Журналистика: приемы защиты и самозащиты

Москва, 13.11.2010
В ночь на 6 ноября в Москве был жестоко избит журналист газеты «Коммерсантъ» Олег Кашин. Дело о нападении на представителя СМИ стало поводом поговорить о необходимости консолидации журналистского сообщества и о политических последствиях подобных ЧП. Автор и ведущий программы «Угол зрения» Александр Привалов рассмотрел эти аспекты в беседе с журналистом Рафом Шакировым.

-- Здравствуйте, господа. Случившееся в ночь на субботу нападение на известного журналиста Олега Кашина очень взволновало журналистское сообщество и, хочется верить, не только его. Отклики пошли сразу, идут потоком, наговорено много разного. Что-то правильно говорят, на мой взгляд, что-то говорят неправильно, на мой взгляд, но спектр мнений достаточно красив. Мы сегодня обсудим то, что выплыло на поверхность в связи с этим печальным событием, с коллегой Рафом Шакировым, который подвизался, кажется, во всех областях журналистики: и в печатной журналистике, и в тележурналистике, и в онлайновой журналистике -- в общем, с коллегой. Добрый день, Раф Салихович.

-- Добрый день.

-- Что вам подумалось, когда вы узнали об этой печальной новости?

-- Во-первых, знаете, всегда в подобного рода вещах срабатывает некий профессиональный инстинкт. Сначала, конечно, это как какой-то толчок. Знаете, с тех пор, как журналистов убивали из моей редакции (в журнале «Деньги» у нас тогда был такой случай, Игоря Филимонова зверски убили, с пытками и так далее), с тех пор этот толчок, он сейчас слабее стал со временем, но вот как-то торкает меня все время. Это был первый, такой эмоциональный какой-то… как будто пуля рядом просвистела, что называется. Неприятное очень это ощущение. Но возьмем ситуацию, посмотрим на нее с профессиональной точки зрения. Естественно, здесь, как всегда, все сначала в шоке, а потом сразу начинают работать -- такова уж суть журналистской профессии. Могу сказать сразу, что, в общем, первое, что обращает на себя внимание (конечно, мы тоже ведь про себя вырабатываем различные версии), -- это почерк, сходство обстоятельств. Я вообще сторонник той точки зрения, что все в этом мире происходило много раз и, конечно, новости имеют свою типологию. Если происходит убийство, то вы обращаете внимание на детали, да? Типология этого убийства. Ведь его били по рукам, по ногам, в область головы, то есть, во-первых, это почерк, скажем, такой псевдомафиозный. Псевдо -- потому что, конечно, это не мафия, это другие лица, не будем их называть, пока нет явных доказательств. Но обращает на себя внимание -- как предателя наказывают мафиози, да? Я не хочу сказать, что это тот случай, но просто наказывают, наказывают, точнее, ломают руки, чтобы человек не мог писать и так далее, челюсть сломали. И обращает на себя внимание характер всех этих повреждений, я уж не говорю о проломе черепа и так далее, обращает внимание, что главный редактор «Химкинской правды» был избит точно таким же образом.

-- Ну, там совпадения какие-то просто до мельчайших деталей, да.

-- Как говорил Глеб Жеглов в знаменитом фильме, на схожести фактов -- на этом, как говорится, стоим, сидим и, как говорил Симонов, будем пить водку, коль она у нас оказалась. Схожесть фактов потрясающая. И, наконец, последнее: вы можете себе представить нормального человека, вменяемого, цивилизованного мэра города, который подает иск о клевете против человека, который уже и двигаться сам не может, инвалид, и взыскивает с него, да, понятно, смешную сумму…

-- Ну, говорить о такой цивилизованности, на мой взгляд, странновато…

-- … но это даже не цивилизованно… просто нормальный человек…

-- … и вообще, это решение суда, на мой взгляд, заслуживает отдельного анализа. Это действительно отдельная песня. Потому что вдруг сработала мертвая статья о клевете -- это же мертвая статья, она же не работает.

-- Абсолютно. Абсолютно.

-- И вдруг она сработала, хотя сработать не должна была. Это на самом деле интересно, но не будем отвлекаться.

