня. Ребята подумали и решили, что за два дня за границу может собраться только Форост (прозвище Форостовского. - Е.Л.).

- У вас, похоже, авантюрный характер?

- О да! Я же художник. А он всегда должен быть "транзитером", потому что творчество - это дорога. Нельзя останавливать в себе внутреннее движение. Когда пришло осознание этого, родилась идея проведения транзитных выставок. Первая проехала по маршруту Красноярск-Новосибирск-Владивосток. Нас было тогда четверо - выпускников Дальневосточного института искусств. Сегодня десять. Мы разбрелись уже не только по стране, но даже и по миру. Сейчас в "Транзите" участвуют художники из Владивостока, Советской Гавани, Благовещенска, Барнаула, Новокузнецка, Красноярска и Харбина.

Выставка приобрела уже международный масштаб. Собираются присоединиться абаканцы, тоже из нашей альма-матер. Встретил их, когда был с "Транзитом" в Хакасии. Мы все учились во Владивостоке на разных курсах, но у одного учителя - Василия Доронина. Может, именно потому, что "отец" у нас один, у всех в душе звучит песнь автостопщика и авантюриста. Каждый участник может в одночасье сорваться - надеть полосатый тельник и рвануть к черту на кулички. Быстро разбушлатиться, показать свои картины и - домой...

Накануне выставки я позвонил Леониду Кильчанскому в Благовещенск: "Мы завтра открываемся, ты едешь?" - "Да, как раз есть ночной рейс на Красноярск". Андрей Ковригин из Новокузнецка тоже прыгнул в ночной поезд. Днем мы вешали их картины, а в 17 часов открывались.

А вот в Китай я за два дня собрался. Да если бы мне днем сказали, что вечером надо туда лететь, и тогда бы успел. Тем более в Харбин. Это же моя давняя мечта! Я о нем столько слышал от бабушки. Она жила в Никольск-Уссурийске (ныне Уссурийск) и батрачила на китайца, владельца магазина. С ним ходила в Харбин за мануфактурой, лекарствами. В ее рассказах город был столицей - его в то время называли "новой Москвой" и жили там семьдесят тысяч русских и пятьдесят тысяч китайцев. А бабушкин брат, мой двоюродный дед Николай Картавый, беспризорничал с китайчонком Ли. И об этом написал книгу "Беспризорник Кешка и его друзья". Издавалась она раз пять-шесть в Дальневосточном издательстве и была популярна среди мальчишек не меньше "Кортика". Так что Харбин во мне с детства. Это город, переживший несколько волн русской эмиграции. В нем еще очень свежи предания о русских, добрая память о них. И в нем столько всего сплелось для двух народов - Китайско-Восточная железная дорога, Порт-Артур, Цусима...

- Владелец музея - один из эмигрантов?

- Представьте, нет. Его открыл в городе Хэйхэ, что напротив Благовещенска, китайский предприниматель Лю Мин Сю. В его коллекции работы Зураба Церетели, президента Творческого союза художников России Эдуарда Дробицкого, академиков Игоря Обросова, Ефрема Зверькова. Мечтает приобрести творения русских классиков XVII-XIX веков. Летом прошлого года он перевел картины в Харбин, где на острове Солнца открыл двухэтажный Музей русского искусства - около 2 тысяч работ. В китайском правительстве заметили бурную деятельность Лю Мин Сю и дали государственный грант. Это очень большие деньги, которые он тратит только на продвижение русского искусства. Осенью прошлого года спонсировал кинофестиваль "Амурская осень", туда приезжали известные русские актеры. Этой зимой, тоже на острове Солнца, появился второй музей - огромный, трехэтажный, который и открывался моей выставкой. Коллекционер собирается создать такой же в Пекине.

- Вы выставляли привезенные картины?

- Нет. Я работал в Китае полтора месяца, мне создали все условия: дали мастерскую, даже жену разрешили вызвать. И сейчас в музее Русского искусства выставлены 55 моих картин. На одной стенке с академиком Обросовым! Каждая подсвечена сверху и снизу. Рамы - как в Лувре. Мои работы никогда раньше не были в таких "одеждах". Я когда их увидел - плакал. Оказывается, они такие шедевры! (Смеется.) Даже небольшая масляная работа семь на десять сантиметров выглядит солидной.

Я там стал сериями рисовать: "Снег с Востока" - в коричневых тонах, "Золотой Будда" - в красных. Первая китайцам особенно понравилась. Пришлось восемь картин подарить Лю Мин Сю - он ими взятки давал ("делал сувенира капитана"). Одну, огромную - три шестьдесят на метр двадцать, - начальнику парка, где стоит музей. В Китае процветает чинопочитание, и "капитан", то есть начальник, - самый уважаемый человек. Вообще, у китайцев три русских слова очень популярны, они их говорят на свой манер: "капитана", "сувенира", "корефана".

