Анамнез крупного капитала

Дмитрий Сиваков
14 января 2002, 00:00

Отделенный от центральной власти крупный капитал стал проявлять признаки выздоровления - он начинает экспансию в регионы и на внутренние рынки

Описание тайной жизни крупного капитала - традиционно один из самых интригующих и захватывающих жанров экономической журналистики. Долгие годы этот жанр был и одним из самых востребованных: слишком много чего в экономике было завязано именно на крупный капитал. В последний год, казалось бы, наметился перелом. Зреющий средний класс и средний бизнес должны были, по идее, переломить ход развития российского рыночного хозяйства - вдохнуть в экономику настоящую жизнь, зависящую от внутреннего предпринимательского и потребительского здоровья общества, а не от прихоти внешней конъюнктуры. Однако этого перелома, судя по всему, еще не произошло. Хотя правильные процессы идут, весомых результатов они пока не дали. С другой стороны, метаморфозы крупного капитала, уходящего в тень, наводят на мысль, что и он вроде как стал сдавать позиции и не готов брать на себя бремя ответственности за происходящее в стране. Получается, что в стране нет осязаемой силы, способной не только адекватно реагировать на приближающиеся стагнацию и конъюнктурный спад, но и эффективно созидать ориентированную на рост новую промышленную политику.

Но излишний пессимизм вряд ли уместен. Трансформация крупного капитала, которая проходит малозаметно, идет в нужном направлении.

Симптомы острой экспортной болезни

Чем же был характерен прошедший год?

Впервые за все постперестроечные годы наметилась тенденция постепенного ухода от сырьевой экспорториентированной модели экономики в сторону развития внутреннего рынка. Это видно как по макропоказателям (см. статью "Да здравствует кризис!"), это чувствуется и по напряжению в среде крупного капитала. И для этого есть все основания: десятилетняя экспортная пауза заканчивается.

Особенно нагляден пример черной металлургии. Эта отрасль во времена СССР обслуживала внутренний спрос, экспорт же был исключением. Сейчас все наоборот: западная сталелитейная промышленность стонет от российского экспорта. Наши металлурги уже внесли достойный вклад в дело банкротств и разорений десятков американских и европейских компаний. Однако "враг" не дремлет. Крупные операторы этого традиционно разобщенного и неконсолидированного рынка уже стали договариваться друг с другом. Появились и страновые альянсы. Это значит, что российский экспорт стали неизбежно будет падать и с этим падением придется мириться. Единственная альтернатива будущим банкротствам российских сталелитейных компаний - развитие внутреннего спроса и инвестиции в него. Почти аналогичная обстановка в лесной и целлюлозно-бумажной промышленности.

Особая ситуация в угольной отрасли, которая по экспортному потенциалу сейчас в десятке лидеров. Масштабный экспорт угля не может продлиться долго - неизбежно снижение экспортной прибыли, например, за счет роста тарифов на железнодорожные перевозки. К тому же потребность угля внутри России будет расти, так что предстоят большие инвестиции в отрасль (вскрышные работы, покупка карьерных экскаваторов и т. д.), значительно превышающие текущую прибыль угольных бизнесменов. Это значит, что угольным бизнесменам предстоит либо мириться с падением доходов, либо резко расширять для себя инвестиционные горизонты.

Еще три определяющих отрасли (нефть и газ, цветная металлургия, калийные удобрения) были изначально "заточены" на экспорт. Даже во времена СССР страна не могла сама потребить все добытые углеводороды и калийные соли, весь выплавленный алюминий и никель. Закрывать каналы их экспорта нам никто не будет. Плохой ценовой конъюнктуры в обозримом будущем вряд ли можно будет избежать: ее можно только пережить. Но даже и с чистыми экспортными отраслями есть проблема. Дело в том, что инвестиционная деятельность собственников соответствующих компаний внутри России сдерживается. Вот, например, нефтянка. Суммарная чистая прибыль по итогам 2000 года только пяти крупнейших частных нефтяных компаний составила почти 11,5 млрд долларов и еще 4,5 млрд - по итогам первой половины 2001 года. Куда же делись эти огромные деньги? Пошли на обновление основных фондов? Почти нет. На освоение новых месторождений? Отчасти. "ЛУКойл" инвестирует в западную нефтяную инфраструктуру, "Сибнефть" - в алюминий, "Сургутнефтегаз" на что-то копит деньги, не определились со стратегическими инвестициями ЮКОС и ТНК. Но почему же складывается такая странная ситуация? На наш взгляд, и в чистых экспорториентированных отраслях достигнут "потолок": дальнейшее развитие компаний связано с масштабными внутренними инвестициями, которые возможны лишь при расширении временных инвестиционных горизонтов.