-- Хорошо, вот типология фактов. Она очень… то есть напрямую указывает на заказчика. Заказчик, как говорится, их может быть целая группа лиц, но, скажем, исполнители на уровне местной власти, совершенно очевидно, здесь замешаны. Очевидно замешаны.

- Ну, насчет очевидно не знаю, но уж очень похоже.

-- Уж очень. Во-вторых, знаете, есть прямые улики -- вот эта схожесть фактов, а есть вещи, которые как бы косвенные. Вот десять косвенных улик -- это практически прямое доказательство, да? Я могу сказать, что косвенные улики -- тот же самый суд, который о защите чести и достоинства. Я еще раз говорю: нормальный человек, ну, сказал бы там, как говорится, не согласен со статьей, но идти в суд, да с охраной, да со всеми этими…

-- Нет, не украшает, не украшает господина Стрельченко эта история.

-- Это не просто не украшает, а наводит на разного рода мысли, понимаете?

-- И ни одна из этих мыслей для него не должна быть приятной. Понятно.

-- Да, увы, так. То есть это профессиональные какие-то вещи.

-- Хорошо. Это вы говорите о сугубо уголовной статье. У этого печального случая ведь не только сугубо уголовные аспекты, он же оказался очень резонансным, и для меня все-таки очень неожиданно резонансным. Потому что были журналистские убийства, одно из них вы вспомнили, кто-то вспомнит другие -- не важно, они были. Много раз, к сожалению, были. Ни разу, я не помню ни разу, чтобы вот так дружно взвыло все журналистское сообщество.

-- Тут что я могу сказать… Конечно, да, с одной стороны, времена поменялись, они стали чем-то напоминать вегетарианские, но только напоминать. По сути, система какая была, такой и осталась. Недаром ведь раньше, как вы сами сказали, не было таких… да, были, безусловно, выступления и по поводу убийства Политковской, и так далее, но так вот сразу, чтобы еще одновременно (ну, разрешили, правда, журналистам пикетировать)…

-- Да нет, федеральные каналы это вынесли в заголовки.

-- Да, но вы знаете, что меня удручает? Как бы все-таки можно, конечно, этому порадоваться, но тем не менее этого вот сообщества журналистского как такового до сих пор не образовалось.

-- Ой, как я согласен. Ой, как я согласен.

-- Вы знаете, здесь я хотел бы затронуть одну очень болезненную для нашего брата тему. Это разделение такое, которое существует, по корпорациям; здесь, безусловно, как во всякой творческой профессии, есть ревность, нелюбовь друг к другу и так далее.

-- Ну и Господь бы с ними. Ну а корпоративная солидарность -- это совсем другое.

-- Во всем мире то же самое происходит, но…

-- Да при чем здесь во всем мире, вот наша с вами Россия. Вот есть, например, далеко не ходить, есть «Билайн», есть МТС, есть «Мегафон». Они друг друга любят примерно так же, как наши с вами коллеги. Но когда речь идет об их отраслевых интересах, они становятся монолитной стеной…

-- И лоббистами. Все правильно.

-- А мы что?

-- А мы, знаете ли, как всякие творческие профессии…

-- Ах, такие творческие, такие скульпторы, такие живописцы!

-- Переживаем процесс выхода из какой-то гоголевской и уже даже, не знаю, догоголевской «Шинели». Дело в том, что, к сожалению, нам остались от Советского Союза творческие Союзы, один вот Никита Михалков делит… Ведь это же на самом деле профсоюз работников данной отрасли.

-- Ну-у…

-- Но он давно перестал быть профсоюзом.

-- Можно я вопрос задам совсем невежливый?

-- Ради Бога.

-- А вы-то член Союза журналистов?

-- Я был когда-то, меня принимали в почетные члены…

-- А я никогда не был как-то.

-- А я не подавал заявление.

-- И больше того, никто, по-моему, из редакции телеканала и уж точно никто из редакции «Эксперта» никогда не испытывал необходимости.

