Кто старое помянет

Екатерина Чен
13 февраля 2012, 09:46
Кадр из фильма "В краю крови и мёда"
Анжелина Джоли продемонстрировала на Берлинском кинофестивале насилие и жестокость

Анжелина Джоли официально дебютировала в режиссуре: на Берлинском фестивале вне конкурса состоялась премьера ее картины «В краю крови и меда». Фильм представляет собой историю любви серба и мусульманки во время войны в Боснии. То есть по сюжету молодые познакомились еще до кровавых событий в бывшей Югославии. Назначали свидания, ходили на танцы. А когда разгорелся конфликт, серб надел камуфляж и взял в руки винтовку с оптическим прицелом, боснийская красавица вместе с другими женщинами своего квартала попала в лагерь-гарем к брутальным солдафонам. В лагере бывшие влюбленные встретились вновь. Cюжетную канву ленты многие знали заранее – знали потому, что еще по ходу съемок в адрес голливудской звезды звучали недовольные высказывания от свидетелей реального боснийского конфликта, и пресса их цитировала. Джоли ведь отважилась работать на аутентичной натуре, а там слишком уж многие люди предпочли бы пережитое забыть.

Стороннему человеку трудно понять – нет, не чужое горе; ей, тонко чувствующей нежной женщине, многодетной матери, Послу доброй воли ООН, – глубину чужой трагедии представить по силам. А вот желание переживших ужасы войны не вспоминать об этом – понять, оказывается, тяжело. Между тем любой ребенок знает: если болячку все время ковырять, она никогда не заживет. А Анжелина, в сущности, именно этим и занимается: ковыряет болячку.

После войны, как справедливо замечала героиня одной советской ленты, – бывает мир. Стрелявшим друг в дружку бывшим югославам приходится снова здороваться за руку и жить рядом. В фильме Анжелины есть персонаж, кровавый сербский генерал, который поясняет, что убивает боснийских мусульман, потому что когда-то, во Вторую мировую, другие мусульмане истребили всех его родных. То есть очевидно, что хорошая и долгая память, увы, миру никак не способствует. Память в условиях господства соцсетей и свежих новостей востребована короткая: здесь же, в Берлине, большой интерес у публики вызывают ленты про площадь Тахрир и Фукусиму. Вот им, снятым по горячим следам, простятся и невнятность месседжа, и спорность оценок. А для темы, выбранной для дебюта Анжелиной, прошло слишком много времени, чтобы быть снисходительными, и слишком мало, чтобы никого не ранить.

Справедливости ради надо заметить, что Джоли старается оставаться твердой и гасить эмоции. Но быть беспристрастным режиссеру ой как нелегко, если он (вернее, она) берется показывать на экране насилие и массовые убийства. Анжелина перечеркивает все свои усилия, четко принимая одну из сторон конфликта. Сербские бойцы у нее носители абсолютного зла, бессмысленного и беспощадного. Проблема в том, что Анжелина, кажется, забыла, что кинозал – не Гаагский трибунал.  Почти 40 лет назад сняла же другая женщина-режиссер Лилиана Кавани «Ночного портье» про любовь надзирателя и заключенной. И никому в голову не пришло сопоставлять художественное произведение с доказательствами на Нюрнбергском процессе.

Ковырянием старых болячек занялся в Берлине и режиссер куда более маститый, чем Анжелина Джоли. Это неоднократный оскаровский номинант британец Стивен Долдри, сделавший «Билли Эллиота», «Часы» и «Чтеца». В двух последних случаях у Долдри отменно играли актрисы, от Николь Кидман до Кейт Уинслет, и в завоеванных актрисами берлинских «Медведях» и «Оскарах» заслуга режиссера была неоспорима. В новом фильме Долдри «Жутко громко и запредельно близко» актерская удача одна – второплановый ветеран Макс фон Сюдов, лицо бергмановской «Седьмой печати». В фильме персонаж фон Сюдова, кстати, не произносит ни слова, общается с миром посредством записочек и вытатуированных на ладонях «Да» и «Нет». Мощное выступление живой легенды кинематографа, к сожалению, занимает меньшую часть экранного времени. А главным героем картины является мальчик Оскар. Мальчик потерял любимого отца в одной из башен-близнецов 11 сентября и очень тяжело переживает эту потерю. «Жутко громко и запредельно близко» – экранизация одноименного романа популярного и у нас писателя Джонатана Сафрана Фоера. Характерной особенностью его авторского стиля является страсть к собирательству. Персонажи Фоера непременно что-то коллекционируют, систематизируют, снабжают этикетками, наклеивают в альбом. Юный Оскар после гибели отца (Том Хэнкс) находит у него в шкафу неизвестный ключ, похожий на ключ от сейфа или почтового ящика, и начинает искать, что ключ открывает. Поиски гоняют мальчика по всему Нью-Йорку, и он встречает на своем пути столько хороших и добрых людей, что не веришь своим глазам: да это же Голливуд в чистом виде! Ну ладно автор первоисточника, но куда подевался старина Долдри? Талантливый экранизатор, режиссер, прекрасно, истинно по-британски сочетавший в своем почерке реализм и романтику? Фильм то и дело сползает в мелодраму, мальчик фальшивит, и на фоне молчащего фон Сюдова особенно неприятно слышать, как много юный герой болтает. Исполнение не добавляет повода сопереживать и теме: трагедия 11 сентября, казалось бы, пережита, рана затянулась – а создатели фильма бередят ее по новой... Обнадеживает, правда, что по жизни Стивен Долдри все-таки смотрит в будущее: его назначили постановщиком церемоний открытия-закрытия Лондонской олимпиады, и на фестиваль в Берлин режиссер прибыл, оторвавшись от этого ответственного поручения.