Еще одна важная тенденция - экспансия крупного капитала в финансовую сферу. На этот раз агрессии подверглась сфера, традиционно лежавшая вдалеке от больших денег и быстрых прибылей. Речь идет о страховании, где пали все лидеры рынка. Акционеры "Русского алюминия" приобрели "Ингосстрах", "Альфа" купила "Весту", а МДМ - "Ресо-Гарантию".

И совсем неожиданная тенденция прошлого года - внедрение крупного капитала на региональные политические вершины. Нефтяной барон Роман Абрамович в начале прошлого года стал полноценным хозяином Чукотки. Один из лидеров группы "Интеррос"-"Норильский никель", Александр Хлопонин, стал губернатором Таймыра. Явно метит в губернаторы Липецкой области Владимир Лисин, заговоривший вдруг на публике о "социальной ответственности бизнеса перед трудящимися"; непростая ситуация в Иркутской области, куда во власть рвется сибирско-русский алюминий и т. д.

Дотошный читатель, возможно, спросит в этом месте: что, мол, в этом удивительного? Скажем, более чем дружелюбные отношения нефтяных баронов с властью в нефтегазодобывающих регионах известны всем. Действительно, нефтяные компании по самой сути своего бизнеса просто обязаны дружить с центральной властью, а с местной и вовсе сливаться в любовном экстазе. Это - одно из краеугольных оснований нефтяного бизнеса, многопартнерского по своей сути. Один из главных партнеров, определяемых не по количеству акций, а по участию в финансовых потоках, - власть. Без нее бизнес теряет устойчивость, у него ведь даже нефти своей нет - месторождения-то у нас до сих пор государственные. Поэтому большую часть своего времени нефтяные генералы предаются играм с постоянно обновляющейся властью, борьбой с конкурентами за влияние во властных кругах и прочим политическим забавам. Тем не менее основной ресурс политического влияния (прямой захват власти) в регионах ими не был задействован на полную катушку.

Наконец, в прошлом году случилось еще одно важнейшее событие: распад мощнейшей группы Махмудова-Черного-Дерипаски-Абрамовича.

Удаление раковой опухоли

Еще год назад мы были свидетелями стремительно укрепляющейся и усиливающейся группы, вполне претендующей как на лавры первого российского суперхолдинга, так и на лавры капитала, сращиваемого с центральной властью. И хотя это была не первая такая попытка, казалось, что она приведет к успеху. Когда-то, во времена приснопамятных олигархов, крупный капитал тоже рвался к высотам. "Новые", видимо, посчитали, что созрели для решения более масштабных задач. Но для этого им понадобилась политическая основа, подпорка, ходули. Момент для сращивания с властью после ухода Бориса Ельцина и прихода молодого и неопытного Владимира Путина представлялся идеальным. Обе стороны, казалось, нуждались друг в друге и, похоже, даже опирались друг на друга в процессе достижения своих маленьких побед в борьбе за деньги и влияние. Ничто не предвещало грозы.

Но судьба распорядилась по-другому. У нас есть две версии, два объяснения того, почему стремительно укрепляющийся конгломерат компаний Махмудова-Черного-Дерипаски-Абрамовича в течение года лишился всей былой славы.

Стал стремительно ухудшаться имидж группы и ее отдельных членов. Информационный напор компромата посыпался сразу из нескольких источников. Внутри России растущему монстру стали, почти не сговариваясь, противостоять представители практически всех кланов крупного и менее крупного капитала. Погоня за собственностью, которая велась с использованием не самых этичных методов, ополчила против супостатов множество бизнесменов, которые тут же оказались готовы делиться информацией о структуре группы, ее политической поддержке, "крышах" и прочих неистребимых атрибутах крупного бизнеса.

Не лучше обстояло дело и снаружи. За границей обозленные действиями чеболя Михаил Живило и Джалол Хайдаров организовали судебные разбирательства и настоящую травлю его участников. Например, в прямой причастности к преступному миру были объявлены Михаил Черной и член "семьи" Антон Малевский, якобы лидер измайловской преступной группировки. И если о причастности к группе второго персонажа можно судить лишь со слов "пострадавших", то участие в бизнесе находящегося в эмиграции Михаила Черного признавалось всеми, в том числе и им самим.