-- Вы знаете, было время в «Коммерсанте», в бытность там, когда еще работал главным редактором, было время, когда мы взяли и линейно всех сотрудников «Коммерсанта» приняли в Союз журналистов, потому что нам нужно было решать вопрос их жилищного устройства. А не членам Союза журналистов ничего в этом смысле не выделялось. Ну и я там бился за «Золотые перья» для наших ребят -- для Игоря Свинаренко, небезызвестного, наверное, и так далее…

-- А как же, а как же.

-- Вот, все это вне рамок этой организации невозможно. Поэтому так взяли и линейно, как говорится, всем «Коммерсантом» и вошли.

-- Ну, хорошо, с профсоюзом у нас не задалось. Профсоюз у нас какой-то странненький оказался. Может быть, кто-то проснется, сделает настоящий. Но ведь дело же не только в профсоюзе.

-- Нет, нет, дело не в профсоюзе. Я в данном случае хотел сказать следующее. Понимаете, в чем дело, проблема в механизмах, в системе. Когда мы смотрим на эту ситуацию с Олегом Кашиным, да с любыми убитыми, покалеченными журналистами -- как известно, у нас только 38 убийств с 2003 года не раскрыто, это согласно официальным данным, а на самом деле цифра-то гораздо больше... Что же касается корпорации журналистской, в данном случае я хотел бы сказать, что вот есть Всемирная ассоциация World Association of Newspapers -- это всемирная организация издателей и главных редакторов газет. Вот такой организации корпоративной, которая отстаивала бы и экономические, и многие другие интересы, у нас нет. Вы сказали, вот «Билайн» и прочие объединились, вот так же объединились и телевизионщики, каналы тоже лоббируют свои интересы. Когда к нам, еще в «Коммерсанте», приезжали представители ассоциации американских газет, тогда была очень модная идея создания индустриального комитета, но они сказали: вы что, с ума сошли, входить вместе с телевизионщиками, вашими злейшими врагами (в смысле раздела рекламы) в соглашение, это невозможно; вы должны лоббировать интересы своей отрасли. Ну, например, запрещать рекламу алкогольных напитков и так далее, которая, безусловно, перейдет к вам, и главное, что вы будете выполнять социальную роль, обязательно, потому что телевидение смотрят все, а газеты читают взрослые дяди и тети, они там не будут…

-- Абсолютно разумно.

-- … детишки на горшке не читают газеты.

-- Абсолютно разумно. Но это какой-то уже другой уровень взросления, до которого нам пока докатиться довольно сложно.

-- К чему я так далеко, отчего так далеко танцую… Понимаете, эти организации, я уж не говорю профсоюзы (профсоюзы свою роль должны выполнять)… нам этого не хватает по той простой причине, что Россия должна… в смысле печатные СМИ должны, безусловно, лоббировать свои интересы в том смысле… там… производство бумаги, и так далее, и так далее. Это тогда становится индустрией, и вы часть индустрии и часть самоуправляющейся структуры. Как это связано с Кашиным? Кажется, на первый взгляд, никак. Еще как связано!

-- Прямо связано, поскольку все имеет, кроме всего прочего, еще и экономическую составляющую.

-- Безусловно. Посмотрите на журналистов. Вот, я помню, еще в первой чеченской войне… мы начали только тогда страховать отдельно журналистов, понимаете? А вот эти структуры, которые возникают, они вырабатывают правила в том числе. Олег Кашин должен был быть нормально застрахован, получить нормальное лечение. Вот, к примеру, корреспондент CNN, мой знакомый, сломал (на грузинской свадьбе танцевал) ноги… Так за ним прилетел самолет…

-- Это ж как надо было танцевать-то, Господи!

-- Он упал в оркестровую яму. За ним прилетел самолет, его вывезли в Швейцарию, в клинику, оказали там помощь, потом вывезли в Штаты и так далее. Это все было сделано на самом высоком уровне. Если же происходит преступление, это еще отдельная статья… мы сейчас криминальной темы коснемся, безусловно, должен быть контроль журналистского сообщества. Эти корпорации, конечно, должны также оказывать свое лоббистское воздействие, я имею в виду в смысле контроля.

-- А тут не только лоббистское. Вот, скажем… тут ведь первое, что должно прозвучать немедленно… Это могло прозвучать от Издательского дома «Коммерсантъ», это могло прозвучать от корпорации -- немедленная награда за информацию…

-- Прозвучало, да.

