Город на курьих ножках

Норильск — город монофункциональный. Здесь принято не замечать особенностей развития местного бизнеса, не связанного с добычей и переплавкой руды. Между тем он живет своей жизнью, в которой оперирование социальными ценностями — не менее важная составляю-щая, чем чистая прибыль

Аэропорт Алыкель встречает обжигающим ветром и трехметровыми горами снега вдоль дороги на Норильск — этой зимой за десять дней выпала трехмесячная норма осадков. Сейчас конец апреля, а снег еще только-только начинает плавиться под лучами северного солнца. Мы в Заполярье, в Норильске — одном из пяти самых северных городов мира. До Северного полюса 300 км, а до административного центра, Красноярска, почти в семь раз больше — 2 тыс. км, и попасть в него можно только по воздуху или по Енисею, в те два летних месяца, когда открыто речное судоходство. Автомобиль­ное и железнодорожное сообщение с «большой землей» или «материком» отсутствует вовсе, поэтому норильчане в полной мере чувствуют свою обособленность от остального мира.

Здесь бывают зимы ветреные, а бывают — снежные. Рассказывают, что порывы ветра так сильны, что приходится падать на землю — иначе унесет. Вынужденная норильская практика — это тысячи бытовых и инженерных изобретений, без которых человеку не выжить в суровых климатических условиях. Улицы и микрорайоны спроектированы с учетом силы и направления ветра, дома стоят на ростверках — вмороженных в землю бетонных сваях. В сталинскую эпоху их ставили на фундамент, который в условиях мерзлоты был не очень надежной опорой — малейшее таяние грунта грозило разрушением постройки (на окраине города — брошенные «экспериментальные» девятиэтажки), и уже в хрущевское время освоили метод свайного фундирования. Подъезды не закрываются — чтобы в них можно было забежать погреться. Только недавно на внутренние двери стали ставить замки, а до этого и они были открыты.

Ленин, который просто стоит

В городе есть шутка внутреннего употребления — о Ленине, который «просто стоит». Ее происхождение относится к раннему постсоветскому времени. Однажды делегация, приехавшая на экскурсию, спрашивает экскурсовода: а куда у вас Ленин показывает — на какую стройку или завод? На что им отвечают: а у нас Ленин никуда не показывает. Он просто стоит и говорит. Наследие советских времен сохранилось в городе практически в первозданном виде — начиная от статуи Ленина на главной площади и заканчивая деревянными настилами на стройках ГУЛАГа. Разве что на стеле «Народ и партия едины» теперь затерто слово «партия», а к народам добавилась буква «ы» — этакая стилизация под современность. «Это наша история, какая бы она ни была, — говорит экскурсовод Вера Плешакова, заведующая культурно-образовательным отделом Норильского музея. — И отказаться от нее — значит отказаться от нашего прошлого».

Центральная улица Норильска — Ленинский проспект, это своего рода «вектор» города, по которому можно отследить историю его возведения. Сталинские здания 1950-х годов украшены лепниной, в постсталинское время, когда была объявлена борьба с архитектурными излишествами, стали возводить подчеркнуто аскетичные дома. Магазины, большие и маленькие, почти в каждом доме. Такая проектировка выбрана не столько ради удовлетворения потребительского спроса горожан, сколько для того, чтобы в них можно было дождаться автобус или просто согреться, а то и переждать бурю.

Без брендов

В Норильске практически нет федеральных брендов, фирменных магазинов всего несколько — в основном это сетевые франчайзи: Sela, Reebok, Nike, Savage, «Л’Этуаль». Модникам и модницам северного города приходится довольствоваться небрендовыми товарами — дорогостоящим ширпотребом, который привозят из Москвы и Красноярска и продают в магазинах-павильонах — «клетках», как называют их предприниматели. Брендо­вые вещи предприниматели стараются не возить — нет никакой гарантии, что их продадут. Продуктовых федеральных ретейлеров в Норильске тоже нет — вместо них работают местные сети «Жар. Птица» и «69 параллель», старейшие предприятия города.

