А ну-ка, отниму!

Александр Привалов
научный редактор журнала "Эксперт"
15 января 2001, 00:00

Передел собственности осуществляется сегодня двумя равно безобразными методами. Чтобы изменить такое положение, нужно снижать взяткоемкость базовых законов

Генеральный директор имеет все возможности бесконечно удерживать управление в акционерном обществе. Опираясь на пакет в пятнадцать процентов, он волен это делать в полном соответствии с законом. Перехватить у него управление в рамках Закона об акционерных обществах можно, только если он: глуп, честен, болен либо окружен сдавшей его командой (либо если у атакующих есть слишком мощные средства неформального давления на него - но этот случай анализа не требует).

Почему нужен пакет в пятнадцать процентов? Потому что пятнадцать - половина от тридцати. Почему именно тридцати? Потому что тридцать процентов акций составляют кворум на повторном собрании акционеров. Почему на повторном? Потому что генеральный директор всегда сумеет обеспечить отсутствие кворума на обыкновенном собрании, сведя тем самым дело к повторному; как это делается, давно не секрет (см. "Эксперт" N23 за 1999 год, "Технология абсолютной власти").

Если за руководителем стоит менее пятнадцати процентов, но он в должной степени свободен от перечисленных выше недостатков, в его силах сохранять свою власть с незначительными нарушениями закона. Необходимые для этого приемы также известны - и позвольте более не вдаваться в подробности.

Такое положение дел не устраивает инвестиционных операторов, которые вынуждены искать эффективные методы получения контроля над финансовыми потоками акционерных обществ. Их творчество привело к формированию двух основных механизмов передела собственности. Главная идея, лежащая в основе обоих, не нова и получила всенародную известность под названием "приватизация по Березовскому", хотя едва ли экс-депутат был единственным ее автором: незачем покупать компанию, если дешевле купить людей. Но выглядит она в обоих случаях очень по-разному, поскольку реализуется через установление рыночных отношений с разными категориями чиновников (конечно, чиновников - не с директором же!).

Первый из двух методов основан на том непреложном факте, что Законом об АО нормативная база не кончается. Если содержащихся в нем рычагов для перехвата власти не хватает (кстати говоря, в первую очередь как раз потому, что этот закон мало завязан на чиновников), найдется другой закон, в котором рычагов будет достаточно.

И все мы знаем такой закон.

Вы слишком богаты, чтобы не быть банкротом

Как только в 1998 году вступила в силу новая редакция Закона о несостоятельности, те самые поглощающие финансовые операторы очень скоро выяснили, что содержащиеся в нем возможности инвестирования в чиновников значительно снижают издержки и на порядок эффективнее инвестирования в скупку акций. Что это за возможности, мы подробно описали год назад ("Эксперт" N7 за 2000 год, "Ворующие по закону"): неотклоняемое назначение "своего" арбитражного управляющего, который и решает проблему, используя свои безграничные полномочия. Для массового воспроизводства в конкретном регионе этого механизма достаточно, чтобы чиновники местного арбитражного суда и/или территориального агентства Федеральной службы по финансовому оздоровлению (ФСФО) оказались готовы к вступлению в рыночные отношения с противоборствующими сторонами.

Из предновогоднего интервью главы ФСФО Георгия Таля мы выяснили, что теперь и он узнал о таком использовании родного закона: "Сейчас в законе прописана такая малина для управляющих, что просто диву даешься, почему все этим не пользуются. Там прямо прописан механизм преступного сговора управляющего с кредиторами" ("Ведомости" от 28 декабря 2000 года). Правда, как видно даже из процитированной фразы, г-н Таль еще не в полной мере осознал все прелести этого закона и считает главными коррупционерами арбитражных управляющих, а не судей или своих коллег. Но, в конце-то концов, не всяко слово в строку пишется. С главным выводом главы ФСФО - что действующий Закон о несостоятельности должен быть немедленно отменен, - по нашему мнению, невозможно не согласиться. Но пока он действует, а значит, сравнительно недорогой передел собственности доступен всем желающим.

(Кстати, есть повод объяснить рафинированным специалистам причину низкого уровня сопротивления российского фондового рынка в последние три года - с тех пор, как принят этот примечательный закон. Имея в виду механизм перехвата управления через банкротство, для первоначальной оценки привлекательности инвестиций в акции следует использовать дробь, в числителе которой - совокупный размер взяток за утверждение своих временного, внешнего и конкурсного управляющих, а в знаменателе - количество голосующих акций в контрольном пакете акционерного общества. Несовпадение стоимостей контрольных пакетов схожих предприятий разных регионов определяется в первую очередь случайным различием чиновных аппетитов в разных уголках федерации. Важно подчеркнуть, что описанная формула дает оценку сверху: ведь меньшая по сравнению с банкротством эффективность акционерных механизмов и большие потери обществом своих чистых активов в процессе неизбежной при "акционерном" поглощении борьбы заведомо снижают ориентировочную стоимость одной акции. Вообще, о взаимосвязи состояния фондового рынка и методов перехвата управления в АО имеет смысл поговорить отдельно - мы намерены сделать это в одном из ближайших номеров.)