-- … немедленно из какого-то фонда, который желательно был бы не только «коммерсантовским» в данном случае, не только того органа массовой информации, у которого пострадал журналист, а какого-то корпоративного -- немедленно деньги на независимое расследование. Профессиональное. Не мои бедные мальчики и девочки, которые также не понимают, как защититься от арматуры, а нанятые ребята, которые это умеют делать, должны были идти и работать.

-- Смотрите, тогда это контроль за работой МВД и расследованием, которое должно там предоставляться. Дальше это возможность провести действительно собственное расследование, это, если застрахован человек, и на крупную сумму, поверьте мне, страховая компания возместит все убытки, чтобы взыскать эти деньги… не заплатить из какого-то фонда, это святое, это журналисты сразу могут сделать, чтобы человек мог получить лечение адекватное и так далее, это все работает автоматически. Но тогда страховая компания заинтересована в том, чтобы найти реального убийцу.

-- Тогда сыщики из страховой компании тоже поработают.

-- И тогда нанимают очень серьезных сыщиков, а не любителей.

-- Если возможно, все-таки давайте выйдем за корпоративную сторону. Вот упомянуты цифры (они разные называются, что само по себе нехорошо): столько-то убито журналистов за последние годы, столько-то (ноль -- обычно говорят) этих убийств расследовано. Так это же вопрос не журналистов. Если убивают журналистов и эти убийства не расследуются, это довольно многое говорит о правоохранительной системе в целом. Да, журналисты не олигархи, не кинозвезды, но они никак не бомжи. Каждое убийство журналистов поднимает большую, маленькую -- какую-то волну, если даже это не расследуется, а что расследуется?

-- Ну, вы совершенно правы. Я считаю, что журналисты такие же граждане, как и все, перед законом они так же равны, но я бы только … все-таки я сторонник, знаете, какой меры? Я давно уже, это еще мы в «Коммерсанте» пытались пробить, я считаю, что журналист, занимающийся общественными расследованиями, безусловно… и убийство его или покушение на его жизнь, если убийца будет найден, безусловно, это обстоятельство должно быть отягчающим без всякого сомнения.

-- Ну, так это же немедленно, тут же выскочили какие-то доброхоты в Думе, которые стали лоббировать…

-- Выскочили, выскочили, да. Они уже давно…

-- … это же анекдотично.

-- Почему анекдотично? Я не считаю…

-- Так если вы не находите… если вы из десяти убийств находите ноль, какая разница, чем вы ему грозите? Напишите ему в законе семь расстрелов подряд, ну-у…

-- Я хотел… Да, вы совершенно правы. Но это не значит, что эту меру не надо вводить. Я считаю, что полицейский при исполнении своего служебного долга и журналист при исполнении своего служебного долга, а у журналиста зачастую иногда и более важное дело бывает, не хочу здесь равнять никак. Но, безусловно, журналистов убивают и рассматривают эти дела… Вы же видите прекрасно, что зачастую эти вещи сводят либо к бытовухе, либо вот сейчас опять новый случай -- опять же, кстати говоря, с попустительства избит журналист той же «Химкинской правды»…

-- Ну, это там как-то…

-- Опять же другой еще журналист Адамов, ему якобы инкриминируют, что он сам это все…

-- А-а, это уже в Жуковском.

-- Это в Жуковском, это другое.

-- Там, похоже, действительно сам.

-- Вы понимаете, всего неделя прошла, а… Несмотря на то, что реагировал президент на встрече с российскими...

-- Тут ведь вот какое дело. В законе действительно может быть написано такое… хотя я не очень понимаю… тут есть плюсы и минусы. Но тут дело же не только в законе. Вот когда кто-то убивает, ранит, нападает на милицейского, на прокурорского, система действительно ощетинивается. Это правда. Они действительно понимают, что наших не тронь…

-- Как говорят французы, Cela depend, то есть зависит от того, кто и когда. Понимаете, если кто-то разоблачал то же МВД, а его потом нашли избитым, то тут система не только ощетинится, она вовнутрь ощетинится.

