Сырьевая направленность экономики Коми - скорее плюс, чем минус

Гузэль Фазуллина
10 декабря 2001, 00:00

На вопросы журнала "Эксперт" отвечает глава Республики Коми Юрий Спиридонов

- В Республике Коми разработано несколько региональных отраслевых программ. Их реализация начиналась, как вы говорите, "в одной России, а продолжается в другой". Это осложняет или, наоборот, упрощает их реализацию?

- Усложняет. Свою главную программную задачу мы выполнили и перешли от стратегии выживания к стратегии развития. У нас действительно есть несколько отраслевых программ, причем некоторые из них носят статус федеральных. Например, программа развития лесопромышленного комплекса республики. Она была в свое время разработана и одобрена правительством РФ. Но сегодня ситуация изменилась кардинально. Принимаются новые федеральные законы, в которых явно просматривается тенденция перераспределения и финансовых ресурсов, и полномочий в центр. Регионы, по сути, лишаются возможности участвовать в управлении природными ресурсами, расположенными на их территории. Это явный перекос, затрудняющий дальнейшее развитие. К сожалению, те новые правила игры, которые устанавливает центр, с нами никто не согласовывает, что создает немалые трудности.

Например, в программе развития лесопромышленного комплекса республики предусмотрены довольно серьезные инвестиции. И если раньше в качестве гарантии мы могли передать лес в залог или в концессию, то сегодня такой возможности республика лишена. Природные ресурсы теперь являются исключительно федеральной собственностью. А российское правительство вряд ли будет предоставлять нашим инвесторам какие-либо гарантии. Поэтому мы сегодня предлагаем передать лесные ресурсы в управление регионам, оставив их в федеральной собственности. Тогда можно говорить об инвестициях. Но я думаю, нас не поддержат.

- У вас есть и программа развития Тимано-Печорской нефтегазовой провинции. Придется ли ее как-то корректировать из-за изменения налогообложения нефтяников?

- Прежние правила игры, которые существовали до принятия нового Налогового кодекса, позволяли нам направлять средства, которые формировались за счет налога на возобновление минерально-сырьевой базы (ВМСБ), на геологоразведку. Семьдесят процентов этого налога оставалось в республиканском бюджете, тридцать отправлялось в центр. И это было правильно, потому что ресурсы разрабатываются на этой территории, возобновлять их надо на этой территории. Изменение правил налогообложения нефтяных компаний и перераспределение ресурсных платежей в пользу центра лишает нас этой возможности. Геологоразведка ставится под угрозу уничтожения. Мы пережили с геологами не один трудный год, но благодаря тому, что у нас была возможность финансировать за счет налога на ВМСБ геологическую науку, геофизику и геологоразведку, отрасль выжила. Хотя в центральных газетах пишут обратное. Но прирост запасов нефти и газа в Тимано-Печорской провинции у нас сегодня больше, чем объемы добычи. Появилась перспектива, появилось будущее у провинции. Но нас опять возвращают назад, и придется все потихоньку сворачивать. Потому что мы прекрасно понимаем, что все, что уйдет в федеральный бюджет, будет распределяться на что угодно, только не на геологоразведку.

- А сами компании могут заниматься разведкой?

- Обязаны. Но не все это могут себе позволить. Такая солидная и мощная компания, как "ЛУКойл", будет вкладывать в геологоразведку. Но, как я знаю, у ЮКОСа и прочих совсем другие приоритеты развития, и финансирование геологоразведки, я думаю, стоит у них далеко не на первом месте. Кроме того, компании будут вкладывать деньги скорее в доразведку тех месторождений, на разработку которых они получили лицензии. А нам нужно открывать новые месторождения. Существует и еще одна опасность. Компания может открыть месторождение, но не разрабатывать его годами и сидеть, как собака на сене, на этих запасах. А регион будет жить в нищете. И государство никак не сможет на них повлиять. Я думаю, что лучшего хозяина недр, чем государство, быть не может. Но на будущий год на геологоразведку из федерального бюджета предусмотрено всего семь миллиардов рублей. А потребности только нашей республики составляют около двух миллиардов. Что нам достанется, крохи?

- Какую политику вы проводите по отношению к крупным компаниям, которые приходят в ваш регион?

- Как президент России по отношению к олигархам - политику равноудаленности. Всем им предоставлены равные права, предусмотренные российским законодательством. Приход такой компании, как "ЛУКойл", для Тимано-Печорской провинции - большое благо. У провинции появились перспективы. Помимо "ЛУКойла" нас работают еще восемь нефтяных компаний. К нам пришли и новые компании - "Северная нефть", "Енисей-Усинск". Еще совсем недавно о них никто не знал. Они активно, грамотно, высококвалифицированно включились в нефтяной бизнес.

- Вы не против того, чтобы нефтяной бизнес в республике вели частные компании. Но по отношению к угольным придерживаетесь противоположного мнения. Почему?

- Я бы не хотел никакого передела собственности в угольной отрасли. Я считаю, что на этом этапе развития наших рыночных отношений с угля государство уходить не должно. Потому что частный акционер никогда не будет заниматься ни перспективой развития Воркуты, ни Печорского угольного бассейна, а будет вырабатывать то, что было создано за счет государства. Мы не хотим, чтобы государство продавало свой пакет акций наших угольных компаний "Интауголь" и "Воркутауголь". В этом году их планировалось выставить на конкурс, но мы смогли убедить президента Владимира Путина, что это делать рано. "Интауголь" и "Воркутауголь" были исключены из плана приватизации на этот год. На будущий год борьба за наши угольные компании - борьба никому не нужная, а главное, очень опасная для Печорского угольного бассейна - наверняка возобновится. Но мы будем твердо стоять на своем.

- Республика Коми сегодня сырьевой регион, что создает определенные риски стабильности получения доходов. Намерены ли вы развивать переработку?

- Источником дальнейшего развития республики является сырье. И в этом ее благо. Сегодня донорами являются сырьевые регионы. Безусловно, нам бы хотелось значительно увеличить объем переработки этого сырья на месте. Но это - Север. Можно настаивать на развитии переработки. Но будет ли наша продукция востребована по таким высоким ценам? Поэтому мы смотрим, где выгодно развивать переработку. В лесной промышленности - выгодно, и мы намерены создать новые лесопильные мощности, чтобы не вывозить круглый лес, хотя рынок есть. То же самое с бокситами - мы наконец начали добывать бокситы. Параллельно ведем проектирование глиноземного и алюминиевого заводов. В нефтяной отрасли расширяем переработку, ведем реконструкцию Ухтинского НПЗ. Скоро начнем модернизацию Сосногорского газоперерабатывающего завода. Но переработка развивается только потому, что благодаря продаже сырья у нас есть на это деньги.