Инсайд на вылет

Евгения Смоленская
7 ноября 2005, 00:00

"Борьба с инсайдом и манипуляциями - это бесконечная работа. Она будет идти столько, сколько будет развиваться рынок"

D' побеседовал с заместителем руководителя Федеpальной службы по финансовым pынкам (ФСФР) РФ Владиславом Стрельцовым о готовящемся пакете законодательных инициатив в области борьбы с инсайдерской торговлей и манипулированием рынками, а также о том, каким ФСФР представляется механизм противодействия этим явлениям.

- ФСФР сегодня вновь говорит об активной работе над пакетом законодательных инициатив в области борьбы с инсайдерской информацией и манипулированием на рынке. Что это за пакет?

- Во-первых, создана концепция базового закона "Об инсайдерской информации и манипулировании рынком". Концепция уже прошла все необходимые согласования заинтересованных ведомств. Параллельно ФСФР готовит сам законопроект, в котором будут даны опpеделения инсайда и манипуляции, описаны их виды, сфоpмулиpован порядок выявления фактов, порядок реагирования ФСФР, порядок передачи материалов в специальные органы и так далее. К весне, как мы планируем, он будет готов и отправится на новые согласования - такова процедура. Во-вторых, это поправки в действующее законодательство, которые будут регламентировать санкции за нарушения закона. В частности, в связи с появлением новых правонарушений на финансовом рынке предлагается внести соответствующие поправки в КоАП и, вероятно, потребуются изменения в Уголовный кодекс.

И хотя спектр документов сам по себе небольшой, он очень значимый. Сегодня основная проблема в том, что в рамках существующего законодательства практически невозможно доказать факты инсайдерской торговли и манипулирования. Хотя время от времени мы некоторые факты рассматриваем, их трудно доказать.

- Кто, по версии вашего законопроекта, может являться инсайдером или манипулятором? Иными словами, на кого будет распространяться действие закона?

- Закон опpеделит понятия инсайда и манипуляции, а также виды этих нарушений. Существующее законодательство касается лишь профессиональных участников рынка, что не соответствует реальному кругу инсайдеров и манипуляторов, и в результате из-под ответственности легко уйти. Например, профучастник может использовать своего клиента для ухода от ответственности за манипуляцию, и доказать факт манипулирования в этом случае будет сложно, особенно если они не аффилированы.

Нарушения могут быть и со стороны эмитента, при задержке раскрытия информации для рынка. Чтобы реально повлиять на этот процесс, понадобятся уже более глобальные изменения. В том числе это касается внесения изменений не только в пакет документов по инсайду и манипулированию, но и в другие нормативные акты, в том числе в стандарты эмиссии, в документы, описывающие порядок работы профучастников с клиентами, требования к корпоративному управлению, раскрытию информации эмитентами, правила биржевой торговли.

Это и комплекс проблем, связанных с офшорами. Ведь, если ФСФР не знает конечного выгодоприобретателя, это может усложнить расследование нарушения. Для решения этой проблемы мы будем совершенствовать систему лицензирования. ФСФР также намерена поднимать институт внутреннего контроля, увеличивая требования к этой системе. Мы считаем, что профучастник должен pазделять ответственность за те нарушения, которые совершают на рынке его клиенты.

Помимо профучастников и эмитентов закон будет касаться и клиентов, и бирж, и депозитариев, и клиринговых и расчетных центров. То есть всех тех точек, где может формироваться поле для возникновения инсайда и манипулирования.

- Это значит, что мы сейчас в самом начале пути и предстоящая работа займет не один год?

- Борьба с инсайдом и манипуляцией - это бесконечная работа. Она будет идти столько, сколько будет развиваться рынок. С одной стороны, в рамках своей компетенции мы всячески будем способствовать тому, чтобы российский рынок развивался цивилизованно. Мы уже сейчас закладываем некоторые требования, учитывающие развитие рынка, в действующие нормативные акты. Например, в инструкцию об организаторах торговли мы вводим новые требования к бирже с тем, чтобы повысить прозрачность ценообразования. Новая инструкция по производным финансовым инструментам тоже разрабатывается нами с учетом ожидающихся новых требований.

С другой стороны, далеко не всегда правила и тон должны задавать исключительно регуляторы. Рынку надо дать свободу, он уже вышел на тот уровень развития, который не требует постоянно закручивать гайки. Хочется, чтобы рынок сам проявлял активность в этом направлении. Например, деятельность третейских судов бирж, НАУФОР и других самоpегулиpуемых оpганизаций (СРО) для нас очень важны, так как мы считаем необходимым наличие действенных механизмов самоочищения рынка. К сожалению, они сейчас не очень активно работают.