-- Может быть, такого рода случаи и должны оговариваться специально, но все-таки это исключение. Когда в столкновениях с внешним миром человек системы страдает, система действительно становится на дыбы, что может делает. Наша система, вот наша с вами корпорация…

-- Это не дело… Дело нашей корпорации заниматься этим.

-- Дело нашей корпорации -- не дать забыть. Мы пока с этим элементарным делом ни разу не справились.

-- Вот тут я могу сказать следующее. Во-первых, за сегодняшний день не было ни одной новости, вчера только вечером, что открыл глаза Олег Кашин, потом не подтвердилось. Вот сегодня, знаете, к сожалению, как это кощунственно ни звучит… помните, была знаменитая юмореска Жванецкого: ну какие чукчи, когда такая радиация… Сегодня наплыли другие новости, и, к сожалению, все -- отодвинулся Кашин на второй план.

-- Я про это и говорю, что корпорация своего долга не исполняет.

-- Я считаю, что пикеты, чтобы не забыли, -- все это правильно, это иногда даже делается. И Политковскую никто не забыл. Надо сказать следующее: мне кажется, что… первый шаг -- это создание профессиональных корпораций со страховками и прочее, и прочее, и, таким образом, это воздействие на следствие и контроль со стороны и так далее. Но вообще-то говоря, подобного рода дела не могут существовать как в отдельной, локальной какой-то зоне…

-- А они не должны…

-- Они существуют в обществе, да?

-- Они не должны. Как раз это же очень важно. Замечательный я прочел… мы же о блогах все вспоминаем, в связи с Кашиным тоже… прочел в блоге у одного весьма известного иркутского человека такую печальную надпись: знали бы они в Москве, до какой степени здесь не обсуждают Кашина.

-- Это тоже, кстати говоря, проблема.

-- Так вот наша корпорация должна сделать так, чтобы…

-- В блогах вообще иногда люди даже не думают, что говорят. Знали бы, до какой степени не обсуждают Кашина… Ну, вообще, нормальный, воспитанный человек может такое сказать?! Знали бы вы там…

-- В блоге воспитанных людей не бывает.

-- Тут соглашусь, да.

-- Дело вот какое. Для того чтобы это было действенно и в смысле расследования конкретного преступления и чтобы это одобрялось обществом, надо пытаться вытаскивать на более широкие обобщения.

-- Вы знаете, это как система мира. Вот вы говорите, чтобы не забыли, все напоминают, президент откликнулся -- все сказали: как здорово! Но, понимаете, это как машина. Система должна работать, как машина.

-- Конечно.

-- И говорить… Сравниваю с сервисом. Я пригнал машину, и мне говорят: сцепление, да. У нас по сцеплению Вася. Вася, сделай сцепление. Сегодня Васи нет -- сцепление не будет работать. То же самое. Вот, Вася есть, президент сказал: будем чинить сцепление, все бросились -- Следственный комитет повысил уровень дела…

-- Что президент сказал -- это замечательно, но даже когда президент не говорит, корпорация наша с вами должна этого добиться. Может быть, если они начнут расследовать нападения на журналистов, они потом начнут кого-нибудь другого спасать.

-- Другого… Знаете, Жванецкого раз вспомнили, начнем с консерватории. Что-то в консерватории надо поменять.

-- А кто у нас в данном случае в консерватории?

-- Начнем с конечной точки. Конечная точка, консерватория, -- это чиновник. Вот, любой закон… в свое время мы в «Коммерсанте» даже ввели такое правило: нет никакого закона о противодействии и так далее, а есть закон, там, Иванова-Сидорова, потому что это персональная ответственность… Так вот, чиновник должен нести персональную ответственность в МВД, в региональной власти…

-- Возражений не будет. Но что значит должен? Мы должны этого как-то добиваться?

-- Постойте! А вот тут мы говорим о том, что он принадлежит к определенной партии, у нас же партийная система, как ни крути… Постойте, постойте, рано, рано… Я хочу сказать следующее: если будут созданы механизмы отставки такого чиновника, отставки, потому что он допустил подобного рода ЧП, -- это, как правило, отставка, не знаю, там, отставка какого-то чиновника. Если это будет происходить, то, заметьте, случаев станет гораздо меньше.

