Тропа пилигримов

Елена Чудинова
28 июля 2010, 13:15

Несколько лет я собиралась сделать это: пройти часть паломнического пути к святому Иакову Компостельскому. Не очень большую часть: старинного права украсить шляпу ракушкой я себе не снискала.

Но дорога должна быть пройдена не только пешком, но и босиком. По иному и не проберешься от берега к Горе святого Михаила, Мон-Сен-Мишель, что в прилив делается островом. Сказочным островом неслыханной и невиданной красоты.

Неправильная пирамида — Мон-Сен-Мишель, монастырь и крепость — стоит на границе Нормандии и Бретани, в устье реки Куэнон. Говорят, как раз в этом месте архистратиг Михаил завершил битву с врагом рода человеческого, принявшим обличье дракона. В 708 году он же явился святому Оберу, епископу Авранша, и повелел основать обитель. Трудно осудить Обера, но он не поверил сразу, сочтя явление архангела сонным мороком: строить монастырь на голой бесплодной скале?! На острове?! Архангел явился второй раз, Обер продолжал колебаться. И на третьем явлении терпение архистратига иссякло: он коснулся головы Обера пальцем, и палец проткнул череп насквозь… (В Авранше по сию пору хранится в музее череп со странной, словно пулевой дырой. Говорилось, конечно, что дыра — и есть след пули, что либо череп не настолько стар, либо пуля пробила его много позже. Вот только дырка наполовину затянута новой костной тканью: после подобного пулевого ранения человек не жилец, а мертвые кости зарастать не умеют…) Пробудившись от своего видения, Обер обнаружил дыру в голове. Теперь сомнений не оставалось.

И начался великий труд. Несколько столетий, от романики до пламенеющей готики, монастырь тянулся и тянулся к небу.

Баснословный прилив, наступающий со скоростью галопирующей лошади, а еще в большей мере коварные зыбучие пески сделали крепость неприступной. В Столетнюю войну англичане, угнездившиеся на соседнем островке, долго и безуспешно пытались штурмовать монастырь. Тщетно!

А в конце унылого XIX столетия нашлись умные головы, решившие соединить Мон-Сен-Мишель с берегом длинной дамбой. Одно время по ней даже ходил трамвай. По этой-то дурацкой дамбе мы и подъезжали к Мон-Сен-Мишель в автомобиле все предыдущие разы. С меня довольно! Невозможно представить себе более пошлого пути к Горе святого Михаила. Только через зыбучие пески!

Через зыбучие пески пилигримы идут с проводниками. Кажущаяся простота дороги коварна. «Мы еженедельно вытаскиваем кого-нибудь из слишком самостоятельных, — говорит загорелый до кирпичного цвета парень нам и случайным нашим спутникам. Всего собралось несколько десятков. Все одеты и собраны на один лад: шорты, бриджи, недлинные юбки, ветровки-штормовки, рюкзачок для теплого свитера и башмаков. — Ведь знают, что опасно, а все равно идут!»

Каждый летний сезон под Мон-Сен-Мишель гибнут любители острых ощущений.

Шаги по асфальту от места сбора к пляжу ужасны. (Более опытные пилигримы, как я уже после заметила, разулись позже.) Даже в детстве меня ни за какие коврижки не могли уговорить «побегать босиком». А вот надо же, чего ни сделаешь во имя архистратига Михаила! Я иду босая в первый раз за всю мою жизнь. Но асфальт, как все плохое, кончается. По песку пляжа ступать значительно легче.

Полный отлив выгладил пески в бескрайнюю и ровную, как столешница, серебристо-серую поверхность. Шесть с половиной километров — не так уж много вроде бы. Но дорога обещана нелегкая.

«Грязевые ванны гарантирую», — смеется проводник.