В прошлом году российские участники "семьи" решили освободиться от сквозного пиара и стать самостоятельными. После того как пиарпотоки были разделены, случилось два чрезвычайно важных и, возможно, показательных события. Где-то в бескрайних просторах Южно-Африканской Республики сгинул одиозный Антон Малевский, а Михаил Черной заявил о продаже своих промышленных активов российским партнерам. И хотя публике не было представлено никаких убедительных доказательств ни того, что сделки купли-продажи действительно состоялись, ни того, что в захороненном в России цинковом гробу действительно покоятся останки г-на Малевского, публика настроилась считать распад чеболя состоявшимся. Хотя факт распада группы на уровне свидетельств о собственности действительно никак не подтвержден (и, скорее всего, просто неверен), все же считать ее распавшейся есть все основания.

Главное, что чеболь лишился главного своего связующего звена - политического прикрытия и политической поддержки на высшем уровне. Пока еще трудно понять, как именно группа растеряла былое влияние. Однако бывший фаворит сейчас если не в опале, то просто не при дворе. Последнее тому подтверждение - отставка министра путей сообщения Николая Аксененко, числившегося одним из главных партнеров вышеуказанных бизнесменов. За Аксененко боролись более трех месяцев, но ничего не помогло. Стало ясно, что центральная, президентская, власть далека от мыслей пестования олигархов.

Теперь, судя по недавним арестам первых лиц "Сибура", никому из существующих бизнесменов олигархического толка уже не удастся сблизиться с президентом. Похоже, президенту понравилось играть по-крупному самостоятельно, без посредников. А чеболь в итоге стал россыпью крупных независимых бизнес-направлений, со своими лидерами, со своей идеологией и со своими брэндами.

Но то, что стало понятно нам только сейчас, лучшие представители крупного капитала стали понимать гораздо раньше. И они принялись действовать.

Доброкачественные метастазы

Прежде всего, с явными признаками окончания экспортной паузы стало ясно, что экстенсивный путь развития крупного капитала себя исчерпал. Возврата к нему нет: к единственному источнику сверхлегких денег, к центральной власти, его уже не подпускают и, похоже, не будут пускать и дальше. Что же делать? Впереди - лишь интенсивный путь, сопряженный с опережающим развитием внутреннего рынка. Но для этого требуются серьезные инвестиции. Крупный капитал обладает приличными ресурсами, однако пристроить их в России, по мнению бизнесменов, затруднительно - слишком велики риски и слишком узки инвестиционные горизонты. Ибо для окультуривания внутреннего рынка потребуется уже не привычные два-три года, а пять-десять-пятнадцать лет.

Как же расширить инвестиционные горизонты? Очевидный способ снижения инвестиционных рисков нефедерального масштаба - прямой доступ к политической власти на уровне регионов. Уже сейчас крупный капитал пытается позиционироваться во власти минуя всякие рычаги влияния, прямо беря ее в руки (вспомним Абрамовича и Хлопонина). Для этого есть все основания: и деньги, и служба пиара, и социально ответственные мероприятия, и опыт антикризисного управления.

Одно время публику волновал вопрос: а на что, собственно, Абрамовичу сдалась Чукотка? Ответ уже практически готов - новые возможности, новые инвестиционные горизонты. Осталось только вспомнить, что Чукотка - один из самых перспективных и еще не разработанных нефтегазоносных регионов. Только на шельфе Чукотского моря, по оценкам Минтопэнерго, извлекаемые ресурсы нефти составляют более миллиарда тонн (в текущих ценах это примерно 140 млрд долларов). Эти оценки большинство геологов считают заниженными: по аналогии с уже разрабатываемыми месторождениями на американском шельфе Чукотского моря потенциальные нефтегазовые ресурсы оцениваются в 14 млрд тонн. Эти огромные запасы нефти, правда, еще плохо разведаны для промышленного освоения. Уместно сравнить требуемые для разработки средства и время с месторождениями нефти на шельфе Сахалина. Освоение там ведется почти двадцать пять лет, а общие затраты (которые в основном несут и будут нести японские и американские нефтяные компании) оцениваются в 25 млрд долларов. Среди акционеров проекта "Сахалин-2" нет российских компаний. В проекте "Сахалин-1" только два российских акционера ("Роснефть" и "Сахалинморнефтегаз") и те - госкомпании. В готовящемся третьем проекте к числу акционеров удалось присоседиться лишь компании, учрежденной местной администрацией. Теперь с Чукоткой становится ясно. Поскольку стадия основных открытий крупных месторождений (составление подробных сейсмографических карт, пробное бурение, начало промышленной добычи и т. д.) составляет, как правило, десять-двадцать лет и обходится в миллиарды долларов, то неизбежно преобладание в них иностранного капитала. Участие российских инвесторов в распределении прибылей потребует собственных инвестиций и специальных гарантий для иностранцев. Место губернатора, которое можно сохранить на двенадцать-пятнадцать лет, очевидно позволяет всего этого добиться.

