Фукусима, Ливия, "Газпром"

Евгений Уткин
28 марта 2011, 10:40

В Италии, в Равенне, на прошлой неделе проходила Offshore Mediterranean Conference & Exhibition — OMC 2011. Она стала возможностью поговорить о рисках техногенных катастроф — в частности, о разливе нефти в Мексиканском заливе, главной катастрофе последних лет, связанной с энергетикой, если не считать японскую (этому была посвящена специальная сессия) и о новых проектах.

Фото: Евгений Уткин
Умберто Куадрино, глава компании Edison

Особый интерес вызывал Каспийский регион. В выставке-конференции принимали участие делегации Казахстана, Азербайджана и Туркмении. Открывать пленарное заседание должен был президент «Казмунайгаза» Кайргельды Кабылдин, но он не сумел приехать. Впрочем, на выставку приехали многие компании, которые участвовали в каспийских проектах, такие как Micoperi и Rosetti Marino (последняя создала даже KCOI (Kazakhstan Caspian Offshore Industries LLP), СП с казахстанской MART Machinery Plant, для строительства модулей и платформ для проекта «Кашаган»).

Волнения в Северной Африке и на Ближнем Востоке не могли не отразиться на конференции. Не приехал министр нефтяной промышленности Египта, многие компании сократили свои делегации. Из-за войны не присутствовали и ливийские компании.

Турецкий посол в Италии Хакки Акил (кстати, до этого он был послом в Туркменистане) отметил важность проблемы загруженности Босфора. Через этот узкий пролив проходят танкеры с нефтью, и «опасность катастрофы очень высока. Никто не хочет говорить об этом, но если случится, то будет уже поздно». В разговоре с нами он подчеркнул, как важно Турции строительство нефтепровода Самсун—Джейхан. Причем настолько, насколько важно России строительство газопровода «Южный поток». По его мнению, будет один, будет и другой.

Нам удалось поговорить с главой старейшей энергокомпании Италии Edison Умберто Куадрино. Причем этот разговор затронул все самые актуальные сейчас темы, от Ливана до Фукусимы, коснувшись и цен на газ.

Куадрино с осени прошлого года воюет со своими поставщиками газа, такими как «Газпром», Eni и Sonatrach. По его словам, цены на долгосрочные контракты по формуле take-or-pay, привязанные к цене на нефть, не соответствуют рыночным реалиям. Поэтому он пытается пересмотреть контракты. А на «Газпром», точнее, на его «дочку» «Промгаз» Edison даже подал иск в Стокгольмский арбитраж. На наш вопрос, как идут дела, он ответил, что они «могли бы договориться уже в этом году насчет цен», но тут же добавил, что для этого «нужно, чтобы оба партнера этого хотели».

Из-за катастрофы в Японии цены на СПГ (сжиженный природный газ) в мире значительно выросли — за несколько дней на 12%. А если в мире будет пересмотрена и сокращена ядерная программа (о таких намерениях уже заявила канцлер ФРГ Ангела Меркель), то наилучшим кандидатом на замещение является именно газ (об этом говорил представитель алжирской компании Sonatrach Джамаль Беккуш). Поэтому может оказаться, что совсем скоро цены на газ на спотовом рынке превысят цены по долгосрочным контрактам. На наш вопрос, когда такое может случиться, он ответил: «Если бы я точно знал, будет ли так и когда, я был бы очень богатым человеком». Но, по его словам, «цены на спотовом рынке значительно ниже, почти в два раза. И рост цен был незначителен, и он не повлиял на общую тенденцию избытка газа на рынке».

И даже Фукусима не сумеет переломить этот тренд. Хотя сами планы компании Edison может поменять значительно. Ведь вместе с французской EdF Куадрино хотел развивать ядерную программу в Италии. А сейчас правительство взяло перерыв на один год, и, вообще, вся программа может быть свернута. Тогда «сосредоточимся на других видах энергетики, таких как возобновляемые источники».

Еще до первых бомбардировок Ливии Eni в целях безопасности перекрыла газопровод Greenstream, соединяющий Ливию с Италией. По этому газопроводу компании Edison поступали 4 млрд куб. м газа в год.

— Не испытываете ли вы проблем с газом?

— Нам это даже выгодно. Ведь мы получаем 6 млрд куб. м СПГ из Катара (причем можем увеличить мощность до 8 млрд), который значительно дешевле. Еще 2 млрд из России и 2 млрд из Алжира. Этого нам более чем достаточно... А если газопровод перекрыт, то нам не нужно переплачивать за невыбранный газ по контракту take-or-pay. То есть это передышка в нашем споре за цены.

— А какие вы хотите иметь цены и как хотите их привязать (например, немецкие компании хотели бы привязать значительную часть газа по долгосрочным контрактам к спотовым ценам)?

— Мы хотим иметь справедливые цены, которые гарантируют нам прибыль. Я сейчас не хочу называть формулу, надо очень тщательно все просчитать. Но нужно, вероятно, убавить базовые цены.

По словам Куадрино, «за несколько лет мощности по поставкам газа в Италию увеличились на 25%, тогда как его потребление упало на 10%. Таким образом, в Италии сейчас слишком много газа» (еще несколько лет назад его не хватало, и все компании, включая Edison, выстраивались в очередь к «Газпрому», чтобы получить долгосрочные контракты). А раз так, возникает вопрос, зачем же тогда все новые газопроводы? «По газопроводу Galsi мы собираемся принять окончательное решение в конце этого года, когда соберем всю разрешительную документацию», — отвечает Куадрино, но видно, что и здесь нет никакой спешки.

Главным приоритетом все-таки стоит разрешение конфликта с акционерами (EdF владеет 50% акций компании и думает, как бы получить контроль). Но отношение к французам сильно охладело в связи с войной в Ливии. И, по мнению итальянцев, французы развязали эту войну, чтобы вытеснить итальянские компании, в том числе Eni, из этой страны и получить контроль над запасами нефти и газа. «Нам эмигранты, а им нефть», — пестреют заголовки итальянских газет. Но, чтобы вернуть контроль (хотя бы своей компании Edison), по словам замминистра экономического развития Стефано Сальи, «нужны средства». А есть ли они у Италии, не очень понятно.

А может, разрешить газовый спор с «Газпромом» полюбовно, предложив часть акций Edison российской компании? И от французов спасут, и цены по-родственному можно тогда обсудить. Но захотят ли видеть «белым рыцарем» «Газпром», я не успел спросить.