Потакание греху

Владимир Громковский
7 сентября 2012, 17:33

СМИ полны негодования по поводу киноклассики, новым законом объявленной, якобы, непригодной для показа детям. Ирония в том, что закон направлен на защиту детей от опасных вещей. Запреты «Ну, погоди!»  и т.п. — его неудачные побочные следствия.

Вызывает всеобщее недовольство, что закон плохо прописан (правда: сам не раз потешался над языковой бездарностью законодателя). Более вдумчивые полагают, что либо отказаться от запретов вообще, со всеми сопутствующими рисками, либо смириться, что под правильный в целом запрет всегда неизбежно попадут добрые и хорошие вещи (от качества текста зависит только, больше их будет, или меньше).

В действительности дело глубже вызвавшего беспокойство закона. Припомним критику 94-го ФЗ, о госзакупках: призванный беречь казенные деньги от разворовывания, он печально прославился побочными нежелательными следствиями. Например, когда неожиданно возникает необходимость срочного заказа каких-то химикалий, скажем, приходится устраивать многомесячный конкурс, на время которого научное исследование встает. Главный врач 71-й московской больницы А.Л. Мясников рассказывал по радио, как неожиданно сломался прибор, необходимый для пришивания оторванных конечностей. Люди остаются без пальцев, ушей, носов, рук и ног, которые вполне можно было пришить — и те же месяцы под страхом уголовного наказания бессмысленно расточаются на «конкурс», хотя по сути выбора нет, что и у кого покупать — заведомо известно.

Примеров неудачно написанных законов тьма. Беда, что дело не сводится к низкому качеству законодательной мысли и текста: никакой язык в принципе не способен исчерпывающим образом описать все многообразие действительности. Между делом и словом всегда остается зазор, даже если явление не столь неуловимо,  как общественная жизнь, и описывает его гений мысли и слова, Пушкин, Лесков или Плевако. А уж вечное стремление людей обойти мешающий закон…

Глубинная причина бездарного законодательствования, однако, не в недостатке литературно-юридического таланта, и не в природе вещей. Ложен сам подход, когда буквой закона  пытаются заместить нечто сопряженное с ним, однако иное по природе: совесть и здравый смысл. Много лет назад законов, запрещающих растлевающие произведения, не существовало, однако и произведений подобных в широком обороте не было: открыто предложить их обществу, твердому в понятиях добра и зла, никто не решился бы.  Торговец женским телом Семен Яковлевич Горизонт для продажи неприличных картинок принужден был уединиться с предполагаемым покупателем в тамбуре («Парижский и венский шик!»). Это действовала общественная нравственность, без которой право бессмысленно и бессильно. А ныне? Законодательных запретов — море, магазины «для взрослых» — на каждом шагу, заходят туда — не стесняясь.

Сложность в том, что современное общество — массовое. Не только культура, но и все прочие области общественной жизни, включая управление, суд и т.д., обслуживают небывало высокую, по сравнению с прошлым, долю населения, в пределе — всех. Однако пришествие «современной демократии»  не наделило  человечество способностью родить больше одаренных людей, чем в прошлом. Что, по умолчанию, подразумевает  постоянное снижение среднего уровня судейства, чиновничества, художничества и т.д., по сравнению с классическими образцами. Как в отношении нравственности, так и здравого смысла.

По мере «массовизации» общества, число недалеких и/или недобросовестных правоприменителей (судей, чиновников, гаишников) оказывается велико — и возникает соблазн уменьшить число степеней их свободы в принятии решений, прописав закон подробнее. Однако, поскольку зазор между жизнью и ее описанием неустраним, а правоприменители все те же, повышаются преимущественно кривизна и «тонкость» правоприменения. Которые снова и снова пытаются лечить тем же негодным средством — и число нежелательных побочных следствий все более многочисленных законов катастрофически нарастает. Порочный круг, изнутри законодательной и правоприменительной сферы не размыкаемый.

Предполагается, что восполнить недостаточное естественное плодородие способно воспитание. (Приписывать нравственное воздействие образованию — заблуждение). Однако если пользу образования понимают все, с нравственностью сложнее. Существуют ли люди, искренне полагающие себя нуждающимися в нравственных наставлениях? Несомненно — но это как раз наименее в них нуждающиеся, по сравнению с подавляющим большинством, и точно знающие, куда обратиться за помощью.

Общий же наблюдаемый уровень нравов вполне катастрофичен. Да и здравый смысл судей, чиновников, начальников и т.п. порой вызывает сомнения (не имею в виду случаи корыстного злоумышления). Однако, несмотря на это, предположение, что именно все более многочисленные и разнообразные законы  способны сделать общественную жизнь удобной и безопасной, не становится менее ложным.  Самый лучший закон может быть извращен негодным применением. Так, богохульство, кощунство и порнографию оправдывают свободой слова. А «рейдерство» осуществляется посредством принятия искажающих дух и смысл законов судебных решений. Причина — непонимание дела и недостаток нравственной твердости. И наоборот, даже в отсутствие писаного закона, порядочные люди ведут себя достойно — потому что образованы и умеют отличить добро от зла.

Однако любой закон всегда имеет нежелательное побочное действие, уберечь от которого может исключительно доброе и мудрое усмотрение.

Только возлагая на людей повышенную личную ответственность за принятие решений, можно дать им шанс повысить свой умственный и нравственный уровень. Прописывание же в бумагах всего и вся — способ ответственность снять, к чему слабая человеческая натура весьма склонна. Но не в потакании же греховным слабостям заключается прогресс человечества?