Политическая власть каких регионов станет объектом экспансии крупного капитала в ближайшие год-два? Наша версия такова. Капитал будет группироваться и уже группируется в тех регионах, которые покрывают крупнейшие промышленные комплексы России (см. карту). Уже есть и первые подтверждения этой версии. Скажем, в Свердловской области в преемники губернатора Эдуарда Росселя наблюдатели уже прочат Сергея Носова - генерального директора НТМК (металлургического завода, входящего в крупнейшую сталелитейную группу "Евразхолдинг" и вместе с УГМК имеющего сильнейшие позиции в Кемеровской и Свердловской областях).

The Matrix has you

Есть и иная подоплека событий, происходящих с крупным капиталом. На наш взгляд, помимо проблемы расширения инвестиционных горизонтов капитал в шаге от решения другой задачи - отладки "матрицы", безрисковой и самовоспроизводящейся схемы извлечения сверхприбыли.

Выскажем гипотезу. Развитие рыночной, да и любой другой экономики, как известно, подвержено циклическим колебаниям. Экономисты изучают эти циклы и анализируют причины их появления. На основе полученных знаний даются макроэкономические прогнозы. Качественные прогнозы, как правило, оправдываются, ибо они основаны, грубо говоря, на "законах природы". Но есть проблемы. Главная из них такова: знания о циклах не позволяют спуститься на один уровень ниже - к прогнозированию тенденций развития капитала, к оценке адекватности его реакции на внешние импульсы. Поэтому мы предлагаем и другой подход, назовем его методом определяющих ключей. На основе фактологического, статистического, исторического и какого угодно иного материала ищутся "ключи" - опорные точки развития, через которые обязаны пройти эволюционирующие экономика, бизнес и общество. Знание о ключах не даст нам возможности прогнозировать макроэкономические показатели, однако даст ориентацию в ином пространстве - в пространстве целей и действий капитала. Скажем, пройдя одну реперную точку, мы без труда сможем определиться с целеполаганием, просто ориентируясь на ближайший ключ. Чем подробнее сетка ключей, тем проще и быстрее выйти на финишную прямую - к развитой экономике, к высокому уровню жизни.

Обратимся к истории Америки. Оставляя исчерпывающее исследование для академических работников, используем лишь монографию Чарлза Гейсста "История Уолл-стрит", недавно появившуюся на прилавках магазинов (Гейсст Чарлз Р. История Уолл-стрит. Серия "Библиотека Атон". - М.: Квартет-пресс, 2001. - 474 с.).

Хотя эта книга посвящена собственно финансовой истории Улицы, она содержит достаточное количество фактуры, позволяющей анализировать развитие американской экономики в целом за последние полтора столетия. Перечислим набор ключевых точек, сведения о которых можно почерпнуть из материалов этой монографии.

"Начало". Как вы думаете, о какой стране говорится следующее: "После изменения политического строя правительство нуждалось в средствах. Политическая нестабильность препятствовала притоку капитала внутренних инвесторов. Основную роль на финансовых рынках страны играли зарубежные инвесторы - они владели половиной госдолга и большими пакетами акций крупнейших компаний. Каждый раз, когда иностранные инвесторы выводили свои средства из страны, ее финансовые рынки лихорадило, а экономика переживала спад. В результате одного из таких кризисов многие регионы страны объявили дефолт. После волны пирамид, лжебанкротств и прочих афер, иностранные инвесторы назвали страну 'нацией мошенников'"? Это не описание России. Это - Америка первой половины XIX века. И эту ключевую точку, слава богу, мы уже миновали. Наша задачи - пройти 150-летнюю историю Америки быстрее, гораздо быстрее.