-- Да я совершенно не спорю.

-- Так вот надо смотреть, надо танцевать от конечной точки. Вот как Собянин сказал: давайте не расширять дороги, не бороться за чистоту, а просто подметать и расширять дороги и так далее. Давайте будем смотреть, сколько займет дорога отсюда до этой точки. Вот для этого и делается все. Так вот, мы тоже должны смотреть. Наша задача, чтобы эти случаи не повторялись, значит, нам нужно, чтобы чья-то голова слетела. Обязательно. Пока только чья-то голова не слетит…

-- Я только за. Я только за. Разумеется, в переносном смысле слова.

-- … никакого следствия, ничего.

-- Разумеется, в переносном смысле. У нас и так десятки тысяч неопознанных трупов каждый год, нам больше не надо.

-- В переносном смысле. Он должен лишиться поста, партия должна понимать, что она теряет на этом деле, а как это возможно, скажите мне? Возможно это только, когда есть оппозиция, и вот министр внутренних дел сидит…

-- Вы абсолютно правы, вы сейчас иллюстрируете, может быть, самое печальное из того, что я наблюдаю всю эту неделю после нападения на Олега.

-- Без этого вся состязательность, вся наша работа, наши напоминания, наш контроль ничего не стоят.

-- Нынешние молодежь и подростки уже не читают Ильфа и Петрова, поэтому они не помнят, что такое универсальный штемпель Полыхаева. А вот люди постарше помнят, и на все, что угодно, на наглые происки бухгалтера Кукушкинда мы отвечаем поголовным переходом, поголовным переводом… Так и тут. Найти убийц Политковской, уволить Суркова, ввести многопартийность…

-- Пошумели, пошумели, забыли.

-- А как только вступает универсальный штемпель, у всякого нормального человека уши и глаза закрываются, он отключается, он этот штемпель уже столько раз слышал, ну невозможно.

-- Это все возможно. Кстати, я хочу сказать, что вот на данном этапе говорят: ну, куда же там… прекраснодушные мечтания. Ведь если оппозиция возникает, это ведь не просто какие-то люди, которые, как у нас принято представлять, на улице чем-то машут, нет. Это конкретные профессионалы, которые готовы вас в определенный момент заменить. Понимаете? И тут возникает еще один момент.

-- Это правильно, да, все правильно. Где их взять-то? Это все хорошо, все замечательно и красиво.

-- Я хочу сказать, средства массовой информации… когда там говорили «четвертая власть», это все, когда вписано в единую систему, тогда… они же, очевидно, все же по партийной принадлежности там, во всяком случае, по идеологии они распределены. Таким образом, оппозиция их поддерживает, делает запросы в Думе. Это к вопросу о системе расследования дела Кашина, да? Страховка, корпорация следит, милиция не может пропустить это дело, потому что за ней следит Дума, в Думе…

-- Потому что кто-то слетит. Да.

-- Потому что каждый из них рискует… чем? Там ведь не хорошие дяди и тети на Западе сидят…


-- Да ровно такие же.

-- Ровно такие же. Они точно так же хотели бы решать эти дела, но не позволяет этот вот механизм, потому что я просто могу лишиться места. Поэтому вот так только это и работает. А средства массовой информации -- это как бы у них солдаты, они работают и поставляют…

-- Есть у нас шансы вот из этого замечательного механизма, который мы, разумеется, много раз обсуждали во всех падежах, вот из этого механизма хоть 2--3 детальки по данному грустному поводу попытаться наладить?

-- Могу сказать, что корпорацию создать вполне возможно, осознать свои интересы и так далее…

-- Мне тоже кажется, что действительно все так дружно сказали в этот раз…

-- Ввести обязательное страхование тоже возможно, тоже возможно. И страховщики…

-- Да. Да.

-- … кстати, будут заинтересованы. Проводить собственные расследования или, может быть, создать фонд, о котором вы говорите, конечно, я согласен. Средства выделить.

-- Но вот сегодня объявили о создании какого-то странного фонда, может быть, я только ушами слышал, сам не видел новости, ушами услышал странные вещи, что он будет покупать информацию о преступлениях. Это как-то, на мой взгляд, странновато.