Формат торговли — преимущественно витринные магазины советского типа, супермаркетов очень мало, а гипермаркетов нет совсем. И хотя сотрудники управления потребительского рынка и услуг говорят о необходимости открытия в муниципальном образовании по меньшей мере четырех таких магазинов, инвесторов для их строительства пока не находится.

Еда, одежда, ТНП здесь дороже, чем на «материке», в полтора–два раза. Хлеб, например, стоит 40 рублей, пакет молока — 70–90. Норильск — очень дорогой для жизни город. Принято считать, что все компенсируется большими, по сравнению с «материком», заработками (раньше и ехали сюда за «длинным» рублем и жильем, которое предоставлялось сотрудникам градообразующего предприятия). Правда, сейчас высокие цены на авиа­билеты, услуги и товары полностью съедают все северные и полярные надбавки.

«Здесь процветает торговля ТНП, но совершенно не востребован эксклюзив», — говорит продавец в отделе «Подарки» одного из магазинов «а-ля торговый центр». Все объясняется традицией, которая годами складывалась на полуострове: сюда приезжают зарабатывать деньги, чтобы потом потратить их на «материке». До сих пор в каждой семье рассказывают легенды, как отец, дед или дядюшка летал в выходные на «большую землю» покутить, а то и вовсе за ящиком красноярского пива — тогда при средней зарплате горняка 1тыс. рублей билет в Москву стоил 83 рубля, а до Красноярска — 43. Хоть времена изменились, и хорошо еще, если семья рабочего может слетать раз в год на отдых, менталитет остался прежним — на самом полуострове деньги тратят очень неохотно.

Город временщиков

Как говорят градоначальники, Норильск — город временного проживания, никто из приезжающих не планирует остаться тут навсегда. В действительности здесь живут целые династии — одних город затянул своей своеобразностью и «северной» романтикой, другим попросту некуда податься — жилье на «материке» стоит в несколько раз дороже, и уехать из дорогого Норильска с его дешевыми квартирами может позволить себе далеко не каждый. Однако в самой сути городской жизни сильна эта ориентация на временность и надежда уехать. Здесь, например, не принято вкладывать большие деньги в ремонт квартир и покупать дорогие автомобили — зачем, если все равно здесь не жить?

 pic_text1

Местные предприниматели называют себя «бизнесом на чемоданах»: много инвестировать в развитие им вроде бы нерентабельно, нужно ориентироваться на вывод компании в тот же Красноярск или Новосибирск, в которых рынок не ограничен кругом постоянных покупателей, как в Норильске. Многие из них, умные, толковые, построившие успешный и работающий бизнес на территории, задумываются о том, чтобы расширять свое дело в других городах, при этом уходить из Норильска они пока не согласны. «Для местных жителей мы являемся своего рода индикатором положения на территории, — рассказывает генеральный директор компании «Лига-Норд» Елена Евтушенко. — Нас часто спрашивают: а вы не собираетесь закрываться, переезжать на «материк»? Потому что люди понимают, что если мы, вложившие немалые деньги в развитие здесь, соберемся уходить, значит, дела обстоят совсем плохо». Быть такой лакмусовой бумажкой — для малого и среднего бизнеса большая социальная ответственность, и понимая это, бизнесмены продолжают направлять деньги в ремонт помещений под магазины и открытие предприятий, которые никогда не окупятся.

Елена Владимировна знает, о чем говорит — холдинговая компания «Лига-Норд», одно из первых предприятий Норильска, возникла в 1991 году и изначально занималась розничной продажей книг. Сейчас в состав холдинга входит детский развлекательный комплекс «Лимпопо», рекламное агентство «Зеленый луч» и розничная сеть магазинов «Галерея ЭЛЬФ» (в Норильске, Кайеркане и Талнахе). И хотя канцелярское направление в розничной сети — не единственное, оно по-прежнему является приоритетным. Общий канцелярский товарооборот составляет порядка 20 млн рублей в год.

Исторически сложилось, что малый и средний бизнес не пользуется особенным вниманием властей. До недавнего времени считалось, что он отсутствует как таковой — обеспечением всей городской жизни занимался горно-металлургичес­кий комбинат (ГМК) «Норильский никель». Большинство самостоятельных предприятий появилось в 1990-е годы. Те, кто выжил, сейчас успешно работают в городе, живя своей, совершенно обособленной от большого бизнеса жизнью. Властям они малоинтересны — город предпочитает сотрудничать с крупным «Норникелем», который обеспечивает порядка 90% местного бюджета.