"Бароны-разбойники". Эта стадия создания олигархического капитала нам знакома не понаслышке. В американской истории крупного капитала это вторая половина XIX века. Это время финансиста и промышленника Вильяма Рокфеллера, создателя нефтяной империи Standard Oil, контролировавшей три четверти всей нефтяной промышленности США. Это время Джона Пирпонта Моргана, контролировавшего вместе со своими партнерами три десятка банков с общими активами 2 млрд долларов, десять страховых компаний с активами 3 млрд долларов и пять десятков крупных промышленных компаний разных отраслей с активами 17 млрд долларов. Это он консолидировал электротехническую промышленность США и профинансировал создание General Electric. Это он вместе с Теодором Вейлом стоял у истоков монополии AT & T. Это он, наконец, в свое время монополизировал американскую сталелитейную промышленность и создал US Steel Corporation.

"Матрица". В конце XIX века и в первой четверти XX века крупный капитал реализовал в Америке феноменальную схему извлечения прибыли в особо крупных размерах. Как известно любому студенту из курса экономикс, спрос рождает предложение. Утверждение отчасти верное. Потому что многие придерживаются более реалистичной и более логичной модели: предложение рождает и формирует спрос. Трудно в это поверить, но похоже, что в Америке конца XIX века работал другой закон. И спрос, и предложение формировал крупный капитал. Эту схему мы назовем матрицей. Как она работала?

В руках нескольких десятков семей и кланов оказалась большая часть крупной промышленности и финансовой инфраструктуры. Решением ограниченного круга лиц принимались решения о безотлагательном финансировании того или иного крупного промышленного проекта в виде подписки на облигационные займы и допэмиссии акций. Так финансировался инвестиционный спрос и формировалось предложение. Что касается потребительского спроса, то и тут все было отлажено до автоматизма: масштабы операций позволяли без риска финансировать этот спрос путем выдачи кредитов и ссуд потребителям (например, на покупку автомобилей). Таким образом, капитал трижды состригал прибыль в результате каждой сделки на рынке: как производитель, как инвестор и как финансист. Судя по всему, эту стадию прошли многие динамично развивающиеся экономики. Где-то матрица принимала облик экономики чеболей (Корея, Япония), где-то - форму государственного капитализма (Франция, Швеция). А процветали матрицы до тех пор, пока средний класс и массовый бизнес не становились такой же влиятельной силой, как и крупный капитал.

Сейчас в России крупный капитал вплотную приблизился к тому, чтобы создать матричное воспроизводство. В самом деле, он правильно ориентирован на экспансию в регионы вдоль технологических производственных цепочек, а это шаг на пути к формированию предложения, и все активнее интегрируется с финансовыми структурами - шаг на пути к формированию спроса.

Плохо ли жить в матрице? Ощущение не самое сладостное, когда знаешь, что каждый твой шаг - чья-то запрограммированная прибыль. Но это плата за то, что мы пройдем путь к развитой экономике более быстрыми темпами. Возможно, что это вообще самый быстрый путь к экономическому росту. Например, предприятия тяжелой индустрии, оплот американской старой экономики, были созданы ударными темпами благодаря не столько абстрактному предпринимательскому духу, сколько мощи всего нескольких десятков семей и суперхолдингов, появившихся в Америке в конце XIX века. Именно они финансировали строительство тысяч километров железных дорог и нефтепроводов, сотен металлургических, химических и машиностроительных заводов.

Эпикриз

Капитал отчасти насильно, отчасти самостоятельно отделяется от центральной власти и уходит в регионы. Это, безусловно, позитивный процесс. Ведь капитал, трансформируясь, должен впитывать все позитивные экономические реалии, доставшиеся нам в наследство от Советского Союза. К такому уникальному достоянию, безусловно, относится и географическая, и технологическая структура промышленности, выстроенная благодаря усилиям тысяч советских экономистов. Именно поэтому метастазы экспансий в регионы неизбежно будут носить объективный, экономически оправданный характер, поскольку позволяют отладить общую производственную структуру оптимальным образом. От того, насколько правильно капитал распорядится этим обстоятельством в дальнейшем, при построении матрицы, будет зависеть и скорость нашего продвижения к развитой капиталистической экономике.

В подготовке материала принимал участие Андрей Виньков