Искусство создания знаков

Общество
Москва, 10.06.2002
«Эксперт» №23 (329)
В постиндустриальном мире сфера культуры из иждивенца экономики превращается в главную движущую силу общества. И главной наукой XXI века будет наука управления социально-культурными процессами

Эта мировая тенденция отчетливо проявилась во второй половине ХХ века и сегодня, как утверждают специалисты, начала ощущаться и в России. В основе ее - исконная приверженность человека к знакам, символам и мифам, которыми он мыслит и которые управляют его сознанием. Если вам в магазине предложат два варианта одной и той же вещи, только на первой будет красоваться этикетка известной фирмы, а на другой - нет, какую вы предпочтете? Ответ очевиден - такова власть знака над нашим сознанием. Она существовала всегда, но начала оформляться в особую профессиональную сферу деятельности лишь в последние десятилетия. Специалисты поняли, что, овладев определенными технологиями, можно влиять на все сферы человеческой жизни, включая экономику, политику, образование и т. д. А зоной конструирования новых знаков и смыслов, необходимых для эффективного управления страной, становится культурная политика - именно в культуре можно черпать материал для них. Появилась и новая профессия - культурный менеджер, с представителем которой мы и беседуем сегодня: о ситуации в сфере культуры рассказывает декан факультета менеджмента в сфере культуры Московской высшей школы социально-экономических наук (Российско-британский магистерский университет), эксперт Совета Европы Сергей Зуев.

- В российской культуре происходит тот же процесс, что и в других сферах жизни: приватизация управления. То есть приватизируется не какая-то вещь, а способность или право на что-то. Более семидесяти лет в России существовал определенный тип культурной политики - распределительный, и в иные периоды он был весьма эффективен: например, в тридцатые годы, когда решалась задача насаждения всеобщей грамотности. Эта модель предполагает некие образцы, которые распространяются из центра на места и несутся в массы. Сегодня процесс тиражирования известных культурных трендов остается, но приходит осознание ценности собственного культурного самопроявления. Дело не только в том, что есть Лувр, Третьяковка или Большой театр, - их можно увидеть по телевизору, но и в том, что любая группа, ощущающая себя как таковая, или нация, или даже отдельный человек получают право на свое культурное самовыражение. И в этом смысле ценность такого самовыражения, скажем, бурятских сообществ где-нибудь за Байкалом ничуть не меньше, чем балет, поставленный в Мариинке: с точки зрения демократизации культуры это явления одного порядка. Такого не могло быть в так называемой европоцентрической (или старой советской) модели, когда есть только нечто в центре, а все остальное - лишь его слабое повторение. Люди начинают - к сожалению, пока лишь изредка - ощущать себя создателями и творцами собственной культуры, но этот кураж - уже огромная ценность.

- Когда этот процесс начался?

- Шевеление началось на уровне профессиональных групп и носило вполне профессиональный характер. В частности, роль паровоза в ситуации с культурой в девяностые годы выполняли музеи - те, которые понимали свою миссию шире, чем просто сохранение набора культурных обр

Новости партнеров

«Эксперт»
№23 (329) 17 июня 2002
Калининград
Содержание:
Калининградский вопрос

Редакциооная статья

Международный бизнес
Экономика и финансы
Русский бизнес
Международный бизнес
Культура
Реклама