Это никоим образом не вопрос круговой поруки, а вопрос деятельности некоего клуба. В свое время в РТС были случаи, когда от торгов отключали тех, кто был замешан в инсайде и манипуляциях. То есть фактически клуб им говорил, что так работать нельзя. И подобные механизмы должны иметь для рынка большее значение, чем регулятивные мероприятия. Те позитивные правила, которые уже существуют на уровне отдельных инфраструктурных институтов, можно и нужно поднимать до уровня общих правил по отрасли. Для нас разбор какой-то ситуации в СРО был бы хорошим признаком того, что рынок развивается и живет. И тут мы готовы помочь.

В частности, много обсуждается сейчас вопрос о том, чтобы сделать обязательным членство в СРО. Должна обеспечиваться общая подсудность. Тогда на этот уровень можно было бы передать часть регулятивных функций. Другое дело, если речь идет о криминале, когда СРО не указ. Тогда регулятор должен брать инициативу в свои руки и применять все возможные рычаги воздействия вплоть до Уголовного кодекса.

- В целом пакет документов будет касаться только фондового рынка или всего спектра финансовых рынков?

- Я бы сказал по-другому. Это коснется всех финансовых рынков и инструментов, где присутствует публичное ценообразование.

- Вы говорите о предстоящих изменениях достаточно уверенно, но предыдущие попытки принять подобное законодательство успехом не увенчались.

- Сейчас шансы выше. Этот закон не мог быть принят, пока pынок не достиг определенного уpовня развития. Сейчас, я думаю, рынок готов. Настроения среди коллег-регуляторов в Министерстве финансов, Центробанке, Министерстве экономического развития тоже конструктивные. Сегодня мы говорим с ними на одном языке.

А в целом я бы условно разделил закон на две части. Первая, постановочная, которая будет вводить определения и нормы, думаю, пройдет без проблем. А вот дальше, в вопросах порядка применения, могут быть серьезные дискуссии. В результате этих дискуссий мне хотелось бы выработать механизм предотвращения правонарушений, и служба готова к диалогу.

- Но основным препятствием на пути принятия закона в том виде, в каком он смог бы стать действительно эффективным инструментом воздействия на рынок, чаще всего называют чиновников различных ведомств и рангов. Их обвиняют в том, что они существенно выигрывают от отсутствия такого законодательства. Вы не боитесь, что и на этот раз не получится?

- Мы посмотрим, как чиновники будут согласовывать этот закон. Это позволит увидеть, кто в чем заинтересован. Дискуссия по законопроекту должна быть открытой. Со своей стороны, мы проводим все обсуждения в рамках рабочих групп, делаем все материалы открытыми. А вообще документ, конечно, трудный, но тем больше вокруг него соберется профессионалов. Участники рынка этих документов ждут. Хотя у них и присутствует страх перед чиновником. Поэтому так важны коллегиальность и прозрачность принятия решений. Наверное, было бы правильным сделать ФСФР коллегиальным органом для принятия решений на рынке. Тем больше доверия ему будет. Принятие этого документа - хороший стимул для самого рынка расставить приоритеты, объединиться и активизироваться.

- Но у ФСФР есть свое понимание того, как именно должен работать механизм пресечения фактов использования инсайда и манипулирования?

- Концептуально есть. Мы ратуем за то, чтобы за фиксацию и первичное рассмотрение фактов брались профессионалы. Это может быть либо ФСФР, либо коллегиальный орган на базе ФСФР. Часть полномочий может быть передана биржам и СРО. Для всех других органов, я считаю, подобная деятельность не будет основной.

В более сложных случаях мы должны будем подключать МВД, так как у ФСФР нет полномочий проводить оперативно-розыскные мероприятия. Закон должен четко сформулировать те критерии, при наличии которых будет подключаться МВД. Однако у МВД не должно быть права ставить точку и делать выводы. Выводы же по выявленным фактам будет делать суд.

Здесь я также предвижу определенные трудности. В других странах существуют специализированные судебные органы, которые рассматривают дела по финансовым рынкам. У нас таких возможностей сегодня нет, хотя нам надо стремиться к этому. Сейчас это может лечь только на суды общей юрисдикции и арбитражные. Несомненно, вместе с Высшим арбитражным судом мы будем нарабатывать практику правоприменения. В отсутствие специализированных профессиональных судов в области финансовых рынков мы обязаны приложить все силы к тому, чтобы выйти из этой и подобных трудных ситуаций, чтобы четко регламентировать правоприменение. А в целом нам еще предстоит выработать позицию по вопросу, каким судебным органам такие дела могут быть подсудны.