Но и Закон об акционерных обществах не стоит совсем уж списывать со счетов. Да, как мы уже констатировали, рычагов, содержащихся в нем, недостаточно для перехвата управления, но ведь эти рычаги можно удлинить... На этом и базируется второй из ныне распространенных методов.

Я тебе как директор директору скажу: канай отсюда

В чем преимущество судебных механизмов процедур банкротства перед акционерными механизмами? Только в том, что при банкротстве передача власти управляющему оформляется безальтернативным судебным актом. А генеральных директоров на предприятии может быть и два, и три... Напомним известную историю на сибирском предприятии, когда в одном клубе одновременно состоялись два собрания акционеров. На каждом был кворум - представители владельцев более пятидесяти процентов акций (это позже подтвердил суд). На каждом был избран свой состав руководителей. Озадаченные генеральные директора в конце концов выяснили, что владелец одного пятипроцентного пакета выдал две доверенности на участие в общем собрании.

В приведенном примере судебная власть оказалась бессильна. Но мы же знаем, что суду иногда можно помочь. Большой опыт такой помощи накоплен правоохранительными органами. Поэтому второй действенный механизм перехвата управления - это, конечно, ОМОН. Только теперь становится ясным Особое Назначение этих Отрядов Милиции: нужный гендиректор заводится ими в кабинет (то есть к круглой печати), а ненужный туда не впускается. Понятно, что для применения этого механизма нужно договариваться с иными, чем в первом случае, чиновниками, но - какая разница, в погонах или без погон?

С инвестиционной точки зрения второй способ выгоднее первого тогда, когда либо контрольный пакет достался давно или даром, либо детальный бизнес-план захвата через банкротство выявляет неконкурентный рост издержек на обслуживание чиновного аппарата.

Совершенно очевидно, что при неизменной нормативной среде роль обоих описанных механизмов перехвата управления будет быстро возрастать. Не столько потому, что ими будут овладевать все более широкие массы финансовых операторов (невелика хитрость!), сколько потому, что на каждом следующем переделе собственности все меньше становится директоров с заявленными в начале статьи персональными дефектами.

Могут ли силовики улучшить инвестиционный климат?

Для согласившихся с вышесказанным этот вопрос нетруден. Если, опять же, исходить из неизменности правовой базы, то вполне очевидно, что имеется ровно один способ сделать наконец прозрачным процесс перехода управления акционерным обществом и тем самым привлечь дополнительные инвестиции в экономику.

Для этого следовало бы прекратить экономически наивную игру в прятки и легализовать каналы поступления финансов чиновным потребителям; сделать публичными прейскуранты суда и МВД и вносить в них официальные изменения по результатам текущих аукционов. Каждый очередной перехват управления был бы прозрачен, как классические торги, и давал бы массу информации о состоянии дел у борющихся сторон. Фондовый рынок при этом оживился бы на совершенно новых "голубых фишках": потенциальным инвесторам - и институциональным, и частным, "от корней травы", -- предлагались бы не акции промышленных предприятий, время от времени переходящих от одного игрока к другому, а акции головных предприятий самих игроков: верхушек холдингов Дерипаски, Махмудова, Абрамовича... И законные рыночные преимущества получал бы игрок, талантом и удачей привлекший со страны и мира больший объем инвестиций.

Как хотите, но, кроме этого сюрреалистического пейзажа, иной перспективы развитие нынешних технологий перехвата управления российскими предприятиями не имеет.

Ключ ко всему - взяткоемкость*

*Взяткоемкость - количественная характеристика федерального закона с размерностью "(у. е. в год)/чиновник", предложенная М. Ю. Соколовым по результатам упоминавшегося фундаментального исследования "Ворующие по закону". Пригодна для использования законодателем в повседневной работе и чиновником при выборе места службы.

Классификация технологий перехвата управления не была бы полной без упоминания технологии "тихих ходов", недавно появившейся в российской практике. Она основана на приемах, никак не сравнимых по эффектности с боями за физическое обладание печатью и местом сидения директора. Это, например, одномоментная замена печатей, банковских карточек, карточек лицевых счетов и аналогичных им документов в налоговых, регистрирующих и иных органах. В этом случае не требуется захват заводоуправления или получение контроля над охраной склада готовой продукции, но образуемые в результате управленческие тромбы атакуемая сторона, по-видимому, не может преодолеть без явных конфликтов с уголовным правом. Первые известные нам примеры использования таких технологий достаточно убедительны, однако по-настоящему оценить их эффективность можно будет только после набора статистически убедительной базы данных.

Правда, есть серьезные сомнения в том, что такую базу данных удастся собрать. Пока ее пополнением занимаются только неисправимые романтики, пытающиеся своими разрозненными усилиями подтолкнуть государство к выполнению беспредельно скучной и неприятной работы: судебной реформы и ревизии совокупности экономических законов с точки зрения уменьшения их взяткоемкости.