-- Во-первых, фонд надо… Нельзя опять же, как к Васе со сцеплением, приезжать, нельзя этого делать. Просто если есть механизм, он должен работать всегда и постоянно. А не так, как давайте соберемся на Олега Кашина.

-- Нет, нет, нет, это в данном случае надо использовать только как повод.

-- Далее. Далее механизм. Я говорю, все в этой жизни происходило много раз: почерк, расследование и так далее. Если мы говорим, что кому-то полагается вознаграждение, так говорить нельзя. Мы говорим -- такая-то сумма за предоставление ценной информации и в поимке.

-- Да. Да.

-- Вот такая-то сумма -- какая? Мы говорим только, что объявлено вознаграждение. Так не бывает. В этой жизни все очень конкретно.

-- Так нет, по-моему, всегда говорят цифры в таких случаях.

-- Я не слышал. Я слышал, что вознаграждение…

-- А-а, вы имеете в виду…

-- … как в старых вестернах: разыскивается -- столько-то…

-- Да-да-да. Плакатик, миллиончик. Да-да-да, совершенно верно.

-- Абсолютно. Абсолютно. Фонд может позволить себе объявить такую сумму. Каждый раз это будет сложно.

-- Ну, видите ли, такую сумму в данном случае мог объявить Издательский дом «Коммерсантъ», для них это не деньги. Но тут нужен действительно механизм.

-- Я не считаю, что… Это их дело, как они будут...

-- Речь должна быть, конечно, о корпоративной стене…

-- Конечно. Абсолютно.

-- … от которой бы такие вещи отскакивали.

-- Вот почему так все думают. Союз журналистов ведь такой же творческий союз, как мы уже сказали, как… почему-то они пытаются играть и ту и другую роль, не бывает так.

-- Да. Да. Совершенно верно.

-- Это профсоюз, он должен решать свои вопросы, выплаты и так далее -- страховочное, медицинское обслуживание, все, все нормально. Но корпорация должна вводить единые правила, в том числе отношения работников и тех, кто нанимает. Общие правила.

-- И вообще, некое всеобщее счастье на маленькой выгороженной территории.

-- Нет, ну, это…

-- Какие-нибудь движения к этой цели, может быть, мы в этот раз наконец увидим. По крайней мере, мы с сегодняшним собеседником на это оба надеемся. Всего доброго.

_________________________________

Архив программы "Угол зрения"

У партнеров




    О подходах к цифровой трансформации металлургических предприятий

    Курс на цифровизацию металлургических предприятий сохранится и в 2020 году. Такие лидеры отрасли, как «Норникель», «ММК», «НЛМК», «Северсталь», «Евраз» уже начали реализовывать инвестиционную программу и делать конкретные шаги к цифровому будущему

    «Норникель»: впереди десять лет экологической ответственности

    Компания впервые представила беспрецедентную стратегию на десять лет, уделив в ней особое внимание экологии и устойчивому развитию

    Мы хотим быть доступными для наших покупателей

    «Камский кабель» запустил франшизу розничных магазинов кабельно-проводниковой и электротехнической продукции

    «Ни один банк не знает лучше нас, как работать с АПК»

    «На текущий момент АПК демонстрирует рентабельность по EBITDA двадцать процентов и выше — например, производство мяса бройлеров дает двадцать процентов, а в растениеводстве и свиноводстве производители получают около тридцати процентов», — говорит первый заместитель председателя правления Россельхозбанка (РСХБ) Ирина Жачкина
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Курс доллара: следующая неделя может стать самой важной в этом году
      Инвесторов тревожит состояние торговли и намеки на слабость американской экономики. Результат – ослабление американской валюты и худшая с октября неделя.
    2. Экспериментальый налог платят четверть миллиона человек
      Госдума РФ распространила эксперимент по взиманию налога с самозанятых еще на 19 регионов России. До сих пор он проходил в четырех, включая Москву
    3. IPO Saudi Aramco: эйфория быстро закончится
      Государственная нефтяная компания Саудовской Аравии провела долгожданное IPO. Только перспективы акций не кажутся экспертам радужными.
    Реклама