Пробивающие стену

Марина Романова
28 октября 2002, 00:00
  Урал

В Екатеринбургском ТЮЗе от хорошего ищут лучшего. Многие театры ведут борьбу за массового зрителя. ТЮЗ уже мог бы праздновать победу. Выполненные в модном шоу-формате спектакли "Чиполлино", "Бременские музыканты", "Царь Горох" утвердили его славу как умеющего удовлетворить потребностям разных возрастов и вкусов. Но творческие руководители ТЮЗа не потирают руки от радости: угодили большинству. Теперь они хотят быть понятны меньшинству. Новый сезон начался с конкретных шагов в направлении "театра для немногих".

Пару раз в месяц на большую сцену будет опускаться бетонный занавес. Созданный в исключительно противопожарных целях, он исполнит роль стен для театра в театре - "За бетонной стеной". Пространство за занавесом станет одновременно и сценой, и зрительным залом. Здесь будут разыгрываться современные пьесы с жестким текстом или экстремальным сюжетом, коих сейчас производится немало. Правда, ставка при этом делается на классический русский морализм. Манифест нового театра гласит: "Да, новые пьесы могут вызвать шок. Но разве не с этим ощущением мы живем?.. Не всем можно и нужно смотреть новую драматургию. Поэтому мы опускаем бетонную стену, чтобы в замкнутом пространстве всмотреться в то, на что не всегда хочется смотреть, услышать то, что не всегда хочется слышать. Театр не лечит, он сгущает боль. Но боль - это напоминание о жизни". Зрители до 18 лет сюда не допускаются. "Не допускаются" и те, кто напрямую связывает использование мата в речи с качествами характера, для кого духовная нищета "поколения пепси" - аксиома.

Дебютировал проект постановкой "Четкие полароидные снимки" по пьесе Марка Равенхилла, герои которой - проститутки обоих полов. Самым удивительным оказалось то, что опасения в низкопробности зрелища не подтвердились. А они были: проект по заявленной сути может открыть дверь на сцену, пусть "забетонированную", некачественной драматургии, зато с современным якобы языком и ритмом. Пройти по грани между чернухой-порнухой и искренней болью сложно. Удается же не только благодаря чувству меры постановщика Андрея Санатина и качественной игре артистов, но и подходящему к теме "формату" общения со зрителем. Как-то мне довелось посмотреть спектакль "Семья вурдалака" о молодых наркоманах по пьесе одного из самых талантливых "чернушников" современности Василия Сигарева. Впечатление было исключительно негативное, возможно, именно из-за неверно выбранного формата большой сцены. "Мы намеренно сужаем пространство такой энергии", - говорит главный режиссер театра юного зрителя Вячеслав Кокорин. Пространство в театре категория и эстетическая, и содержательная. Умелая игра с ним приводит к выигрышу.

Идеологи проекта осознают, что "бетонка" может вызвать реакцию, подобную нападкам на писателя Сорокина. Кроме того, детский театр грозит превратиться в антидетский. Но почти одновременно запускается другой проект - "Рей-театр" (по имени постановщика Рея Несюлянина, ставшего известным благодаря серьезным спектаклям для самых маленьких). Два проекта при диаметрально противоположном внешнем облике имеют много общего. Здесь тоже - игра с пространством: на сей раз на сцене поставят красочный шатер. Тоже - небольшое количество зрителей. Тоже - работа без заигрываний. Никаких сказок про "трех медведей", а полноценный разговор на самые трудные, но для малышей естественные темы жизни и смерти, добра и зла.

Сохраняя достижения массового театра, беспокойные тюзовцы намерены наносить точечные удары по малочисленным зрительским категориям, разными способами возвращая зрителя от "клипового" восприятия к традициям русского философского театра.

Екатеринбург