Изначально вся власть — от партийной до заводской — ориентировалась на ГМК и признавала его верховенство. Кураторство со стороны «Норникеля» считалось чем-то само собой разумеющимся, поэтому и городская политика подстраивалась под комбинатскую. Это было экономически оправдано — собственных средств для исполнения государственных функций у власти не было, она была независима юридически, но фактически целиком зависела от экономики градообразующего предприятия.

Местные предприниматели — вообще очень азартные люди. Они готовы работать «за идею», придумывать, изобретать. Практически на пустом месте появилась компания по производству пластиковых стеклопакетов — специально для Севера. Сейчас окна с «материка» почти не возят, местный спрос полностью удовлетворяется собственным производством.

Сеть «Жар. Птица» начиналась с маленького колбасного цеха. Теперь это крупный торгово-производственный концерн, который включает в себя не только собственное производство — в том числе и национальных блюд из оленины, но и рестораны, кафе и магазины.

Атмосфера

«Это город самых смелых авантюристов, жадных до впечатлений, до денег, до всего», — говорит Денис Теребихин. У него солидный послужной список — раньше он занимался организацией детского досуга — был председателем молодежной общественной организации «Новый Норильск», а сейчас продвигает одну из норильских компаний. «В Норильске нельзя жить, если не полюбишь его искренне, всей душой. Если сидеть на месте — или замерзнешь, или сопьешься», — так говорят и жители, и глава администрации города Сергей Шмаков. Для того чтобы выжить, нужно двигаться, думать, развлекаться — жизнь на Севере может быть слишком однообразной, если самому себе не изобретать события. В городе есть два клуба внедорожников, причем один из них — единственный в России — возглавляет женщина. Начальник местного уголовного розыска играет в рок-группе, а председателю ассоциации малого бизнеса Леониду Соломахе принадлежит идея проведения «Планерки»: люди, которые в Норильске занимают какие-то значимые должности, поют на сцене песни. Причем необязательно хорошо петь — главное, чтобы участник концерта занимал какое-то место в иерархии города — от депутата до главврача. Молодежь сама развлекается, проводит фестивали. В прошлом году норильчане увлеклись игрой в «Ночной Дозор» — несколько команд всю ночь колесили по городу, выполняя задания. В последнем «Дозоре», например, участвовали 2 тыс. человек.

«Во всем, что касается творчества, у нас интереснее, чем даже на «материке». Там все это есть — и народ в основной своей массе приходит как зритель. Кто-то подготовил, остальные привлекаются со стороны. А у нас все в это вовлечены, потому что все друг друга знают и друг друга увлекают. Те, кому это нравится и интересно, всегда найдут способ к себе это применить», — говорит Денис.

В Норильске со всей его закрытостью и отделенностью от остального мира сформировалась особенная внутренняя культура. Сюда традиционно приезжали самые яркие, творческие, неуемные люди. Здесь не значимы так, как на «материке», статусы и роли — как бы пафосно это ни звучало, но перед силами природы все равны. «Когда очень сильная пурга, вьюга, не видно ни зги, и тебя сбивает ветром — нет сил сопротивляться. А навстречу идет человек и протягивает тебе руку — хватаешься за нее и понимаешь, что он — твое спасение. И ты даже не волнуешься, что это за человек, какое у него образование и сословие. Когда спасаешь свою жизнь, главное, чтобы рядом был кто-то живой», — говорит Елена Евтушенко.

Это феномен норильского характера — такая взаимопомощь здесь была всегда, иначе не выжить. Еще одна норильская легенда — о том, что в любом месте норильчане узнают друг друга. И в красноярском аэропорту, например, помогут с деньгами (если основательно потратился), в уверенности, что как только попадешь на родную землю — непременно отдашь. Говорят, норильчане всегда отдают свои долги — это ни у кого не вызывает сомнения.

Фото: Борис Барышников

Новосибирск–Норильск