В Харбине я встретил своих однокурсников. Они там несколько лет живут, но так и не побывали на юге Китая. Говорят, меня ждали. Тут же возникла идея сделать наш "Транзит" международным. Китайский Союз художников согласился продвигать проект по своей территории, осталось решить кое-какие организационные вопросы. В августе мы делаем выставку в Харбине, а сами едем в Шанхай на этюды. Показываем там нарисованное и везем в Харбин, оттуда отправляемся в Благовещенск, Владивосток и Красноярск.

- По-моему, не все остановки перечислили. В феврале, на открытии выставки в Красноярске, вы говорили, что "Транзит" побывает в Европе и Крыму...

- Боюсь сглазить. Но действительно есть договоренность показать картины в Берлине. Прошлым летом в Красноярском музейном комплексе со своим "Транзитом" побывали художники из Голландии, Франции, Германии. В сентябре этого года они едут в Берлин, и мы планируем влиться в их компанию. Может быть, потом и другие страны появятся. В планах - Греция.

А в Крыму нас ждут. Во время путешествий я познакомился с местными художниками и зажег их этой идеей. Они вышли на руководство Черноморского флота. Те, когда услышали, что мы в тельняшках открываем выставки, приняли нас за своих! Так что дача Черноморского флота всегда к нашим услугам.

- Сергей, как-то все у вас легко, как будто само собой получается. Вон и академик Красноярского отделения Академии художеств Анатолий Левитин, увидев количество посетителей "Транзита", воскликнул: "Не бывает на открытиях выставок столько народу!". Наверное, помогает театральный опыт - не зря же вы десять лет в ТЮЗе работаете?

- Да, театру я действительно в этом смысле благодарен. Все с него и началось. Наш спектакль "Панночка" пригласили на международный фестиваль в Воронеж. Но ни руководство ТЮЗа, ни краевое управление культуры денег на поездку не нашли. И меня тогда такой азарт взял. Я сказал: все равно поедем. И мы с режиссером отправились искать спонсоров. Кто тысячу давал, кто две. Насобирали тридцать пять тысяч рублей. Последние девять тысяч я получил уже в день отъезда.

Декорации зашили в красную ткань - другой на складе театра не оказалось. Багаж пришел раньше нас и его поставили в коридоре театра. Представляете, какого шороху он там навел: участники фестиваля то и дело натыкались на тринадцать "гробов" и в страхе шарахались от них. Там представлялись пятнадцать ТЮЗов, мы заняли третье место. Я работал на спектакле и монтировщиком, и осветителем. Но театр - это коллективное творчество, а мое безумное эго не может мириться с этим. Картины все же для меня главное.

Я был на многих выставках. Художники классные, работы - профессиональные. Но тихо открыли, тихо закрыли. Все проходит незаметно. Я решил, что так нельзя. Художник должен быть публичным, рассказывать, какой он талантливый, как у него все здорово, своими ощущениями делиться. А привлечь публику можно, только удивив ее.

- Отсюда и тельняшки, в которых вы появляетесь на выставках?

- Они скорее ассоциативный элемент странствий. И моря. Мы же все учились во Владивостоке и в душе остались в тельняшках. Я долго думал, как открыть нашу февральскую выставку. И вдруг меня озарило: "Варяг"! Он же 100 лет назад держал тяжелый бой и затонул. Заглянул в энциклопедию. О, какая досада, оказывается, это было в 1904 году! Но, собственно, чем 101 год - не повод вспомнить подвиг моряков легендарного крейсера? И выставка была посвящена этому событию. Тем более что она отправится по маршруту Харбин-Порт-Артур-Владивосток - буквально по местам боевой славы "Варяга".

- А есть работы, которые вы не могли бы продать?

- Много. Например, "коричневые" натюрморты. Вот недавно ко мне заходила художница Юлия Иванова. Сказала, что плачет уже пять дней из-за того, что продала одну картину. Ей тысячу долларов дали, а она им не рада. И после этого я особенно остро понял, что с некоторыми работами, как с детьми, нельзя расставаться.

- Многие ваши картины живут за границей. Они находятся в частных коллекциях?

- Не только. Они хранятся и в государственных музеях Испании, Болгарии, Америки, Японии, в частных коллекциях Австралии, Южной Кореи, Франции, Германии, Ирландии, Китая. Об их судьбе я мало что знаю. А вот в Красноярске наблюдаю. Мои картины даже перепродавали. Смотрю, одна снова висит в салоне, но уже совсем по другой цене. Это ведь неплохой бизнес.

- Сергей, а регалии у вас есть?

- А как же! Вот Пикассо был просто художником. А я - главный художник. ТЮЗа.