Началось! Идем! Десятки пар разутых ног ступают с сухого прибрежного песка на песок донный, по которому переливается, не достигая даже щиколотки, прозрачнейшая вода. Какая уж там грязь? Идти не трудно, я даже успеваю исподволь разглядывать сотоварищей. Маршрут не паломнический, а просто туристический. Можно было и нарочно пристроиться с католиками, но больше хлопот. Впрочем, оно и неважно. Всякий пускающийся отливом в пеший путь идет во имя архистратига Михаила. А все же любопытно, кто делает это осознанно. Вот, например, эта бодрая бабушка, чей рюкзачок, как самовар баранками, украшен гирляндой детских сандалий. Внуки весело бегут впереди налегке. Или эта дама, что, как и я, разулась слишком рано? Кто ж из вас, норманны и потомки норманнов, прочел молитву, ступая на песок?

В действительности паломничество к Сантьяго де Компостелла — внутриевропейское старейшее паломничество — не прекращалось никогда. Паломников много и сейчас. Современный мир причудливым образом под них подстраивается.

Раньше путь к Сантьяго де Компостелла занимал долгие месяцы. Человек оставлял все дела, прощался с родными, быть может, навсегда. Мало кто нынче может себе позволить такое. Но французы с недолгими их отпусками придумали, как выйти из положения. Современным транспортом добираются до Парижа, ведь паломники начинали собираться в аббатстве Клюни. Ну а уж от Клюни пешком до Горы святого Михаила и — через пески. Все, больше не успелось. Не страшно! На следующий год можно доехать уже до Мон-Сен-Мишель и одолеть пешком следующий отрезок пути. Каждый год стартовать с прошлогоднего финиша. Счесть своими ногами каждый туаз пути.

XXI столетию суждено стать веком неоархаики, синтезом технического прогресса с традиционными ценностями, от которых слишком легкомысленно отмахивались предыдущие времена. Если, конечно, XXI столетие вообще состоится.

На этих мыслях я проваливаюсь в грязь. По колено. Грязь черная, хлюпающая, ее — метров двадцать. Их надо пройти. Самое трудное — удержать равновесие. Угораздило же надеть белую ветровку! Страшно представить, на что буду походить, если не удержу…

Дети восторженно визжат. В голове тоже вертится что-то детское, не вполне соответствующее важности происходящего. «Продаются пряники из самой лучшей грязи! Пряники из грязи? Они бывают разве? Да-да, они бывают, и пироги бывают, и тесто сдобное для них в лужах добывают! Ответьте нам, пожалуйста, всю правду, в самом деле! Пожалуйста-пожалуйста! Вы сами-то их ели? Ну знаете, ну знаете, вы нас удивляете! Ведь пряники из грязи! Как вы не понимаете?» Откуда взялся напрочь забытый стишок? Кто его со мной разучивал? Не помню.

Поскользив в грязи, с облегчением ступаешь на твердый песок. Грязь осталась на ногах — длинными черными сапогами. Песок липнет к подошвам, приторачивая к этим сапогам подметку. Впрочем, впереди прозрачная речка, подводное течение, сбивающее с ног. И ноги опять чисты, а ледяная вода словно утыкала их сотнями веселых иголочек.

Идти то труднее, то легче. Твердый песок, грязь, течение…

Мон-Сен-Мишель приближается. Виден уже не только знаменитый очерк, но и собор, вздымающий к облакам свой шпиль. Со стороны берега, откуда мы обычно подъезжаем, видна смешная деревушка, притулившаяся в изножии монастыря. А отсюда, с моря, скала под его стенами покрыта только дикой зеленью.

Как странно вообразить бьющую температурные рекорды Москву… Какой нереальной она представляется, когда месишь ногами чистый песок, чистую воду и чистую грязь.

Неужели я действительно справилась, в самом деле дошла? И буду через несколько часов с высоких стен смотреть на изумрудную воду, катящую громадные волны там, где мы недавно проходили?

Быть счастливым на самом деле удивительно просто.

Мон-Сен-Мишель